Услышав слова У Динбэя, Даос Чанмин и вправду не мог припомнить, кто он такой, но в нынешнем положении прошлое развеялось, точно дым, и уже не имело значения.
— Сюаньдан стоит в Гучжоу и пользуется почитанием народа Гучжоу. Даже если ради жителей Гучжоу нам придется вступить на путь вечной погибели, мы не станем ни роптать, ни сожалеть.
— глухо произнес Даос Чанмин. Подняв левую руку, он трижды коснулся пальцами своего предплечья, и тотчас к его правой руке вернулась физическая сила. Сжимая длинный меч, он зашагал вперед, готовый продолжать бой.
У Динбэй повернул к нему голову; в глазах под маской читалась неприкрытая ярость.
— Не ценишь добра — так познай на себе, что такое сущее пекло!
С яростным криком У Динбэй вскинул копье, взметнулся в воздух и ринулся на Даоса Чанмина.
На другой улице божественный монах Тайхан из храма Чаньдин отбивался от окруживших его нескольких десятков воинов Демонических Врат. Улица уже была усеяна телами — как воинов Демонических Врат, так и монахов храма Чаньдин; кровь заливала мостовую и стены дворов.
Божественный монах Тайхан вел ожесточенный бой уже долгое время; его кашая была изорвана, сил поднять тяжелый бронзовый колокол не осталось, и ему приходилось держаться подле него, отражая непрекращающийся со всех сторон натиск.
Боевых монахов храма Чаньдин было меньше, чем учеников Сюаньдана, и все больше защитников оказывалось в положении, когда горстке людей приходится противостоять превосходящим силам врага.
Но никто не боялся — презрев смерть, все они с яростью взирали на воинов Демонических Врат.
Цзян Куотяня и остальных пленников продолжали конвоировать. Они смотрели на сражающиеся вдали фигуры, среди которых узнавали даже прежних друзей — те находились так близко, но в этот миг казались недосягаемо далекими.
Лишенные боевых искусств, пленники были бессильны помочь и могли лишь в отчаянии наблюдать, как удальцы мира боевых искусств один за другим идут на смерть.
— Не останавливайтесь! Чем переживать за них, лучше подумайте о том, что ожидает вас самих!
— бросил всадник из Демонических Врат, взмахнув плетью; в его голосе сквозила леденящая жажда убийства.
Пленникам было уже не до его угроз: они оцепенело брели вперед, и взгляды их невольно устремлялись к силуэтам тех, кто все еще вел отчаянную битву вдали.
Внезапно...
Цзян Куотянь смутно различил доносившиеся издалека боевые кличи. Он поднял голову: звуки становились все громче, и среди них он явственно различил даже зов боевого рога.
Это...
Звуки войска?
Цзян Куотянь воспрянул духом: далекие боевые кличи пробудили в нем непреодолимую жажду жизни — надежду, какую не могли вселить ни Сюаньдан, ни храм Чаньдин.
Разве секты мира боевых искусств могли тягаться с армией императорского двора?
Не только в нем — и в остальных пленниках вспыхнул боевой дух: они осознали, что это их единственный шанс вырваться живыми.
Окружавшие воины Демонических Врат также всполошились из-за доносившихся из-за стен криков, тоже решив, что подошла армия императорского двора.
Захватить Управу провинции и бросить вызов всей Династии Великое Ли — совсем не одно и то же.
И как раз в этот миг из бокового переулка выметнулась фигура — то оказался молодой боевой монах. Сжимая деревянный шест, он налетел стремительно, подобно вспугнутому лебедю, и одним ударом сшиб всадника-мастера из Демонических Врат с седла, так что и сам конь опрокинулся следом.
— Бегите!
Молодой монах негромко крикнул и, вскинув шест, ринулся на остальных мастеров Демонических Врат, охранявших колонну пленников.
Одним ударом шеста он тяжело ранил одного из врагов, явив мастерство непревзойденного бойца.
Пленники очнулись от оцепенения и поспешили к городским воротам. Впрочем, бегом это назвать было трудно — скорее быстрым шагом: из-за тяжелых увечий двигаться проворнее они не могли.
Не успел Цзян Куотянь сделать и десяти шагов, как молодой монах уже уложил всех ближайших мастеров Демонических Врат.
Оглянувшись на молодого монаха, Цзян Куотянь вспомнил его.
Когда Обитель Белого Императора приглашала пять сект, этот юноша прибыл вместе с храмом Чаньдин. Цзян Куотянь помнил, что звали его Сюйхун, он неотлучно держался подле настоятеля храма Чаньдин и тогда вовсе не выказывал никаких боевых навыков.
Он мысленно вздохнул: «Храм Чаньдин поистине оправдывает свою славу».
