В ответ на расспросы Чжу Янь Янь Лань перевёл взгляд на Цинь Е, упражнявшегося с шестом, и негромко произнёс: — Издревле повелось: всякий раз накануне великих бед в мире смертных является священное знамение, дабы предостеречь людей. Этот цилинь объявился в провинции Дунлин, но вскоре исчез, и следов его не сыскать. Знатные семьи и секты Чжунтяня так рвутся найти его лишь потому, что положили глаз на его кровавое сокровище.
— Цилинь — одно из священных знамений древности и одно из немногих, которые люди добывали себе в пищу. Его плоть и кровь способны многократно приумножить жизненную энергию практикующего боевые искусства и даровать Перерождение Костей, из его шкуры можно изготовить божественное оружие и острые клинки, а внутри, говорят, сокрыто внутреннее ядро — сокровище, о котором заклинатели мечтают всю жизнь.
Чжу Янь вовсе не интересовалась кровавым сокровищем цилиня. С удивлением она спросила: — Ваше Высочество говорит, что священное знамение является накануне великих бед в мире смертных, но разве мятежники в разных землях уже не усмирены?
Взгляд Янь Ланя стал глубоким и бездонным, точно тёмный колодец, и он произнёс странным тоном: — Это говорит лишь о том, что настоящая беда ещё не началась.
Чжу Янь промолчала. В обычной жизни она находила усладу в игре на цине, шахматах, каллиграфии и живописи и вовсе не желала вмешиваться в дела Поднебесной. Судя по словам Янь Ланя, великая беда в мире смертных грозила оказаться не стихийным бедствием, а людским.
Тот, чьи действия способны потрясти Поднебесную, непременно облечён колоссальной властью; расспрашивать дальше ей не хотелось.
Оба умолкли, каждый со своими мыслями.
Тем временем в другом месте.
Ли Цинцю пришёл в самый высокий Двор Линсяо. Он собирался найти Ли Сыцзинь, но увидел, что за столом с ней сидит Чжан Юйчунь и о чём-то совещается; во дворе не было никого, кроме них двоих.
Когда Ли Цинцю подошёл ближе, Чжан Юйчунь повернул к нему голову и первым заговорил: — Старший брат, ты как раз вовремя. Мне нужно кое-что с тобой обсудить.
Ли Цинцю присел рядом и, заметив недовольное лицо Ли Сыцзинь, невольно с улыбкой спросил: — Что стряслось? Вы поссорились?
Ли Сыцзинь сверкнула глазами: — Старший Брат-Наставник, уйми ты Второго Старшего Брата! Я хочу сделать свою ученицу истинной ученицей, а он упёрся намертво и ни в какую!
Она наставляла семерых учеников, обучая их начертанию талисманов и искусству взращивания трав. Позже она взяла одну из них, девушку, в личные ученицы и с позволения Ли Цинцю передала ей первый слой техники совершенствования сердца Канона Изначального Хаоса.
Ли Цинцю спросил: — Она уже достигла первого слоя Сферы Вскармливания Начала?
Панель Наследия позволяла видеть природные данные, Понимание, судьбу и верность учеников, но не отображала культивацию каждого из них. Ли Цинцю нисколько об этом не сожалел — напротив, в нём крепло предвкушение: вдруг ученики сумеют приятно удивить его?
— Достигла! — громко заявила Ли Сыцзинь и снова метнула сердитый взгляд на Чжан Юйчуня.
Чжан Юйчунь беспомощно усмехнулся и, взглянув на Ли Цинцю, сказал: — Старший брат, я считаю, что порог для истинных учеников пора поднять. Первый слой Сферы Вскармливания Начала даётся нелегко, но при должном усердии максимум за год-два его покорит каждый. Звание истинного ученика слишком весомо, к тому же на них возлагаются важные обязанности, поэтому отбор нужно ограничить.
— Почему же этот порог решили поднять именно тогда, когда дело коснулось меня?! — возмутилась Ли Сыцзинь.
Хотя сейчас в Секте Цинсяо между учениками не делали различий в обеспечении, в будущем истинные ученики смогут отправляться совершенствоваться в Благодатный Край Тысячи Духов, и Ли Сыцзинь тоже хотела добиться этого для своей подопечной.
У Чжан Юйчуня были Семь сынов Цинсяо, у Цзян Чжаося — Тринадцатый Меч Ли, под началом Ли Дунъюэ ходила Лю Янь, а Ли Сыфэн, пусть и не имел личных учеников, постоянно водил людей с горы. Естественно, Ли Сыцзинь не желала отставать: ей тоже хотелось вырастить ученика, способного принести секте немалую пользу.
Ли Цинцю с улыбкой произнёс: — Второй младший брат, ты слишком сгущаешь краски. Требования к истинным ученикам действительно будут расти, но повышать их когда вздумается нельзя — для этого нужны определённые сроки. Даже если нынешних истинных учеников со временем превзойдёт младшее поколение, само их положение докажет, что секта помнит старые заслуги и судит людей не исключительно по природным данным. К тому же в будущем истинные ученики вовсе не останутся наивысшей ступенью.
