После праздничного новогоднего шума жизнь в Секте Цинсяо вернулась в привычное спокойное русло: кто совершенствовался на пути бессмертия, кто осваивал боевые искусства.
Месяц спустя в подземном духовном озере Ли Цинцю наконец прорвался во второй слой Сферы Вскармливания Начала. Ощутив, что ци в его теле стала во много раз мощнее прежнего, он невольно поразился разнице в таланте между собой и Цзян Чжаося.
Хоть ученики и сменяли друг друга у подземного духовного озера, на деле Ли Цинцю бывал там чаще всех. Никто из них не возражал, а Цзян Чжаося и вовсе хотел, чтобы тот приходил каждый день — всё равно особых дел у него не было.
Младшие братья и соученицы выросли на руках у Ли Цинцю. Теперь, когда плодами трудов пользовался он, они вовсе не считали это несправедливым — напротив, были уверены, что он заслужил всё сполна.
К тому же чем сильнее глава, тем дальше сможет продвинуться Секта Цинсяо.
— Старший брат, ты только что совершил прорыв?
Сидевшая в медитации на противоположном берегу Ли Дунъюэ взглянула на Ли Цинцю и с любопытством спросила:
Она отчётливо ощутила, как духовная энергия вокруг хлынула к Ли Цинцю быстрее прежнего, едва не сорвав её собственное поглощение энергии.
Ли Цинцю открыл глаза и с улыбкой ответил:
— Да, действительно прорвался. Теперь можно приступать ко второму слою Канона Изначального Хаоса.
На лице Ли Дунъюэ отразилась зависть:
— Кстати, Старший брат, старший Янь говорил, что в цзянху мастерство воинов делится на ступени. Как думаешь, второй слой Сферы Вскармливания Начала тянет на мастера первого ранга или превосходит его?
Картина того, как Цзян Чжаося в мгновение ока сразил Ло Ле, до сих пор стояла у неё перед глазами. Пусть это и было внезапное нападение, но Янь Цзюэдин утверждал, что Ло Ле — мастер первого ранга. А раз так, даже при ударе исподтишка сразить его мог лишь тот, кто сам вплотную подобрался к этому уровню.
— Тут я тебе точно не скажу. К тому же мы упражняемся ради собственной силы, не стоит вечно сравнивать себя с другими, — наставительно произнёс Ли Цинцю.
Тем, кто идёт по пути бессмертия, важнее всего совершенствовать душу. В этом состязании важен не один день, а долгие годы.
Ли Дунъюэ кивнула: — Я понимаю. Просто любопытно стало.
Они тренировались и непринуждённо беседовали, но, обменявшись всего несколькими фразами, снова замолчали.
Спустя два шичэня они вместе покинули подземное озеро и вернулись в Секту Цинсяо.
Когда они вернулись, уже близились сумерки. Большинство учеников собралось во дворе, где обычно жили; там же накрывали и к ужину.
Ли Цинцю заметил Сюй Нин: девочка в одиночестве стояла у кухни, дожидаясь, пока вынесут блюда, тогда как остальные ученики уже расселись вокруг стола и шумно обсуждали пройденное за день.
Помимо освоения Канона Изначального Хаоса, ученики почти всё время обучались боевым искусствам у Янь Цзюэдина. И пусть их навыки не росли так стремительно, как у Ли Сыфэна, тела заметно окрепли.
Сюй Нин ещё не постигала Канон Изначального Хаоса: без прямого веления Ли Цинцю Ли Дунъюэ и Чжан Юйчунь не посмели бы своевольно передавать его ученикам, да и сам Янь Цзюэдин его не практиковал.
Впрочем, Янь Цзюэдин вовсе не проявлял интереса к внутреннему искусству Секты Цинсяо. Для любого воина самовольная смена внутренней практики считалась величайшим табу — если только новая не превосходила прежнюю на голову.
Сменишь технику — придётся взращивать внутреннюю ци с нуля, а за месяц-другой этого никак не добиться.
Подойдя к Сюй Нин со спины, Ли Цинцю спросил: — Хочешь потренироваться?
От неожиданности Сюй Нин вздрогнула и, оглянувшись на него, робко спросила:
— Внутренней технике?
Кулачному бою она уже училась и усердствовала куда больше прочих учеников, за что Янь Цзюэдин частенько её хвалил.
Однако старик явно благоволил мужчинам больше, чем женщинам: всё внимание он уделял Ли Сыфэну, а остальным преподавал самые заурядные приёмы.
— Разумеется. Причём тайной внутренней технике нашей Секты Цинсяо.
Ли Цинцю улыбнулся с загадочным видом, и от этих слов девочка пришла в восторг. Сюй Нин видела, как Янь Цзюэдин пускает в ход внутреннюю ци, и это зрелище поразило её до глубины души — она уже давно мечтала овладеть техникой внутренней работы.
