Исключительное постижение, превосходно!
Гений, сравнимый с Сюй Нин!
Ли Цинцю охватило волнение: судьба Тела Истинного Воина выглядела очень могущественной, вот только следовало помнить о судьбе Хрупкой Небесной воли — впрочем, стоило Чжао Чжэню дожить до шестнадцати лет, как она рассеется.
Оставалось ещё одиннадцать лет.
Ли Цинцю было трудно судить, сколь велики окажутся беды от Хрупкой Небесной воли, но интуиция подсказывала ему, что невзгоды Чжао Чжэня исходят главным образом из борьбы за императорский престол.
«Если Чжао Чжэнь всё время будет оставаться в Секте Цинсяо, удастся ли отвести беду?»
Он опасался лишь того, что мальчик навлечёт неприятности на саму Секту Цинсяо.
Но, поразмыслив, он понял: пока Секта Цинсяо набирает учеников, кто-то из них неизбежно принесёт секте проблемы. В любом выборе есть свои плюсы и минусы, и сейчас следовало решить лишь одно — стоит ли Чжао Чжэнь такого риска.
Врождённый талант Чжао Чжэня уже не уступал Сюй Нин, а ведь та, ещё не достигнув совершеннолетия, с лёгкостью побеждала величайших мастеров мира боевых искусств.
Когда Чжао Чжэню исполнится шестнадцать и его Понимание возрастёт, он станет самым одарённым учеником Секты Цинсяо.
«Можно рискнуть!»
К тому же Чжао Чжэнь уже совершил поклон почитания наставника — разве пристало теперь прогонять его?
Мысли Ли Цинцю пронеслись мгновенно; на его лице появилась улыбка, он собственноручно помог Чжао Чжэню подняться, а затем усадил к себе на колени.
Чжао Чжэнь почувствовал себя неловко, однако, взглянув на улыбку Ли Цинцю, так и не решился возразить.
Видя, что Чжао Чжэнь благополучно признал наставника, Ку И сложил кулак с ладонью перед Ли Цинцю и произнёс: — Впредь вверяем его заботам главы.
Ли Цинцю не мог нарадоваться на Чжао Чжэня. Повернувшись к Ку И, он с улыбкой спросил: — Вступайте и вы двое под моё крыло. Пока располагайтесь, через пару дней найду для вас поручения, а поселитесь в одном дворе с Чжао Чжэнем.
— Благодарим главу.
Ку И и Ку Эр отозвались в один голос; выражение лица Ку Эра было сложным — не понять, что у него на уме.
Ли Цинцю было недосуг вести с ними долгие беседы, поэтому он велел Цинь Е отвести их и обустроить, а сам решил получше наладить связь с Чжао Чжэнем.
Когда Цинь Е со спутниками удалились, Ли Цинцю попытался снова взять Чжао Чжэня на руки, но на этот раз мальчик наотрез отказался.
— Наставник, не надо меня нести. Я взрослый муж, а не какая-то неженка.
Высвободившись из рук Ли Цинцю, Чжао Чжэнь отошёл в сторону и заговорил с полнейшей серьёзностью; его детские интонации придавали этим словам столь забавный вид, что Ли Цинцю не сдержал смеха.
— Хорошо, наставник уважает твоё решение. Пойдём, покажу тебе кое-что занятное.
Взяв Чжао Чжэня за маленькую ручку, Ли Цинцю направился к лесу на задней горе: Ли Сыцзинь всё ещё ждала его там, да и самому ему хотелось взглянуть, каких успехов она достигла в создании талисманов.
Хоть Чжао Чжэнь и был мал, оказавшись в Секте Цинсяо впервые, он ничуть не робел. Шагая за руку с наставником, он без умолку щебетал, расспрашивая обо всём на свете и с живым любопытством разглядывая секту; Ли Цинцю терпеливо отвечал на каждый его вопрос.
Он твёрдо решил и впредь держать Чжао Чжэня возле себя, дабы избежать любых неожиданностей.
Сперва пусть мальчик немного поживёт с Ку И и Ку Эром, а когда те успокоятся, можно будет поступить именно так.
В будущем подле него прибавится двое маленьких спутников — Юань Ли и Чжао Чжэнь.
«Нерушимое Тело Тирана и Тело Истинного Воина... Ц-ц, через двадцать лет оба прославятся на всю Поднебесную — разве тогда благоговение учеников ко мне не польётся нескончаемой рекой?»
Одно лишь предвкушение грело душу Ли Цинцю. Секта может процветать лишь тогда, когда в ней непрестанно взращивают людей, способных стать её надежной опорой. Он желал возвышения не только себе, младшим братьям и младшим соученицам, но и надеялся, что юные ученики пойдут следом за ними.