В мыслях он уже давно всё распланировал: ступени учеников будут расширяться не только вниз, но и расти вверх.
К тому же Чжан Юйчунь недооценивал собственную одарённость, полагая свои задатки никудышными: раз уж он сам сумел достичь второго слоя Сферы Вскармливания Начала, то и другим это под силу. Он не понимал, что в сравнении с большинством людей его способности к бессмертному совершенствованию уже делали его гением — просто он уступал остальным братьям и сёстрам по учению.
— Раз уж у Старшего Брата-Наставника всё распланировано, пусть Саньфэн станет истинной ученицей. Я внесу её имя в реестр истинных учеников, — кивнул Чжан Юйчунь.
Ли Сыцзинь тут же просияла, радостно вскрикнула, обогнула стол и бросилась в объятия Ли Цинцю.
Чжан Юйчунь с улыбкой наблюдал за ними. Вспышка Ли Сыцзинь ничуть его не задела: как бы ни было важно развитие секты, узы между братьями и сёстрами по учению оставались превыше всего.
Ли Сыцзинь не стала задерживаться — ей не терпелось поскорее рассказать об этом своей ученице.
Когда она ушла, Ли Цинцю изложил свой план насчёт духовных камней.
Выслушав его, Чжан Юйчунь посерьёзнел: — Духовных камней в подземном духовном озере на первый взгляд немало, но стоит начать раздавать их ученикам, как они разойдутся куда быстрее, чем мы думаем. Старший брат, нам нужно установить единую мерку и раскалывать духовные камни на куски строго определённого размера — так будет максимально справедливо, и мы избежим пустых трат.
Ли Цинцю кивнул, и они принялись обсуждать, какого именно размера должны быть куски духовных камней.
Пока они беседовали, перед глазами Ли Цинцю внезапно всплыла строка оповещения.
【Поскольку Секта Цинсяо впервые обрела священное знамение и её великая удача взмыла ввысь, тебе даруется одна возможность получить награду за передачу наследия】
Священное знамение?
Уж не тот ли цилинь, о котором говорил Янь Лань?
Ли Цинцю изумился, гадая, кто обрёл священное знамение.
Ученик, странствующий за пределами гор, или кто-то внутри секты?
Мысли его теперь целиком занимало священное знамение, поэтому он быстро уладил с Чжан Юйчунем вопрос о духовных камнях, поднялся и ушёл.
……
Снегопад застилал всё вокруг; бескрайние горные хребты укрыло белым саваном, зелени почти не было видно.
По широкому заснеженному тракту между двумя горами двигалась огромная толпа людей цзянху — на первый взгляд их насчитывалось не менее десяти тысяч.
В самом авангарде ехали всадники с большими знамёнами за спиной, на которых были вышиты названия трёх великих школ.
«Семь Гор», «Теюэ», «Цин».
Каждая из трёх школ выставила по четыре-пять сотен человек, а следом двигались прочие кланы и союзы, разбитые на добрый десяток отрядов. Между пешими вереницами катили повозки, но подавляющее большинство людей шло пешком. Сжимая в руках оружие, они упорно пробирались сквозь летящий снег; этот грозный строй походил на шествие целой армии.
Союзный лорд Альянса Семи Гор Гуан Ланьтянь восседал на коне. Со дня гибели Люй Тайдоу и после нескольких месяцев внутренних распрей он сумел подняться со ступени второго союзного лорда до первого союзного лорда и теперь шёл сюда ради божественного искусства легенды боевых искусств.
Он глядел вперёд, размышляя о том, как заполучить божественное искусство в свои руки.
Столько кланов объединило силы — даже оставайся Цзян Чжаося всё ещё в Секте Цинсяо, ему ни за что было их не сдержать. Но если Альянс Семи Гор желает завладеть божественным искусством, подлинными соперниками для него станут лишь Секта Цин и пик Теюэ.
Во главе Секты Цин стоял её заместитель главы Бай Хэ. Облачённый в чёрные одежды, с драгоценным мечом на поясе, с бровями-саблями и ястребиным взглядом, он производил впечатление человека скрытного и глубоко расчётливого.
Отрядом пика Теюэ командовал один из Глав Пика по имени Чжан Сунцзин — рослый и могучий старец. Несмотря на седины, он походил на свирепого тигра, и бирюзовые одеяния туго натягивались на его мощном теле.
Все трое уже много лет гремели как мастера в мире боевых искусств провинции Гучжоу; они присутствовали на прошлом Собрании мира боевых искусств и имели представление о силе Цзян Чжаося.
В этот миг все трое хранили молчание, и у каждого на уме были свои коварные замыслы.
— Впереди человек!
Один из конных учеников Секты Цин вдруг громко крикнул, и все устремили взгляды вперёд.
Шквальный ветер швырял им в лицо хлопья снега; вдали клубилась снежная пелена, и они лишь с трудом различали одинокий силуэт: фигура стояла неподвижно, словно специально поджидая их.
