Тишина!
И ученики Секты Цинсяо, и паломники — все, увидев, как Ли Цинцю одним ударом меча тяжело ранил Бога Меча Шэнь Юэ, застыли в оцепенении, некоторое время не в силах прийти в себя.
Ли Цинцю повернулся, взмахнул рукавом и велел:
— Эй, кто-нибудь! Отнесите Бога Меча на гору!
Сказав это, он зашагал вперёд и вновь прошёл мимо Цзян Чжаося.
Цзян Чжаося пришёл в себя, повернул голову и спросил:
— Старший Брат-Наставник, это ведь вовсе не «Десять Тысяч Мечей к Истоку», а Искусство управления мечом Тайцзюэ, верно?
Ли Цинцю остановился, повернул к нему голову и негромко усмехнулся:
— Только не разболтай. Происхождение Искусства управления мечом Тайцзюэ неизвестно, ещё навлечёт на нас беду.
Цзян Чжаося не отступал и продолжал допытываться:
— Почему ты способен применять Искусство управления мечом Тайцзюэ на таком уровне?
Ли Цинцю отвернулся и зашагал к толпе впереди, обронив напоследок лишь небрежную фразу:
— Достигнешь седьмого слоя — тоже сможешь.
Чем выше поднимаешься по Сфере Вскармливания Начала, тем больше разрыв между слоями. Казалось бы, это лишь непрерывное усиление и приумножение ци, однако на деле происходят и более тонкие изменения — например, в контроле над ци.
Существовала и ещё одна сила: невидимая, неосязаемая, но воистину реальная, подобная силе мысли. Ли Цинцю уже долгое время находился на седьмом слое Сферы Вскармливания Начала; на досуге, когда не было дел, он управлял листьями в роще — потому и сумел добиться подобного эффекта.
Он и сам толком не понимал, была ли эта сила признаком уровня или же особенностью Тайцин Канона Изначального Хаоса.
Возможно, это и было легендарное Духовное восприятие.
— Седьмой слой…
Цзян Чжаося обернулся и устремил взгляд вдаль.
Существование Шэнь Юэ доказывало, что Намерение Меча способно превзойти внутреннюю ци, однако Ли Цинцю своими действиями показывал, что техника внутренней работы важнее всего. Это сбивало с толку: к какой же стороне склониться — или, как прежде, делить время поровну?
Интуиция подсказывала ему: Старший Брат-Наставник — лучший тому пример, техника внутренней работы служит истинной основой.
Невысокий уровень внутренней работы Бога Меча, вероятно, был не его выбором — просто он не мог развить её дальше этого предела.
Ли Цинцю окружила большая толпа; ученики Секты Цинсяо были крайне взволнованы. Его взгляд невзначай скользнул по Чу Цзину — тот мгновенно сменил выражение лица, сделавшись столь же восторженным, как остальные ученики.
Хуан Шань же с двумя учениками подошёл к Шэнь Юэ. Увидев его раны, все они невольно судорожно втянули воздух.
Неужто помрёт?
С этой тревожной мыслью они осторожно подняли Шэнь Юэ.
Весть о том, что Ли Цинцю одним ударом тяжело ранил Бога Меча, быстро разнеслась вверх по горе. Поражения Янь Цзюэдина и Цзян Чжаося служили подтверждением чудовищной силы Бога Меча, но даже столь грозный противник не выдержал и одного удара главы секты.
В последующие дни паломники разнесли эту весть в мир боевых искусств, где она быстро разошлась повсюду. И на сей раз влияние оказалось даже сильнее, чем когда глава Секты Цинсяо убил Демонического Императора.
Бог Меча Шэнь Юэ был за последнюю сотню лет тем, кто ближе всех подошёл к легенде боевых искусств.
Более того, многие в мире боевых искусств считали, что лишь он достоин зваться Первым под небом.
Первый под небом потерпел сокрушительное поражение ещё при жизни — и слава о могуществе Цинсяо стремительно разнеслась повсюду.
Спустя полмесяца влияние этого события лишь возросло — это было видно по числу людей, поднимавшихся на гору.
Чжан Юйчунь в крайнем волнении разыскал Ли Цинцю и сказал:
— Старший брат, твой бой с Богом Меча окончательно утвердил наше положение в мире боевых искусств. Сегодня на гору поднялись почти двадцать человек, чтобы просить принять их в ученики, — все пришли, прослышав, что Бог Меча потерпел от тебя поражение.
— Все вокруг твердят: ты одолел Первого под небом, и теперь ты — новый Первый под небом.
Слушая Чжан Юйчуня, Ли Цинцю покачал головой и невольно усмехнулся, посчитав его слова явным преувеличением.
Разумеется, боевое мастерство Шэнь Юэ и вправду внушало ужас.