Однако прямо сейчас имелся один вопрос.
Скопировать ли Тело Истинного Воина?
На взгляд Ли Цинцю, суть Тела Истинного Воина заключалась в том, чтобы непрерывно снабжать секту искусствами боевого Дао и техниками бессмертных, тогда как Корень Духа Небесной Грозы напрямую преображал врождённые свойства плоти и реальную боевую мощь.
Ему незачем было тратить силы на боевые искусства ради создания техник боевого Дао — это лишь замедлило бы рост его культивации.
Возможность скопировать судьбу появлялась далеко не так легко, как награда за передачу наследия, и использовать её следовало с осторожностью.
«Пока лучше понаблюдать!»
Ли Цинцю привёл Чжао Чжэня в лесок на задней горе. Завидев их, ожидавшая Ли Сыцзинь устремила взор на Чжао Чжэня, и во взгляде её сквозило оценивающее испытание.
Ли Цинцю уже давно рассказал младшим братьям и младшим соученицам о личности Янь Ланя и о его просьбе, поэтому Ли Сыцзинь знала, кто такой Чжао Чжэнь.
Ли Сыцзинь не верила речам Янь Ланя; ей казалось, что тот просто хочет руками Секты Цинсяо уберечь собственного сына, из-за чего на секту может обрушиться ещё больше бед.
Именно поэтому первый же взгляд на Чжао Чжэня вызвал у неё неприязнь.
«Мальчишка держится так заносчиво — прямо напрашивается на взбучку»,
— подумала Ли Сыцзинь, сверля Чжао Чжэня взглядом.
Когда Ли Цинцю с мальчиком подошли к ней, Чжао Чжэнь посмотрел на неё и произнёс: — Сестрица, какая ты красивая!
Услышав это, Ли Сыцзинь опешила, но тут же просияла лучезарной улыбкой и радостно рассмеялась: — Правда?
«Ничуть не напрашивается, очень даже милый».
Ли Сыцзинь вмиг переменила своё мнение о Чжао Чжэне.
Чжао Чжэнь серьёзно сказал: — Правда! Намного красивее женщин в нашем доме.
Ли Цинцю тоже улыбнулся: он не думал, что Чжао Чжэнь льстит. Путь бессмертия и впрямь преображал человека: взрослея, Ли Сыцзинь становилась всё краше, и в её облике сквозила отрешённая от мира чистота, какой были лишены почти все земные женщины.
И дело было не только в ней: Ли Дунъюэ, Сюй Нин и Лю Янь менялись точно так же — чем выше становилась культивация, тем разительнее оказывалась перемена.
— Ну и сладкий же у тебя язычок, малыш! Отныне в Секте Цинсяо твой младший дядя-ученик берёт тебя под своё крыло!
Ли Сыцзинь наклонилась, погладила Чжао Чжэня по голове и прищурилась от удовольствия.
В Династии Великое Ли даже младшую соученицу наставника полагалось величать младшим дядей-учеником.
— Так вы младший дядя-ученик! Неудивительно, что вы столь прекрасны, — продолжил Чжао Чжэнь, отчего Ли Сыцзинь обрадовалась ещё пуще.
Ли Цинцю наигранно кашлянул: — Ладно тебе. Покажи-ка лучше, чего ты достигла в искусстве талисманов.
Услышав это, Ли Сыцзинь выпрямилась, отошла в сторону и извлекла из-за пояса жёлтый талисман, зажав его двумя пальцами. Покосившись на Ли Цинцю с мальчиком, она самодовольно усмехнулась: — Племянник-ученик, гляди в оба, только не пугайся!
Чжао Чжэнь распахнул глаза и уставился на неё, не моргая: хоть он и не понимал, что она собирается делать, но послушно последовал совету.
Ли Сыцзинь медлить не стала: подбросив жёлтый талисман в воздух, она щёлкнула пальцами и выпустила луч ци, который пронзил бумагу и воспламенил её.
Кри-и-и!
С пронзительным клёкотом из пламени вырвался серебристый силуэт ястреба; стремительно увеличиваясь, он взмыл к небесам, и в считанные мгновения размах его крыльев превысил чжан.
Глаза Ли Цинцю блеснули: работа Ли Сыцзинь искренне его поразила.
Он ожидал увидеть примитивные заклинания вроде огненного шара или лезвия ветра, но никак не столь искусную вещь.
Серебристый силуэт явно повторял очертания Сяо Цзю. Он не развеялся тотчас, а принялся кружить над лесом, заставив Чжао Чжэня изумлённо разинуть рот.
