Во дворе собрались все ученики; даже Янь Цзюэдин стоял позади толпы и, привставая на цыпочки, заглядывал внутрь.
Ли Цинцю сидел на корточках в центре толпы; перед ним на земле стояло птичье гнездо, в котором копошились трое орлят и лежали два орлиных яйца.
Трое орлят были покрыты тёмно-серым пухом; по форме клюва в них уже угадывался орлиный облик. Они были совсем малы и вовсе не умели летать — лишь пищали в гнезде, наталкиваясь друг на друга, а рядом валялись оставшиеся от них скорлупки.
Чжан Юйчунь как раз рассказывал, где именно нашёл орлиное гнездо.
Оказалось, спускаясь ранее с горы, Чжан Юйчунь нарочно купил несколько травников, желая подучиться врачебному искусству. Бродя по горам с книгами в поисках трав, он как раз на одной из вершин и приметил гнездо.
Он расписал всё в таких опасных красках, что ученики то и дело ахали от изумления.
Ли Цинцю смотрел на орлят, вспоминая о священном звере-защитнике из Панели Наследия, и гадал, сумеет ли он направить этих птенцов на путь бессмертия.
— Наставник, а вы видели их родителей?
— спросил старший ученик Чжан Юйчуня, Хуан Шань. Среди семерых новых учеников он был самым старшим — тринадцати лет от роду — и уже верховодил среди них. Хотя развить ци ему пока не удалось, к боевым искусствам он имел отличные задатки, да и по сноровке превосходил остальных.
Чжан Юйчунь покачал головой:
— Нет. Встреться они мне, всё оказалось бы не так-то просто.
Ли Цинцю поднялся на ноги и с улыбкой произнёс:
— Отличная работа. Давайте их вырастим, а особенно те два яйца — постарайтесь их высидеть. В будущем пусть они станут зверями-хранителями Секты Цинсяо! Впредь люди в цзянху, едва завидев орла, сразу поймут: приближается Секта Цинсяо, — и станут расступаться. Разве не внушительно?
От этих слов глаза учеников загорелись — даже у Цзян Чжаося; взгляды, устремлённые на выводок птенцов, стали пылкими.
Янь Цзюэдин не удержался и осадил их:
— Орёл — не собака, разве его так просто приручить? Вырастут — непременно улетят.
— Поэтому и надо хорошенько поразмыслить. Получится — тем лучше, — беспечно отозвался Ли Цинцю.
Жизнь на горе, помимо совершенствования, едва ли баловала иными развлечениями, так что завести питомцев было неплохой затеей.
Ученики принялись развивать мысль Ли Цинцю.
Ли Цинцю слушал, попутно направляя и подстёгивая ход их мыслей.
Секте Цинсяо недоставало разнообразия; ученикам требовалось творческое мышление — совсем как Чжан Юйчуню, который сам взялся учиться врачеванию, да ещё и притащил орлиное гнездо.
За разговорами Ли Цинцю вдруг подумал, что пора задать Секте Цинсяо чёткий уклад.
К примеру, каждый месяц ему вместе с шестью младшими соучениками и соученицами стоило проводить серьёзное собрание, планируя развитие на следующий месяц, чтобы не расслабляться, а заодно развивать в них мышление будущих руководителей.
Обучение учеников боевым искусствам тоже следовало разбить по разным направлениям — лишь тогда боевое Дао Секты Цинсяо со временем сможет пустить новые ветви.
Что до учеников, вставших на путь бессмертия, их можно сделать элитой секты — благо награду Наследия за то, что все стали практиками бессмертия, он всё равно уже забрал.
Теперь важнее всего было заложить прочную основу Секты Цинсяо.
Во внутренних делах нужно установить чёткие правила, а финансы — планировать!
Ресурсы нужно развивать на долгую перспективу!
Пора осваивать целину!
Мысли Ли Цинцю ширились, и вдруг ему показалось, что время не ждёт: прежде они жили чересчур вольно и беспечно.
В тот же вечер Ли Цинцю созвал шестерых младших соучеников и соучениц к себе в комнату на совет. Пусть У Маньэр был дурачком, а Ли Сыфэн с Ли Сыцзинь — ещё малы, Ли Цинцю всё же велел прийти и им.
Семеро увлеклись беседой всё сильнее, и даже Цзян Чжаося выдвинул немало дельных предложений.
Разойдясь по своим комнатам, они устроили малые собрания с остальными учениками. В эту ночь вся Секта Цинсяо шумела допоздна, так что наутро на утренней тренировке у многих были тёмные круги под глазами.
Янь Цзюэдин стоял на вершине горы, разминая тело; глядя вниз на пышущих юным задором учеников Секты Цинсяо во дворе, он невольно расчувствовался.
Ему вдруг почудилось, что лет через десять Секта Цинсяо прогремит на всю Поднебесную, разрастётся и переменится до неузнаваемости.
Пожалуй, ему и самому стоило приложить больше старания.
Рассудив так, Янь Цзюэдин решил со всей серьёзностью взяться за семерых деревенских учеников — им суждено стать будущей опорой Секты Цинсяо. Что же до Сюй Нин, её он не смог бы учить, даже если бы захотел: эта девчонка теперь слушалась одного лишь Ли Цинцю.