Гуан Ланьтянь прищурился, но не смог разглядеть, кто перед ними. Он хлестнул коня плетью; Бай Хэ и Чжан Сунцзин сделали то же самое, ускоряя движение.
Да будь перед ними сам Цзян Чжаося, они втроём не побоялись бы сойтись с ним в схватке.
Увидев, что три мастера ускорили ход, ученики всех школ тоже прибавили шаг. Никто не испытывал страха: ведь впереди стоял всего один человек, и всех охватывало лишь возбуждение.
Секта Цинсяо была уже близко, и непревзойдённое божественное искусство словно манило их к себе.
Лишь подъехав ближе, Гуан Ланьтянь с двумя другими предводителями сумели разглядеть того, кто преградил им путь.
— Янь Цзюэдин, ты и впрямь в Секте Цинсяо!
Гуан Ланьтянь с первого взгляда узнал преградившего дорогу человека. Прищурившись, он глухо произнёс эти слова, ощутив в душе прилив ликования.
Значит, слухи не врали!
Поначалу он относился к молве с некоторой долей сомнения, рассудив лишь, что даже если божественное искусство добыть не удастся, уничтожить Секту Цинсяо тоже будет благом.
В конце концов, люди Секты Цинсяо перебили немало учеников Альянса Семи Гор, просто до сих пор у альянса не доходили руки свести счёты.
Янь Цзюэдин был облачён в форменное одеяние Секты Цинсяо. Синяя ткань развевалась на ветру, широкие рукава и штанины колыхались, точно языки пламени, а туго стянутый пояс придавал его облику несокрушимость.
Глядя на надвигавшуюся армию мира боевых искусств, Янь Цзюэдин втайне изумился.
Он и раньше догадывался, что грядет нешуточная беда, но вид стольких собравшихся воедино школ всё же ошеломил его.
К счастью, он заранее отправил ученика в секту с донесением.
Хотя Янь Цзюэдин всё ещё оставался на первом слое Сферы Вскармливания Начала, он уже вплотную подобрался ко второму слою; к тому же он никогда не забрасывал боевые искусства, так что даже перед лицом многотысячной рати не терял внутренней уверенности.
— Секта Цинсяо — лишь малая школа в мире боевых искусств. Зачем же вы, почтенные, привели сюда такую ораву?
Янь Цзюэдин заговорил, и голос его прогремел, как раскат грома: шум ветра и метели не мог его заглушить.
Гуан Ланьтянь когда-то знался с Янь Цзюэдином, поэтому заговорил первым: — Янь Цзюэдин, ты ведь тоже человек в цзянху бывалый. Божественное искусство тебе не удержать. Отдай его — и в Секте Цинсяо хотя бы останутся живые.
Янь Цзюэдин с презрением усмехнулся: — Люди из Секты Цин ляпнули, будто у меня есть божественное искусство, а ты и уши развесил? Тогда на дно озера Фуян спустилось столько народу — с чего вы взяли, будто технику заполучил именно я?
Лицо заместителя главы Секты Цин Бай Хэ стало мрачным и жестоким; он холодно бросил: — К чему с ним разговоры? Схватить его, подвергнуть пыткам — сам всё о божественном искусстве выложит.
Чжан Сунцзин с пика Теюэ не проронил ни слова, но первым выхватил из-за пояса саблю. Вслед за ним стоявшие позади люди цзянху тоже выхватили оружие — убийственная аура разом накрыла эту заснеженную равнину.
Янь Цзюэдин шагнул вперёд и раскатисто захохотал: — Бай Хэ из Секты Цин, я давненько хотел проверить твою силу! Если уж такая шваль дослужилась до заместителя главы, то Секте Цин недолго осталось!
В глазах Бай Хэ сверкнула свирепая ярость. Он тут же взвился из седла и, точно охотничий ястреб, ринулся на Янь Цзюэдина, обнажая меч прямо в воздухе.
Янь Цзюэдин не отступил, а напротив, ринулся навстречу десятитысячному войску, не ведая страха.
Тем временем.
Более чем в десяти ли оттуда сквозь хлещущую в лица вьюгу скакали двое всадников: то были Первый воин Ли Ян и его сестрица Чжао Линлун.
Чжао Линлун держалась позади. Крепко вцепившись в поводья, с раскрасневшимся от стужи хорошеньким личиком, она спросила: — Старший братец, неужели нам нужно так спешить?
Ли Ян, за спиной которого висело длинное копьё, даже не оборачиваясь, ответил: — Следов по пути всё больше, значит, школы где-то впереди. Сестрица, тебе не нужно ехать за мной следом — я поеду вперёд и посмотрю.
— Но-о!
Ли Ян пришпорил коня и быстро оторвался от Чжао Линлун.
Чжао Линлун поспешно крикнула ему вслед: — Старший братец, не горячись!
Увы, Ли Ян ничего не ответил и исчез из её поля зрения.