— Хочу! Очень хочу! — Сюй Нин закивала головой, точно цыплёнок, клюющий зерно. Глаза её вспыхнули — прежде она никогда не проявляла столь бурных чувств.
Ли Цинцю с улыбкой спросил: — Если я передам тебе технику внутренней работы, как ты должна меня называть?
— Глава?
— Хм?
— Наставник?
Сюй Нин осторожно прощупывала почву. Она прекрасно понимала, что значит связь наставника и ученика: в цзянху узы учительства ценились даже превыше кровных уз отца и дочери или отца и сына.
Уголки губ Ли Цинцю приподнялись: — Отбей три земных поклона, и отныне ты станешь моей первой ученицей.
Чжан Юйчунь, готовивший еду у плиты, услышал это и не удержался от любопытного взгляда.
— Старший Брат-Наставник, как может твоим старшим учеником стать девчонка?
Раздался голос Цзян Чжаося — держа меч в руке, он шагал прямо к ним.
С тех пор как в его руках оказался железный меч, юноша преисполнился воодушевления и источал неприкрытую остроту клинка. Порой даже за десятки чжанов в лесу был слышен свист ветра от его тренировок с мечом.
Ныне Цзян Чжаося единодушно признавался сильнейшим во всей Секте Цинсяо.
Услышав слова Цзян Чжаося, остальные ученики один за другим повернули головы, включая Янь Цзюэдина.
Под десятками взглядов личико Сюй Нин мигом вспыхнуло краской, однако посмотрела она на Цзян Чжаося с неприкрытым недовольством.
— Ну и что с того, что девчонка? В будущем она, быть может, превзойдёт тебя самого.
Ли Цинцю бросил это беспечным тоном, но Сюй Нин была растрогана до глубины души — на её глазах заблестели слёзы.
Затем Ли Цинцю взглянул на Сюй Нин, знаком веля ей не медлить с поклонами.
Сюй Нин тут же опустилась на колени и трижды коснулась лбом земли перед Ли Цинцю.
Так Ли Цинцю обрёл свою первую ученицу.
В душе он тоже с облегчением перевёл дух: не начни он взращивать столь одарённого гения пораньше, сердце бы истомилось от нетерпения.
Но, опасаясь, как бы Сюй Нин, набрав силу, не посягнула на его место главы, ему пришлось прибегнуть к маленькой хитрости.
Благодаря этому Сюй Нин с её чертой судьбы «непреклонность» теперь безоговорочно признает его и никогда не предаст.
Что до дерзких слов Цзян Чжаося, пусть Сюй Нин и была задета, до ненависти дело не дойдёт — в конце концов, он спас ей жизнь.
— Ладно, давайте сначала поедим.
Ли Цинцю поднял Сюй Нин на ноги, похлопал её по колену и мягко улыбнулся.
Отношение к простым ученикам и личной ученице непременно должно различаться. Ли Цинцю даже показалось, будто он растит дочь, хотя был старше Сюй Нин всего на семь лет.
Принятие главой личного ученика — событие немалое, так что за столом все только об этом и толковали.
Несколько озорных и смелых учеников сами попытались попроситься в ученики к Ли Цинцю, но тот наотрез отказал; зато Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ не удержались и приняли по ученику.
Что же до Цзян Чжаося, он и вовсе не обращал внимания на этих учеников: его ледяной вид отбивал у всех охоту набиваться в друзья.
Янь Цзюэдин поставил чашу с вином и со вздохом произнёс: — Глава, положение старшего ученика ни в одной секте не бывает простым. Вы уверены, что девчонка сгодится?
Услышав это, Сюй Нин стиснула зубы до скрежета.
Ничего не поделаешь: она была не только мала годами, но и щупла. Как ни приглядывался Янь Цзюэдин, не видел в ней задатков великого мастера — уж точно не чета его ненаглядному Ли Сыфэну.
Жаль только, что Ли Сыфэн принадлежал к тому же поколению, что и Ли Цинцю, так что взять его в ученики старик не мог.
— Даже если и не справится — ничего страшного. Хоть Секта Цинсяо и принадлежит к сектам цзянху, наш путь — не пустая погоня за первенством. Для меня её добродетель и чувство ответственности важнее уровня боевых искусств. Я верю, что это дитя меня не разочарует.
Ли Цинцю сыпал красивыми речами, продолжая завоёвывать сердце Сюй Нин.
Он едва не захлопал Янь Цзюэдину в ладоши, мысленно усмехнувшись: «Я ведь тебе денег не совал, чего ж ты так старательно мне подыгрываешь?»
Ли Дунъюэ не выдержала и вмешалась:
— Хватит вам. Сяо Нин уже стала ученицей Старшего Брата-Наставника, отныне она наша племянница-ученица. Давайте смотреть в будущее.
