— Старший брат, что с тобой?
— осторожно и с явной тревогой в голосе спросил Чжан Юйчунь у Ли Цинцю.
Подойдя ближе, Ли Дунъюэ с тем же недоумением посмотрела на старшего брата.
Ли Цинцю отвёл взгляд и произнёс:
— Похоже, этот клинок и есть Меч Дисуань. Повезло же сорванцу. Сначала отнесите его в дом.
Убедившись, что Ли Цинцю не выглядит одержимым, Чжан Юйчунь с облегчением перевёл дух. Взвалив Ли Сыфэна на спину, он понёс его в дом; Ли Дунъюэ последовала за ними.
Ли Цинцю подошёл к длинному столу и положил Меч Дисуань на столешницу.
Теперь он наконец понял, откуда у Меча Дисуань такая громкая слава: этот клинок оказался магическим инструментом, причём куда более грозным, чем сабля Летучей Рыбы.
Внутри Меча Дисуань таился Дух Меча, который уже установил некую связь с душой Ли Сыфэна: на нём Ли Цинцю отчётливо видел отпечаток души младшего брата.
Даже не вливая ци, Ли Сыфэн мог прибегать к силе этого Духа Меча.
Однако этот Дух Меча обладал весьма зловещей природой: если тело недостаточно крепко, частое его использование нанесёт вред и плоти, и духу. Но совершенствование на пути к бессмертию укрепляло как тело, так и душу, поэтому Ли Цинцю мог не опасаться за Ли Сыфэна, владеющего Мечом Дисуань.
Хотя Меч Дисуань и превосходил саблю Летучей Рыбы и Знамя Громового Призыва, Ли Цинцю не помышлял забрать его себе: в конце концов, Шестой младший брат добыл его, рискуя собственной жизнью.
Сейчас ему было лишь любопытно взглянуть на Дух Меча и попытаться понять способ признания владельца.
Признав хозяина, Меч Дисуань становился недоступен для других — если только кто-то не сумеет разгадать способ этого признания.
Ли Цинцю, обладавшему судьбой Демона во Плоти, стоило лишь взглянуть на Дух Меча, чтобы распутать его тайны, словно разбирая шёлковый кокон по нитке.
Спустя некоторое время Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ вышли из дома и подошли к Ли Цинцю.
— За Шестым младшим братом охотились. Когда мы спустились, преследователи вдалеке немного поколебались и решили отступить. Боюсь, миром это дело не закончится.
Чжан Юйчунь нахмурился.
Ли Цинцю вскинул на них взгляд и холодно хмыкнул:
— Как раз кстати: не придётся рыскать повсюду в их поисках.
— Судя по прежним сведениям, мы рискуем навлечь на себя Клан Пэй.
— И что с того? Разве у людей из Клана Пэй не по одной голове на плечах?
Услышав это, Чжан Юйчунь понял, что Старший Брат-Наставник по-настоящему разгневан, и мысленно посочувствовал Клану Пэй.
Пусть Клан Пэй и обладал огромным влиянием, но если они доведут Старшего Брата-Наставника до белого каления, тот, по мнению Чжан Юйчуня, без колебаний сразил бы владыку любой силы.
Что же до личной боевой мощи, то могущество Старшего Брата-Наставника Чжан Юйчунь даже не мог вообразить: он допускал, что тому под силу было бы явиться даже в имперскую столицу и убить самого императора.
— Старший Брат-Наставник, впредь не отпускай Сыфэна с горы. Он слишком вспыльчив, легко может навлечь беду, — нахмурившись, сказала Ли Дунъюэ.
Ли Цинцю кивнул. На сей раз он и впрямь не на шутку встревожился: страшно было даже представить, что бы он делал, если бы этот парень погиб где-нибудь за пределами секты.
Чжан Юйчунь усмехнулся:
— Вот именно! Глава Зала Странствий сам целыми днями проходит закалку в странствиях, ученики его найти не могут — ни в какие ворота не лезет.
Сам он сладить с Ли Сыфэном не мог — управу на того находил лишь Ли Цинцю. Даже спускаясь с горы вместе с Цзян Чжаося, Ли Сыфэн порой упрямился и своевольничал. Цзян Чжаося прежде говорил, что ему очень хотелось его побить, но младший уже вырос, и он опасался задеть его гордость.
Ли Цинцю жестом пригласил их сесть и произнёс:
— Раз уж нам нужно готовиться к нападению Клана Пэй и рода Ди, следует всё продумать заранее, а не сидеть сложа руки.
Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ сочли его слова разумными, и втроём они принялись обсуждать план действий.
……
Весна уступила место лету, и тепло между небом и землёй мало-помалу нарастало.
В одном городке облачённый в чёрное Сюэ Цзинь вошёл в гостиницу; следом за ним шли двенадцать его младших соучеников и соучениц.
Едва Сюэ Цзинь переступил порог, как навстречу подскочил служка, с великим радушием приветствуя гостей.