Среди молодого поколения Обители Белого Императора не нашлось бы никого столь же выдающегося.
Отвернувшись, Цзян Куотянь зашагал дальше, а Сюйхун с шестом в руках принялся прикрывать беглецов.
Воины Демонических Врат, словно злые духи, перемахивали через ограды и карнизы крыш, но Сюйхун валил их одного за другим, лишая боеспособности.
Сюйхун не прибегал к сокрушительной внутренней ци или внешним искусствам — он полагался исключительно на искусство передвижения и искусство шеста, и никто из врагов не мог выстоять против трех его приемов.
Его несокрушимая мощь вселила в пленников еще больше уверенности, и они прибавили шагу.
Миновав улицу за улицей, Сюйхун сразил уже больше двух сотен воинов Демонических Врат и начал тяжело дышать: ведь против него стояли отнюдь не простые люди, они не стояли смирно в ожидании удара, и каждый удар шестом он наносил, полностью сосредоточившись.
Чем ближе были городские ворота, тем сильнее разгорались глаза пленников: от воспоминаний о пережитых муках их пробирала дрожь. Ворота, пробитые силами Сюаньдана, казались им соломинкой на воде, за которую отчаянно хватается утопающий.
Впереди на улицу опустились две фигуры. Каждый держал по тяжелой и острой модао, чьи клинки зловеще сверкали в солнечных лучах.
Сюйхун нахмурился, чувствуя, что эти двое непросты, однако выбора у него не оставалось — нужно было встретить опасность лицом к лицу.
Длинный шест в его руках поможет ему сокрушить нечисть мира смертных!
…
В Секте Цинсяо, в Новом дворе, Янь Цзюэдин наставлял в боевых искусствах десяток с лишним учеников. Их приемы были единообразны и слаженны — чувствовалась долгая выучка.
Один из учеников не сдержался и спросил:
— Старейшина Янь, глава с остальными спустился с горы уже полмесяца назад. Должно быть, они уже добрались до Управы провинции?
Ли Цинцю увел с собой почти три сотни учеников, оставив охранять горные врата лишь Янь Цзюэдина с горсткой новичков; на это время секте пришлось за плату нанять крестьян у подножия горы, чтобы те присматривали за посевами.
— Судя по сроку, уже должны подходить,
— ответил Янь Цзюэдин. Он не таил обиды на Ли Цинцю за то, что тот оставил его в секте: в конце концов, он был старше всех и лучше прочих подходил для охраны тыла.
Услышав это, ученики принялись переговариваться, тревожась о том, в безопасности ли глава и их собратья.
Янь Цзюэдин не стал их одергивать: на душе у него тоже скребли кошки, ведь нынешний противник неизмеримо превосходил Альянс Семи Гор.
— Беда! Беда стряслась!
В Новый двор быстро вбежала ученица с перепуганным лицом.
У Янь Цзюэдина екнуло сердце. Нахмурившись, он спросил:
— Что случилось?
Неужто Демонические Врата прорвались на гору?
Ли Цинцю забрал подавляющее большинство учеников не только потому, что требовались руки для спасения жителей, но и опасаясь, как бы Демонические Врата не разминулись с ними в пути и не ударили по Секте Цинсяо исподтишка.
Ли Цинцю наставлял и Янь Цзюэдина: если дело примет дурной оборот, он может первым делом увести учеников.
Запыхавшись, ученица выпалила:
— Старший брат Чжао Чжэнь… Старший брат Чжао Чжэнь превратился в дракона!
— Что за чушь?
Янь Цзюэдин едва не взорвался от злости, решив, что над ним глумятся; остальные ученики тоже в недоумении уставились на девушку.
Ученица торопливо затараторила:
— Он правда превратился в дракона! Даже старший Ку И и старший Ку Эр не могут его удержать!
Видя, что она не лжет, Янь Цзюэдин тут же велел ей вести его туда.
Чжао Чжэнь был любимым учеником Ли Цинцю, и допустить, чтобы с ним стряслась беда под его присмотром, старейшина не мог ни в коем случае.
…
Бах!
Сюйхун со всего маху врезался в стену возле городских ворот; изо рта у него хлынула кровь. Длинный шест выскользнул из рук, но еще в падении монах сумел его перехватить; коснувшись земли, он молниеносно сгруппировался и опустился на одно колено, не позволив себе рухнуть плашмя.
На расстоянии более десяти чжанов Цзян Куотяня и остальных беглецов перехватили несколько мастеров Демонических Врат — путь сквозь заслон обнаженных клинков был отрезан. Пленники взирали на Сюйхуна, и глаза их были полны тревоги.
Весь этот путь Сюйхун в одиночку сокрушал сильных врагов, казавшихся беглецам непреодолимой силой, но стоило им с таким трудом добраться до городских ворот, как юный монах оказался тяжело ранен.
