Под прикованными к нему взглядами десятков тысяч воинов У Маньэр в одиночку верхом вырвался из рядов войска и устремился к Заставе Божественного Воина.
Острый взгляд Чанъу остановился на У Маньэре. Он нахмурился: приближающийся всадник вызывал у него крайне неприятное чувство. С тех пор как Чанъу принял Пилюлю Божественного Воина, он ощущал подобное впервые.
— Кто ты, воин? Назови своё имя!
Громогласно выкрикнул Чанъу, и от его голоса вокруг взметнулась пыль.
В руках У Маньэр сжимал длинную алебарду — самое тяжёлое оружие во всём войске семи областей, весившее добрых двести семьдесят цзиней. Однако для него самого это древковое оружие оказалось впору как никакое другое.
— Секта Цинсяо, У Маньэр!
У Маньэр вложил всю ци и прокричал во всеуслышание; его возглас потряс горы и долы, ничуть не уступая громоподобному кличу Чанъу.
От этого крика воины на стенах Заставы Божественного Воина побледнели от изумления, а боевой конь под Чанъу вскинулся на дыбы, явно перепугавшись.
— Секта Цинсяо?
В глазах Чанъу мелькнула свирепая тень. В последнее время князь Вэй призвал на подмогу немало мастеров из мира боевых искусств, так что удивляться не приходилось; вот только название «Секта Цинсяо» показалось ему смутно знакомым, будто он уже слышал его где-то прежде.
У Маньэр в психологической войне ничего не смыслил: помня наказ второго старшего брата, он назвал имя и происхождение и тут же рванул на Чанъу.
Войско семи областей смотрело ему вслед; сердца всё большего числа воинов сжимались от крайнего напряжения, а взгляды неотрывно следовали за У Маньэром.
Увидев, что У Маньэр несётся прямо на него, явно ни во что не ставя противника, Чанъу вспыхнул яростью, сжал бока коня ногами и погнал своего скакуна во весь опор навстречу.
Оба мчались всё быстрее, вздымая две полосы пыли и с неудержимым натиском устремляясь друг на друга.
У Маньэр обеими руками вскинул длинную алебарду и обрушил её с сокрушительной мощью, словно рассекая гору Хуа; Чанъу поднял саблю снизу вверх, намереваясь отвести вражеский удар в сторону.
Лязг-г-г!..
Брови У Маньэра сошлись ещё сильнее, Чанъу слегка изменился в лице. Оружие в их руках звенело и гудело, а боевые кони под ними не выдержали сокрушительной отдачи: их разорвало изнутри, и во все стороны брызнули кровь и ошмётки плоти.
В то же мгновение, когда их ноги коснулись земли, оба вновь ринулись в атаку, точно два сошедших в мир смертных демонических бога, сцепившихся среди кровавых волн.
Чанъу одной рукой перехватил длинную саблю и нанёс поперечный удар. У Маньэр же, удерживая алебарду правой рукой, выбросил вперёд левую ладонь: вырвавшаяся наружу бурная ци грянула подобно раскату грома и завыванию бури.
Грохот!..
Девять Небесных Ладоней — техника предельной ярости и мощи — сокрушительно отбросили Чанъу назад; страшная сила ци взметнула клубы пыли, сметая всё во все стороны.
Чанъу отлетел добрых десять чжанов. Приземлившись, он продолжал скользить назад и резко упёр саблю в землю, силясь удержать равновесие.
И именно в этот миг У Маньэр внезапно метнул длинную алебарду.
В этот бросок У Маньэр вложил всю силу: доспехи на нём едва не лопнули под вздувшимися буграми мышц, а служившая осью левая нога глубоко продавила землю.
Вспыхнул холодный блеск!
Алебарда сорвалась с такой скоростью, что за ней не поспевали взгляды воинов обоих войск — не уследил даже сам Чанъу.
Чанъу ещё не успел окончательно восстановить равновесие, как заметил движение У Маньэра, и его зрачки невольно расширились от ужаса.
Чавк!
Длинная алебарда пробила доспехи Чанъу, вспорола ему грудь и живот, а бешеная сила броска вновь оторвала его от земли и стремительно швырнула назад.
Чанъу, точно осадный камень, врезался прямо в стену Заставы Божественного Воина. Позади него стена пошла трещинами, расползшимися исполинской паутиной, а стоявшие наверху воины ощутили, как вся застава содрогнулась до основания.
Тишина!
Воины обоих войск остолбенели, не веря собственным глазам.
С той секунды, как У Маньэр и Чанъу сошлись в бою, всё решилось за три приёма и заняло меньше трёх вздохов времени.
Пригвождённый к стене заставы Чанъу крупно дрожал; кровь из его груди била ключом, изо рта непрерывно хлестала кровавая пена, а налитые кровью глаза постепенно теряли блеск.
Так нашёл свою гибель Чанъу, способный стоять один против десяти тысяч!