Ли Сыцзинь повела пальцем, и ястреб послушно сменил направление полёта. Довольная собой, она пояснила: — Я назвала это талисманом Духовного Ястреба. Хоть он и одноразовый, в решающий миг вполне способен сразить врага.
С этими словами она резко опустила руку. Парящий в небе серебристый ястреб камнем ринулся вниз, ломая ветви, и с грохотом врезался в траву; когда взметнувшаяся пыль рассеялась, на земле осталась воронка размером с большой чан.
— Грозовая природа?
Ли Цинцю удивлённо приподнял бровь.
Ли Сыцзинь опустила руку, смущённо кашлянула и, отведя взгляд, призналась: — Ну ладно, сознаюсь, я советовалась с Нин-эр. Она и впрямь гений, подсказала мне много дельного.
— Сколько внутренней ци уходит на создание такого талисмана? — осведомился Ли Цинцю.
Ли Сыцзинь беспомощно развела руками и пожала плечами: — Вся до капли. Но ничего страшного, я могу заготавливать их заранее. В обычные дни я всё равно не сражаюсь, так что ци без дела пропадает.
«Вся ци второго слоя Сферы Вскармливания Начала... Неудивительно, что удар вышел столь сокрушительным».
Ли Цинцю похвалил её: — Превосходно, ты сослужила великую службу. Быть может, этот талисман спасёт чью-то жизнь в трудную минуту. Запиши способ его создания, со временем поместим свиток в Хранилище Свитков.
— Правда? Значит, я тоже сотворила сокровенное мастерство, как настоящий гений? — просияла Ли Сыцзинь.
Цзян Чжаося, Сюй Нин и Янь Цзюэдин один за другим создавали сокровенные искусства, удостаиваясь места в собрании Хранилища Свитков, и она втайне очень им завидовала.
Пусть само здание ещё не достроили, секта уже собирала воедино свои техники, а возможность внести туда собственное творение считалась высочайшей честью.
— Разумеется. Твой талисман принесёт куда больше пользы, чем фехтование Третьего младшего брата.
От этих слов Ли Сыцзинь не удержалась и запрыгала на месте от восторга.
Чжао Чжэнь же застыл, ошеломлённо глядя на зияющую яму: детское сердечко испытало глубокое потрясение.
Он с малых лет упражнялся в боевых искусствах и не раз видел в деле умельцев из Стражи Защиты Небес, но никак не мог взять в толк, каким образом из клочка бумаги вылетел настоящий ястреб, да ещё и с такой сокрушительной силой.
Ли Цинцю расспросил сестру подробнее о талисмане, и та ответила без утайки.
Как выяснилось, распространить новинку повсеместно пока не удастся: созданный Ли Сыцзинь талисман могла подчинить лишь она сама. Окажись он в руках рядового ученика, управлять им свободно не выйдет — в лучшем случае тот сразу сдетонирует.
Ли Цинцю это нисколько не расстроило: он верил, что со временем сестра доведёт задумку до ума, ведь это было лишь начало пути.
Нынешний день принёс двойную радость: Чжао Чжэнь олицетворял будущую мощь Секты Цинсяо, а талисман Ли Сыцзинь сделал школу ещё на шаг ближе к сектам истинных бессмертных.
В последующие дни весть о новом ученике главы постепенно облетела обитель. Зная, что наставник никого не приближает к себе без веской причины, ученики с предвкушением и любопытством посматривали на мальчика.
Спустя пять дней Ли Цинцю передал Чжао Чжэню Технику Великого Солнца и Предельного Ян.
Обладателю Тела Истинного Воина надлежало неустанно практиковать воинские искусства, и Ли Цинцю возлагал большие надежды на то, что мальчик переработает это учение в метод пути бессмертия — появление новой техники стало бы для секты неоценимым приобретением.
Чжао Чжэнь оправдал ожидания: уже обученный грамоте, он всего дважды пробежал трактат глазами и заучил его назубок, а к исходу дня уже взрастил уникальную внутреннюю ци этой техники.
С тех пор Ли Цинцю, куда бы ни направлялся — хоть вверх по склонам, хоть к подножию горы, — неизменно брал с собой Юань Ли и Чжао Чжэня, так что лицо новичка быстро примелькалось всем ученикам.
И всё же воинская одарённость Чжао Чжэня превзошла любые ожидания: мальчик делал колоссальные успехи изо дня в день. Когда Ли Цинцю попросил Янь Цзюэдина проверить умения питомца, тот только руками развёл, в изумлении окрестив его демоническим отроком во плоти.
У Маньэр в глазах Янь Цзюэдина был непревзойдённым гением, встречающимся раз на десятки тысяч, а масштабы таланта Сюй Нин и вовсе не укладывались у него в голове.
Появление же Чжао Чжэня окончательно перевернуло все его представления.