Усевшись за стол, Сюэ Цзинь наугад заказал несколько блюд.
Чжэн Юньцяо, второй среди Тринадцати Мечей Ли, сел по левую руку от Сюэ Цзиня и спросил: «Старший брат, мы бродим уже так долго... неужели продолжим поиски?»
Остальные младшие соученики и соученицы тоже посмотрели на Сюэ Цзиня.
Сюэ Цзинь отпил чаю из пиалы и отозвался: «Даже если не найдём его самого, мы обязаны вернуться с вестями. Спустя рукава к этому делу подходить нельзя».
Одна из учениц с досадой проговорила: «И чего главе зала Ли на месте не сидится? Занимает столь высокий пост, радовался бы покою и достатку, а он вечно рвётся вон. Неужели этот Меч Дисуань и впрямь настолько хорош? Куда полезнее было бы тренироваться на горе... Я вот уже истосковалась по дням на горе».
С её словами кто-то согласился, а кто-то нет: больше половины учеников предпочитали жизнь в цзянху — там было увлекательнее.
Сюэ Цзинь больше не вмешивался в их разговоры. Что бы ни думали остальные, он обязан был отыскать Ли Сыфэна.
Цзян Чжаося был его наставником, а глава секты изменил всю его жизнь. Найти младшего соученика этих двух людей было его долгом, дабы они не тревожились и не изводили себя неизвестностью.
«Меч Дисуань?.. Что, почтенные гости проявляют интерес к тому легендарному демоническому мечу?»
Принеся кушанья, служка задержался возле Сюэ Цзиня и с любопытством поинтересовался:
Чжэн Юньцяо взглянул на него и поинтересовался: «Неужто тебе что-то известно?»
Служка воровато огляделся по сторонам, затем наклонился и вполголоса произнёс: «Предостерегу я вас, господа: бросьте и думать о Мече Дисуань! Клан Пэй сейчас весь город перерывает — говорят, этот меч увели прямо у них из-под носа. А с Кланом Пэй шутки плохи! Нынешний верховный цензор носит фамилию Пэй, да и военачальников в их роду хватает — свяжешься с такими, костей не соберёшь. Если уж они на что-то глаз положили, какая секта мира боевых искусств осмелится встать у них на пути?»
Сюэ Цзинь и остальные давно знали, что Клан Пэй охотится за Мечом Дисуань, и один из учеников не удержался: «Служивый, а не ведомо ли тебе, кто именно похитил этот Меч Дисуань?»
«Тут уж не скажу. Слыхал только, будто это был совсем юный воин».
С этими словами служка подхватил поднос и ушёл.
Чжэн Юньцяо взглянул на Сюэ Цзиня и тихо спросил: «Неужто глава зала Ли?»
В глазах Сюэ Цзиня промелькнул блеск: «Хватит кружить повсюду, словно слепые мухи. Пойдём прямиком к Клану Пэй — спросим у них, и всё станет ясно».
Ученики уже привыкли к его дерзкому нраву, однако силой вламываться к Клану Пэй было не так-то просто.
«Старший брат, с этим не шутят», — нахмурившись, предостерёг Чжэн Юньцяо.
Сюэ Цзинь обвёл всех взглядом и произнёс: «Даже если придётся пролить кровь, мы обязаны выведать, где глава зала Ли. Как раз они сейчас в городе. Пообедаем — и выступаем. Только не наедайтесь до отвала: не то, когда придётся убивать, тяжело будет на полный желудок».
С этими словами он взял палочки и принялся за еду.
Ученики переменились в лице, но больше отговаривать не стали: каждый взял палочки и принялся за трапезу.
……
Однажды ранним утром, когда лето уже вступило в свои права, вернулся Цзян Чжаося.
«Всё прошло на редкость гладко. Тот наместник и впрямь устроил пир по случаю того, что взял наложницу», — произнёс Цзян Чжаося, присаживаясь к столу.
Чжан Юйчунь же нахмурился: «Не сходится. Наверняка кто-то из них смекнул, что ты не глава Секты Цинсяо, потому они и не решились напасть».
Цзян Чжаося посмотрел на него и спросил: «Меня приняли со всеми почестями, не мог же я без повода буянить?»
Чжан Юйчунь кивнул и повернулся к Ли Цинцю: «Старший Брат-Наставник, боюсь, в секте завёлся лазутчик».
«Не обязательно шпион: в конце концов, меня видели многие паломники. Раз уж наместник не решился действовать опрометчиво, пусть так и будет. Полагаю, на какое-то время он притихнет».
Сказав это, Ли Цинцю велел Ли Дунъюэ принести кисть и бумагу.
Чжан Юйчунь тоже присел к столу и с улыбкой сказал Цзян Чжаося: «Третий младший брат, Шестой младший брат вернулся раньше тебя, да ещё и притащил Меч Дисуань! Он заявил, что, как только раны затянутся, непременно вызовет тебя на поединок. Так что будь начеку: клинок у него не из простых. Даже Старший Брат-Наставник сказал, что если ты проявишь беспечность, то можешь и проиграть».