У Маньэр всё ещё застыл в позе после броска алебарды, а стоявшие позади воины семи областей во все глаза смотрели на него, навсегда запечатлевая этот образ в самой глубине своих сердец.
У Маньэр одним броском алебарды пробил неуязвимое для сабель и копий тело Чанъу, да ещё и отбросил его на десятки чжанов — это зрелище внушало такой ужас, что многие глядели на него так, будто увидели живого призрака.
— В атаку!.. На штурм!
Мощный яростный рёв разорвал безмолвие, и войско семи областей вмиг разразилось сотрясающим небеса боевым кличем; земля и горы задрожали под ногами.
Как же величествен был бег многотысячной лавины воинов!
Князь Вэй и Пэй Чжанчжи стояли на боевой колеснице; глядя издали на фигуру У Маньэра, оба были до глубины души потрясены.
Пэй Чжанчжи от всего сердца воскликнул: — Воистину несравненный грозный военачальник, сошедший в мир Бог Войны!
Глаза князя Вэй едва ли не сияли от восторга.
Ли Сыфэн самодовольно усмехнулся: — Я ведь не преувеличивал? Вот он, мой пятый старший брат! Какой там Чанъу — он ему вовсе не соперник!
Отовсюду доносился неистовый шум несущихся в атаку полчищ, но князь Вэй всё же расслышал слова Ли Сыфэна. Опомнившись, он от души расхохотался и даже хлопнул его по плечу:
— Наградить! Я непременно щедро одарю вас всех!
Назревал кровопролитный штурм заставы.
Хотя внезапная гибель Чанъу подорвала боевой дух войска императорского двора, за их спинами высилась Застава Божественного Воина, так что даже перед лицом несметных полчищ они чувствовали себя уверенно.
У Маньэр мчался к Заставе Божественного Воина. Лучники на стенах разом натянули луки, и дождь стрел обрушился подобно рухнувшему своду небес; однако этот на вид неуклюжий богатырь явил столь лёгкое искусство передвижения, что без труда уворачивался от туч стрел, стремительно приближаясь к воротам.
Воины семи областей позади, видя это, распалялись всё пуще: кровь в их жилах закипала, и они неслись вперёд всё быстрее.
Под их взглядами У Маньэр перемахнул через ров перед заставой, взмыл в воздух, накренил тело, выставив плечо вперёд, и, точно сорвавшаяся со скалы глыба, врезался в ворота. Огромные створы с грохотом разлетелись в щепки, стоявших за ними солдат раскидало во все стороны, и округу огласили истошные вопли.
Свирепо!
Яростно!
Неудержимо!
Подвиг У Маньэра настолько воодушевил воинов семи областей, что они напрочь забыли о страхе, охваченные безудержным боевым ражем.
Князь Вэй был вне себя от ликования: он и помыслить не мог, что У Маньэр не просто сокрушит Чанъу, но и с ходу проломит городские ворота, избавив войско от страшных потерь при первом приступе.
В этот миг князю Вэй почудилось, будто сам императорский трон манит его к себе.
Тем временем.
На вершине горы к западу от Заставы Божественного Воина стояли несколько десятков людей в чёрных одеяниях и масках злых духов. С высоты они наблюдали за великой битвой перед заставой.
— Кто этот человек? Откуда у него такая сила?
Глухо спросил предводитель людей в чёрном, не в силах скрыть ошеломления в голосе.
Один из людей в чёрном за его спиной ответил: — Начальник приказа, этот человек — У Маньэр из Секты Цинсяо, Пятый младший брат Ли Цинцю.
— Опять Секта Цинсяо... Даже Чанъу под действием Пилюли Божественного Воина ему не соперник. Неудивительно, что господин Сюань послал сюда нас.
Начальник холодно хмыкнул и тотчас скомандовал: — Приготовиться к спуску с горы. Главная цель — схватить У Маньэра из Секты Цинсяо. Помните: взять живым, не убивать.
Несколько десятков людей в чёрном дружно отозвались: «Слушаемся!»
Но стоило им приготовиться к броску, как под сводом небес разнёсся пронзительный крик. Вздрогнув, они вскинули головы: высоко в вышине кружила тёмная тень, но из-за огромного расстояния разобрать, что это, было невозможно.
Едва начальник приказа собрался отвести взор, как с неба обрушился шквал ветра; он и остальные люди в чёрном инстинктивно напрягли каждую мышцу тела, а росшие рядом деревья согнулись под тяжёлым напором.
Прежде чем они успели опомниться, с неба донёсся свист рассекаемого воздуха. Сверкнув холодным блеском, вниз спикировал меч и замер на краю скалы прямо посреди них; во все стороны брызнул яростный вихрь, взметая траву и щепки и начисто расчищая широкую площадку.
Начальник резко повернул голову, и глаза его под маской расширились: перед ними остриём вниз вертикально завис драгоценный меч, а на его рукояти, стоя лишь на одной ноге, замер человек.
То был не кто иной, как Ли Цинцю!
В лучах льющегося солнца, пусть и облачённый в простые одежды странствующего воина, он источал неземное величие бессмертного небожителя.