— Племянница-ученица! Сяо Нин, ты теперь моя племянница-ученица! — Ли Сыцзинь радостно рассмеялась.
Она была на год старше Сюй Нин, но, когда они стояли рядом, всегда казалась младшей сестрёнкой: в основном из-за детской наивности, тогда как молчаливая Сюй Нин держалась куда взрослее.
Личико Сюй Нин наконец смягчилось, озарившись улыбкой. Ей очень нравилась живость Ли Сыцзинь, и она снова подложила той еды в чашу.
Ли Цинцю вызвал Панель Наследия, чтобы проверить верность Сюй Нин.
99/99!
Ну и ну, сразу до упора!
По мнению Ли Цинцю, это уже был наивысший предел верности: разве у нормального человека верность может достигать сотни?
Теперь можно растить её без опаски!
...
Три дня спустя Ли Цинцю привёл Сюй Нин и Ли Сыцзинь к подземному духовному озеру для занятий. Сегодня ему предстояло впервые обучить Сюй Нин Канону Изначального Хаоса, чего девочка ждала с нетерпением.
Оказавшись вместе, девочки непрестанно щебетали, однако Сюй Нин так рвалась к тренировкам, что быстро увлекла за собой и непоседливую Ли Сыцзинь.
И впрямь, скорость, с которой Сюй Нин взрастила ци, оказалась поразительной.
При поддержке подземного духовного озера ей потребовался всего один шичэнь, чтобы зародилась тонкая нить ци. Ли Сыцзинь обомлела от изумления.
Да что там Ли Сыцзинь — даже Ли Цинцю, хоть и был готов заранее, всё равно опешил.
Ли Цинцю повернулся к Ли Сыцзинь и предупредил: — Никому об этом не говори. Если кто спросит, считай, что ей понадобился целый день, чтобы взрастить внутреннюю ци.
— Почему? — недоумённо захлопала глазами Ли Сыцзинь.
— Боюсь, твой Третий старший брат будет слишком задет.
Услышав это, Ли Сыцзинь живо представила кислую мину Цзян Чжаося и с полным пониманием закивала.
Ей и самой казалось, что Третий старший брат больно обидчив и вспыльчив.
Но несмотря на предупреждение Ли Цинцю, то, что Сюй Нин взрастила ци всего за день, ошеломило Чжан Юйчуня и остальных.
Практики бессмертия обладали исключительным чутьём на ци. Янь Цзюэдин и прочие ученики ничего не заметили, но младшие братья и соученицы Ли Цинцю, едва взглянув на девочку, тут же всё поняли.
Их отношение к Сюй Нин начало меняться, и даже Цзян Чжаося не стал исключением.
Впрочем, мнение Цзян Чжаося смягчилось лишь слегка: по его убеждению, успехом Сюй Нин была обязана подземному духовному озеру. Тренируйся она снаружи, ни за что бы не смогла развить ци быстрее него.
Успех Сюй Нин вселил в Ли Цинцю ещё больше надежд на будущее Секты Цинсяо.
В последующие дни семеро учеников, набранных из деревни, так и не смогли взрастить ци, и Ли Цинцю оставалось лишь велеть им сосредоточиться на боевых искусствах.
Подземное духовное озеро нельзя было открывать кому попало, да и лишние люди помешали бы культивации его самого и его младших братьев и соучениц.
День проходил за днём.
Весну сменило лето. Ли Цинцю как раз исполнилось семнадцать. Младшие братья и соученицы полагали, что день его рождения приходится на осень, а сам он ни разу их не поправлял — не любил устраивать из своего праздника шумные торжества.
В один из дней, уже после полудня...
Ли Цинцю сидел на траве перед горными вратами. Перед ним лежало девять мечей: он настраивал связь с клинками, постигая Искусство управления мечом Тайцзюэ.
И вдруг он поднял взгляд.
Внизу, из лесной чащи на горную тропу вышел человек — высокий, в подпоясанном жёлтом одеянии и с мечом за спиной. С первого взгляда было ясно, что перед ним воин.
Заметив Ли Цинцю у горных врат, мужчина в жёлтом широко улыбнулся и, ступив на ступени горной тропы, спросил: — Осмелюсь спросить, здесь ли Секта Цинсяо?
Ли Цинцю недовольно бросил: — Ты что, иероглифов над моей головой не видишь?
На горных вратах крупно были высечены три иероглифа: «Секта Цинсяо». Подобная слепота искренне выводила его из себя.
Мужчина в жёлтом ничуть не обиделся и с усмешкой отозвался: — Видеть-то видел, но мне нужно было услышать подтверждение из твоих уст. Позволь представиться: я — новый глава вашей Секты Цинсяо, зовут меня Мо Цзюцзяо.