Услышав это, Цзян Чжаося вскинул брови и перевёл взгляд на Ли Цинцю: «Старший Брат-Наставник, неужто ты во мне сомневаешься?»
Ли Цинцю сердито взглянул на Чжан Юйчуня, а затем произнёс: «Третий младший брат, я вовсе не болтаю попусту. Тот парень по силе тебе и в подмётки не годится, однако этот меч обладает тысячелетней мощью».
Цзян Чжаося погрузился в раздумья.
Ли Дунъюэ вернулась к длинному столу с кистью и бумагой; Ли Цинцю принял их и принялся писать.
Цзян Чжаося поинтересовался: «Второй Старший Брат, ты обмолвился, будто он ранен. Что с ним стряслось?»
Чжан Юйчунь пересказал всё со слов самого Ли Сыфэна: за ним и впрямь охотился Клан Пэй, а брата и сестру, которые привезли его обратно, уже поселили на горе.
«Клан Пэй...»
Взгляд Цзян Чжаося похолодел, однако больше он ничего не добавил.
Стоя подле Ли Цинцю, Ли Дунъюэ предостерегла: «Старшие братья, советую вам быть настороже. Врагов становится всё больше: Клан Цуй из Линьчуаня наверняка продолжит выслеживать Чэнь Хуэйлань, и это скрытая угроза; Клан Пэй и наместник — тоже опасные недруги».
Чжан Юйчунь с сокрушённым видом вздохнул: «Стоит секте разрастись, как отовсюду лезут всякие хлопоты. Будем разбираться с ними по очереди. Я и сам уже думал об этом: я поручил главе зала Яну завязать знакомства с теми знатными семьями и сектами, что сами пришли к нам с добрыми намерениями. Выясним, у кого счёты с этой троицей, и тогда выстроим дальнейшие планы».
— Хорошо, что ты об этом подумал.
Ли Дунъюэ улыбнулась. Она вовсе не чувствовала тяжкого бремени — напротив, ей казалось великим счастьем то, что их семеро, и каждый берёт на себя часть забот, пока они рука об руку идут вперёд.
Вслед за тем Чжан Юйчунь и Ли Дунъюэ принялись расспрашивать Цзян Чжаося о том, что ещё довелось ему повидать за время спуска с горы.
Ли Цинцю отложил кисть, протянул лист бумаги Чжан Юйчуню и сказал: «За этими учениками установите особое наблюдение. Среди них точно есть предатели».
Чжан Юйчунь взял лист, увидел, что там семнадцать имён, и удивлённо спросил: «Старший брат, откуда ты знаешь?»
— Хоть у меня и нет постоянных поручений, но когда я спускаюсь с горы, тоже сложа руки не сижу,
— с напускной таинственностью произнёс Ли Цинцю. У всех этих учеников показатель верности был крайне низок, а у иных и вовсе стоял ноль — стопроцентные лазутчики.
Чжан Юйчунь остался в сомнениях, а Ли Цинцю поднялся на ноги: ему ещё предстояло заняться исцелением цилиня Ли Сыфэна.
В том, что Ли Сыфэн вернулся живым, была огромная заслуга Адского Цилиня. Подумать только: Священное знамение способно за тысячу ли ощутить, что хозяину грозит опасность! Поистине чудо, от которого Ли Цинцю и самому захотелось завести себе такого зверя.
……
Семь дней пролетели чередой. Перевалило за полдень; Ли Цинцю только закончил обедать — всю прошлую ночь он провёл на духовной шахте и вернулся лишь к утру.
Внезапно во двор вбежал Юань Ци. Глядя на его взбудораженный вид, Ли Цинцю и без всяких догадок понял: снова стряслась беда.
— Глава, дело плохо! У подножия горы объявился человек по имени Шэнь Юэ и бросает вызов всем мастерам нашей секты! Он заявил, что если одержит верх, мы обязаны уступить ему Меч Дисуань!
— выпалил Юань Ци, подбежав к Ли Цинцю.
Ли Цинцю вскинул брови: «Кто такой этот Шэнь Юэ, что замашки у него столь дерзкие?»
Этот человек прямо назвал Меч Дисуань, а значит, весьма вероятно, не был связан с Кланом Пэй. Неужели весть о клинке уже успела разнестись по цзянху?
Юань Ци ответил: «Поднимаясь на гору, я слышал разговоры: люди из мира боевых искусств величают Шэнь Юэ Богом Меча! Даже император Гаоцзу некогда за большое вознаграждение звал его на службу во дворец, но получил отказ. Этот человек — истинный непревзойдённый мастер, чья слава гремит по всей Поднебесной среди мастеров боевых искусств; с ним не сравнится ни один „первый в мире боевых искусств“ целой области!»