Его техника внутренней работы, казавшаяся слабым местом, уже оставляла людей из мира боевых искусств далеко позади — не говоря уже о его Намерении Меча.
Ли Цинцю давно хотел взглянуть на панель Шэнь Юэ, но тот всё ещё пребывал в беспамятстве. Из-за этого Ли Цинцю немного пожалел, что ударил слишком сильно, — как бы не сделать ненароком из великого Бога Меча калеку.
— К тому же разнеслась весть, что Меч Дисуань находится в нашей секте. Боюсь, в будущем будет ещё больше хлопот, — с некоторой тревогой добавил Чжан Юйчунь.
Ли Цинцю беззаботно ответил:
— Чего бояться? Много ли в Поднебесной Богов Меча? Как раз представится случай ученикам секты прославить своё имя.
— Вот как?
Чжан Юйчунь всё ещё испытывал опасения, ведь боевое искусство Шэнь Юэ было поистине устрашающим. Он всегда думал, что разрыв между Цзян Чжаося и Ли Цинцю невелик: если Ли Цинцю — Первый под небом, то Цзян Чжаося — непременно второй. А в итоге Цзян Чжаося был тяжело ранен Шэнь Юэ.
Всё вышло в точности так, как говорил Ли Цинцю: стоило вести о Мече Дисуань разнестись, как всё больше мечников, подражая Богу Меча, приходили бросить вызов. О поединке с Ли Цинцю не шло и речи — они не могли одолеть даже истинных учеников.
Возможно, потому, что Секта Цинсяо никого не убивала, а быть может, оттого, что многие не верили в невероятную мощь Шэнь Юэ, каждые несколько дней кто-нибудь приходил с вызовом. Сведения о результатах этих схваток доходили до цзянху, отчего слава о могуществе Секты Цинсяо всё глубже укоренялась в сердцах людей.
В Секте Цинсяо грозен далеко не один лишь глава!
Шэнь Юэ пролежал в беспамятстве целый месяц, прежде чем наконец очнулся. Всё это время за ним ухаживали приставленные ученики; Ли Цинцю уже начал сомневаться, придёт ли старик в себя вообще.
Узнав о его пробуждении, Ли Цинцю, Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ тотчас поспешили к нему.
На ложе бледный Шэнь Юэ увидел входящего в комнату Ли Цинцю — и у него дёрнулось веко.
Лицо Ли Цинцю озарила радушная улыбка. Он подошёл к постели и сказал:
— Ты наконец очнулся. Я уж думал, наша Секта Цинсяо лишится Бога Меча.
Уголок рта Шэнь Юэ дёрнулся, и он предпочёл закрыть глаза.
Ли Цинцю спросил:
— Ну что, не желаешь вступить в мою Секту Цинсяо?
— Уговор дороже денег…
— глухо и хрипло выдавил Шэнь Юэ.
Ли Цинцю снова улыбнулся и отошёл в сторону. Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ подошли ближе: у Чжан Юйчуня накопилось множество вопросов, а Ли Дунъюэ взялась применить к раненому Иглы Весеннего Возрождения и Призрачного Бессмертия.
Ли Цинцю вызвал Панель Наследия и быстро нашёл портрет Шэнь Юэ.
【Имя: Шэнь Юэ】
【Пол: мужской】
【Возраст: 78 лет】
【Верность (глава секты / секта): 65/47 (максимум 100)】
【Культивационный потенциал: отличный】
【Понимание: Исключительное постижение】
【Судьба: Мастер Меча, Первый под небом】
【Мастер Меча: рождён для пути меча, искусен в создании техник меча и охотно передаёт их другим】
【Первый под небом: снискав в мире смертных славу Первого под небом в боевом Дао, обрёл озарение Неба и Земли; его Намерение Меча претерпело Преображение, сделав его воистину Первым под небом. Если станет Первым под небом в мире культивации, его Намерение Меча и Понимание пути меча вновь претерпят Преображение】
……
Отличный потенциал, Исключительное постижение — его природный дар ничуть не уступал Цзян Чжаося и Сюй Нин.
Две особые судьбы!
Ли Цинцю привлекла судьба «Первый под небом». Выходит, Намерение Меча Шэнь Юэ было столь грозным именно потому, что претерпело Преображение после того, как он стал Первым под небом; неудивительно, что он сумел одолеть практика бессмертия шестого слоя Сферы Вскармливания Начала.
В определённой мере он превзошёл пределы боевого Дао этого мира.
Чу Цзина уже нельзя было назвать обычным человеком, практикующим боевые искусства, — в конце концов, он принимал духовные пилюли и прожил столько лет.
Обладающий судьбой «Первый под небом» Шэнь Юэ обязан остаться в Секте Цинсяо и помочь ей стать первой сектой под небом!
Впрочем, стать первой сектой в Поднебесной для Ли Цинцю было лишь промежуточным рубежом; его истинной целью оставалось превращение Цинсяо в Секту бессмертных.