Увидев Ли Цинцю, несколько десятков людей в чёрном в ужасе разом отпрянули. Дрожа от страха, они уставились на него, а затем подняли взоры к небесам, но в вышине, кроме той таинственной чёрной тени, не было ни души — даже облаков не видать.
— Ты…
Начальник оторопел: он никак не мог взять в толк, откуда здесь взялся Ли Цинцю. Неужто и впрямь свалился с небес?
Остальные люди в чёрном и вовсе трепетали от страха, не понимая, кто перед ними — живой человек или призрак.
Ли Цинцю спрыгнул с рукояти, опустился рядом, взялся за меч и произнёс: — Хотите спуститься с горы и схватить моего младшего брата? Сперва одолейте меня.
Младшего брата?
Начальник опомнился и глухо спросил: — Кто ты такой в Секте Цинсяо?
— Ли Цинцю, — бесстрастно отозвался тот.
От этих трёх слов людей в чёрном пробрал ещё больший ужас, ведь каждому из них было ведомо: сам Демонический Император погиб от руки главы Секты Цинсяо Ли Цинцю!
Ли Цинцю поднял меч, наставил остриё на начальника и произнёс: — Давайте же. Вы окружены мной, бежать вам некуда.
Эти слова задели начальника за живое. Он мгновенно выхватил саблю и свирепо рявкнул: — Дерзкий наглец! Убить! Отрубите ему руки и ноги, сделайте из него обрубок и доставьте в имперскую столицу!
Несколько десятков людей в чёрном тут же обнажили сабли и бросились на Ли Цинцю.
Внизу кипело хаотичное сражение; наверху развернулась смертельная схватка.
Звон скрещивающихся клинков не умолкал ни на миг. Ли Цинцю не применял магического искусства: он бился с людьми в чёрном, принявшими Пилюлю Божественного Воина, полагаясь исключительно на искусство меча.
Физическая сила этих людей в чёрном значительно превосходила мощь мастеров Сферы Вхождения вроде Су Силин и была даже больше, чем у Чжао Линлун.
А ведь Чжао Линлун практиковала Искусство Сюаньинь и обладала двухсотлетним мастерством!
Эта Пилюля Божественного Воина непроста!
Ли Цинцю чувствовал, что их жизненная энергия пребывает в смятении, а внутри бушует и мечется сокрушительная сила — должно быть, именно так действовала Пилюля Божественного Воина.
Искусство передвижения и скорость реакции этих людей в чёрном были поразительны: окажись они на поле боя, непременно стали бы смертоносной угрозой.
Увы, искусство передвижения самого Ли Цинцю было куда быстрее: каждый раз, скрещиваясь с ними в движении, он успевал полоснуть каждого мечом.
Ли Цинцю не спешил их убивать, желая увидеть предел их возможностей.
Начальник взмахнул саблей, выпустив энергию клинка, но Ли Цинцю с лёгкостью уклонился и одним разворотом корпуса контратаковал его.
Увидев, как Ли Цинцю призрачной тенью метнулся к нему вплотную, начальник приказа ужаснулся, взмыл в воздух и снова взмахнул саблей.
Четверо людей в чёрном с разных сторон ударили саблями; волны энергии клинка перекрестились сетью, отрезая Ли Цинцю все пути к отступлению.
Однако Ли Цинцю лишь слегка встряхнул меч и развеял их мечевую ци — от этого зрелища у людей в чёрном душа ушла в пятки.
Они никогда прежде не встречали подобного противника; могущество Ли Цинцю порождало в них тягостное чувство бессилия.
Будучи стражей Палаты Запрета Боевых Искусств, они всё же не собирались так просто бежать.
Ожесточённая схватка продолжалась: Ли Цинцю непрестанно менял искусство передвижения, и ран на телах людей в чёрном становилось всё больше.
Спустя время горения половины палочки благовоний один из них уже не выдержал: рухнул на колени — кровь хлестала из ран, — и в конце концов замер в багровой луже.
Начальник тоже был весь покрыт ранами, его движения становились всё медленнее. Глядя на окружённого Ли Цинцю, он почувствовал, как в сердце зарождаются страх и желание отступить.
Ли Цинцю развернулся, встретился с ним взглядом и холодно произнёс: — Бежать не советую. Этим вы лишь навлечёте моё недовольство, и тогда даже смерть не избавит вас от куда более тяжких мук.
Эти слова заставили похолодеть души всех людей в чёрном; во взглядах их застыл тот же страх, что они испытывали перед господином Сюанем.
В этот самый миг перед глазами Ли Цинцю внезапно всплыло уведомление:
【В связи с тем, что в твоём Наследии кто-то впервые создал массив сбора ци, для Наследия открывается путь магических массивов, ты получаешь один шанс на Благодатную удачу】
Массив сбора ци?
И кто же этот гений?
Ли Цинцю обрадовался: он и не ожидал, что кто-то из учеников преподнесёт ему столь приятный сюрприз.