Впереди, один на один с Сюйхуном, стоял одинокий мужчина с саблей.
Он держался прямо, голову покрывала шляпа-доули, вокруг талии была обмотана красная лента, а поверх одеяния виднелся доспех. От него веяло жуткой убийственной аурой, а с клинка все еще капала кровь.
Грудь Сюйхуна была превращена в кровавое месиво, зрение поплыло, а силуэт человека в шляпе-доули двоился перед глазами, и монах пал духом.
«Неужели это все, на что я способен?..»
«Неужели это все, на что я способен?..» — скрипнув зубами, подумал Сюйхун. Он попытался подняться, но обе руки, сжимавшие шест, неудержимо дрожали.
Он видел, что человек в шляпе-доули приближается к нему; монах то и дело моргал, стараясь согнать заливавшую веки кровь и вернуть взору ясность.
«Разве Демоническому Императору не нужны люди для алхимии?! Этот юноша столь молод, а уже достиг такой мощи! Убить его — сущее расточительство!»
Стиснув зубы, выкрикнул Цзян Куотянь. Прежде он счел бы смерть лучшим исходом, но теперь, когда на подмогу спешило войско, он вновь уверовал: зло не одолеет добра.
Человек в шляпе-доули словно не слышал его крика, размеренно шагая к Сюйхуну.
Свист—
Воздух прорезал резкий свист, и в следующее мгновение с неба рухнул меч, вонзившись прямо перед человеком в шляпе-доули и преградив ему путь.
Человек в шляпе-доули вскинул голову: на гребне городской стены стояла фигура в синих одеждах. Юноша был красив лицом, меж его бровей сквозил холод, а взгляд надменно смотрел сверху вниз.
Цзян Куотянь и остальные пленники тоже подняли глаза, и, разглядев того, кто стоял на стене, многие из них возликовали.
«Это Цзян Чжаося из Секты Цинсяо! Он пришел!»
— воскликнул кто-то с воодушевлением.
Многие из них несколько лет назад присутствовали на Собрании мира боевых искусств и хорошо запомнили Цзян Чжаося.
Увидев Цзян Чжаося, Цзян Куотянь тоже обрадовался, однако следом сердце его сжалось от тревоги.
«Как этот мальчишка здесь оказался?.. Неужто и остальные пришли?»
Цзян Куотянь помрачнел. Он знал, что Секта Цинсяо поднялась, но в его глазах все они были лишь учениками и внуками-учениками его брата, и он не желал, чтобы эта молодежь вмешивалась в столь гибельное бедствие.
В сердце его смешались гнев и невольная отрада.
Ученики Линь Сюньфэна не посрамили ни его доброго имени, ни его несгибаемой стойкости!
Сюйхун тряхнул головой. Заметив вонзившийся перед ним меч, он понял, что подоспела подмога, однако ослабить бдительность не посмел.
Человек в шляпе-доули, глядя снизу вверх на Цзян Чжаося, процедил: «Цзян Чжаося из Секты Цинсяо? Как раз вовремя — избавишь меня от нужды тащиться в такую даль на Гору Цинсяо, чтобы перерезать вам глотки».
Для верхушки Демонических Врат имя Секты Цинсяо было прекрасно известно. С тех пор как Врата стали готовиться к возвращению, немало их мастеров полегло от рук людей Секты Цинсяо, и Демонические Врата, разумеется, считали ее заклятым врагом; не будь у них задачи поважнее, они давно сровняли бы Секту Цинсяо с землей.
Цзян Чжаося не обратил на него внимания, устремив взор вдаль; разоренный вид города заставил его нахмуриться.
Заметив, что Цзян Чжаося еще смеет смотреть по сторонам, человек в шляпе-доули вспыхнул от ярости. Он уже приготовился применить цингун и взмыть на стену, как вдруг раздался еще один пронзительный свист — на сей раз со стороны городских ворот.
Длинный меч пронесся через проход под городскими воротами и, точно стремительная молния, устремился к нему.
Человек в шляпе-доули тотчас вскинул саблю, намереваясь разрубить этот меч.
Дзинь—
Под оглушительный звон столкнувшихся клинков человека в шляпе-доули с силой отбросило назад, заставив скользить по земле. Длинный меч теснил его саблю; страшная сила ци напирала, не позволяя отбить клинок. Глаза мужчины под маской широко распахнулись от нахлынувшего ужаса.
Не успел он даже остановиться, как увидел несущуюся на него призрачную тень.
Сюйхун лишь ощутил, как из подвратного прохода вырвался яростный порыв ветра, а следом увидел фигуру, что с невероятной скоростью неслась на человека в шляпе-доули.