Ли Дунъюэ поставила Шэнь Юэ три иглы, и цвет его лица заметно улучшился.
— Старший Шэнь, какие вас связывают отношения с Кланом Пэй? — спросил Чжан Юйчунь.
Шэнь Юэ открыл глаза и ответил:
— Один человек из Клана Пэй — мой старый друг. Он подослал людей сообщить мне, что Меч Дисуань попал в руки Секты Цинсяо, вот я и пришёл.
— Клан Пэй искал Меч Дисуань ради вас? — принялся допытываться Чжан Юйчунь.
— Они тоже искали Меч Дисуань? Впрочем, ничего удивительного: у них в роду почти все сплошь непомерные амбиции. Видимо, не совладали с вами сами, вот и натравили меня.
Произнося это, Шэнь Юэ ничуть не сердился — напротив, на его лице появилась улыбка облегчения.
Чжан Юйчунь продолжил расспрашивать:
— Позвольте спросить, старший: много ли в мире боевых искусств найдётся людей столь же могущественных, как вы? И есть ли кто-то сильнее вас — разумеется, кроме моего Старшего Брата-Наставника?
Услышав это, Шэнь Юэ внезапно зашёлся кашлем, так что лицо его покраснело. Чжан Юйчунь в испуге хотел похлопать его по спине, но Шэнь Юэ вскинул руку, останавливая его.
Прошло немало времени, прежде чем дыхание Шэнь Юэ успокоилось. Он гневно воззрился на Чжан Юйчуня и произнёс глухим голосом:
— Юнец, ты думаешь, что звание Бога Меча — выдумка? В молодые годы я и впрямь встречал нескольких трудных противников, но за последние тридцать лет не было никого, кто мог бы со мной сравниться. Возможно, в Поднебесной и найдётся кто-то сильнее меня, но по крайней мере до сих пор они не объявлялись.
Чжан Юйчунь ничуть не смутился — напротив, вздохнул с облегчением.
То, с какой лёгкостью Клан Пэй призвал мастера уровня Бога Меча, изрядно его напугало.
Ли Дунъюэ с улыбкой вмешалась:
— Старший, Второй Старший Брат вовсе не пренебрегает вами. Напротив, он считает вас слишком сильным. Ведь если Клан Пэй найдёт ещё кого-то под стать вам, над Сектой Цинсяо нависнет страшная беда.
Услышав это, Шэнь Юэ слегка смягчился и проговорил:
— У Клана Пэй и впрямь есть несколько мастеров боевых искусств, все они уже вошли в Сферу Вхождения. Но Секте Цинсяо они не угроза. Я уже вступил в Секту Цинсяо; когда залечу раны, если кто-нибудь явится доставить Секте Цинсяо неприятности, я не останусь в стороне. Вот только…
— Вот только что? — поспешно спросил Чжан Юйчунь.
С приходом такого мастера, как Шэнь Юэ, Секта Цинсяо станет ещё сильнее — не вечно же главе самому браться за дело.
Старое лицо Шэнь Юэ залила краска:
— Дайте мне прикоснуться к Мечу Дисуань. Клянусь, я лишь хочу взглянуть на него вблизи, без всякого дурного умысла. Я видел все знаменитые клинки Поднебесной, но этот, величайший меч всех времён, мне видеть не доводилось. Если перед смертью я подержу его в руках, то в этой жизни мне больше не о чем будет жалеть.
Услышав это, Чжан Юйчунь невольно взглянул на Ли Цинцю.
Ли Цинцю закрыл Панель Наследия и с улыбкой произнёс:
— Раз уж Бог Меча желает коснуться Меча Дисуань — пусть будет по его воле.
Шэнь Юэ с облегчением выдохнул. Посмотрев на Ли Цинцю сложным взглядом, он глухо молвил:
— Не называй меня больше Богом Меча. Перед тобой я этого недостоин.
Ли Цинцю спросил:
— Бог Меча, ты и вправду готов вот так умереть? А если у меня найдётся способ дать тебе прожить ещё пятьдесят лет — согласишься?
Услышав это, Шэнь Юэ с изумлением переспросил:
— Прожить ещё пятьдесят лет? Ты знаешь, сколько мне лет?
— Семьдесят восемь.
— Ты…
Шэнь Юэ был поражён: многие знали лишь, что ему под восемьдесят, но точного возраста не знали. Откуда Ли Цинцю было это известно?
А вспомнив, сколь юн Ли Цинцю и до чего чудовищно его боевое мастерство, старик разом перебрал в уме множество возможных объяснений.
Однако достоинство Бога Меча всё ещё было при нём, и склонить голову так сразу он не мог. Закрыв глаза, он со вздохом произнёс:
— Сначала дайте мне прикоснуться к Мечу Дисуань.