Шли дни, и ученикам стало тесно в трёх дворах: они принялись спускаться на тренировки в лесную чащу под горой, а Янь Цзюэдин стал наставлять каждого по очереди.
Такое отношение Янь Цзюэдина пришлось Ли Цинцю по душе, и тот начал менять своё мнение о старике.
……
В мгновение ока пролетело три месяца. Стояла изнуряющая жара; обычно озорной Ли Сыфэн лежал под деревом, отдыхая, и никак не мог успокоиться.
Это было на середине склона, в двухстах чжанах от секты на вершине. Он упражнялся здесь один — так наказал Старший Брат-Наставник: во время практики Искусства Быстрого Ветра нельзя, чтобы Янь Цзюэдин и остальные его видели.
Ли Сыфэн постигал Искусство Быстрого Ветра уже полмесяца, но так и не уловил сути и был готов всё бросить.
— Эх, а ведь без тренировок куда слаще!
— от чистого сердца вздохнул юный Ли Сыфэн, заложив руки за голову. Он закинул ногу на ногу и непрестанно покачивал босой ступнёй.
Теперешняя жизнь казалась ему прекрасной: никаких забот, а каждый день полон занятий, за которые так и чесались руки взяться.
Вот сегодня, например, он собирался разворошить крысиную нору: давешняя здоровенная крыса сбежала, и он об этом не забыл.
Вдали послышались голоса. Ли Сыфэн невольно сел и вгляделся: издалека приближались двое путников — старик и подросток, покрытые дорожной пылью и раздвигавшие сорную траву на пути.
— Ой! Там ребёнок!
— воскликнул шедший впереди подросток в холщовой рубахе, указывая на Ли Сыфэна. Спутник за его спиной был высок ростом и нёс заплечный мешок; несмотря на седину, от старика веяло недюжинной крепостью.
Седовласый старик поднял взгляд, тотчас заметил Ли Сыфэна и нахмурился.
До деревень у подножия горы было неблизко — ребёнку в одиночку туда ни за что не добраться.
Казалось, он о чём-то догадался и окликнул:
— Дитя, ты случайно не ученик Секты Цинсяо?
Ли Сыфэн не убежал; сидя на земле, он ответил:
— Так и есть. А вы кто такие?
Услышав, что перед ним ученик Секты Цинсяо, подросток в холщовой одежде тотчас ускорил шаг и припустил бегом.
— Молодой господин, помедленнее!
— беспомощно крикнул седовласый старик следом.
Добежав до Ли Сыфэна, подросток взволнованно выпалил:
— Меня зовут Цзян Нянь, мне тринадцать лет! А тебя как зовут? Сколько тебе?
Ли Сыфэн поднялся и ответил:
— Меня зовут Ли Сыфэн, мне тоже тринадцать.
Он прикинул рост и с досадой обнаружил, что слегка уступает Цзян Няню.
Тут подошёл седовласый старик и спросил:
— Юный друг, ваш наставник Линь Сюньфэн здесь?
Ли Сыфэн посмотрел на него:
— Мой наставник давным-давно ушёл. Разве он на том смотре боевых искусств в Сяояо не объявил, что уходит из цзянху? Вы разве не слыхали?
С тех пор как Линь Сюньфэн объявил об уходе из цзянху, Ли Цинцю больше не требовал от учеников скрывать эту правду.
Услышав это, седовласый старик ничуть не огорчился, а лишь улыбнулся:
— А Цзян Чжаося всё ещё в секте?
— Вы знаете моего Третьего старшего брата? — насторожился Ли Сыфэн.
Оба Цзяны!
Что-то тут не так!
Ли Сыфэн хоть и побаивался Цзян Чжаося в обычные дни, но братская привязанность между ними была глубока. Все они были сиротами и толком ничего не знали о прошлом друг друга.
Неужели у Третьего старшего брата внизу осталась семья?
А если Третий старший брат уйдёт, что станется с Сектой Цинсяо?
Ли Сыфэн хоть и был юн и с виду беспечен, на самом деле мыслил очень глубоко; в этот миг в голове у него пронеслось множество дурных последствий.
Нынешней Секте Цинсяо Цзян Чжаося был необходим!
— Он мой старший брат! Мы нарочно пришли за ним, чтобы забрать домой.
Цзян Нянь улыбнулся: лицо у него было пригожее, кожа белая, а улыбка — открытая и солнечная, располагающая к себе.
Вот только Ли Сыфэну эта улыбка показалась противной.
— Третий старший брат ушёл с горы вместе с наставником, так что зря вы пришли.
Ли Сыфэн развёл руками, напустив на лицо притворное бессилие и сочувствие.
Седовласый старик нахмурился и сказал:
— В таком случае не позволите ли нам переночевать? Сейчас спускаться с горы мы уже не успеем.
Ли Сыфэн покачал головой:
— В секте другие гости, для вас места нет.
— Мы хотя бы взглянем одним глазком, — не сдавался седовласый старик.
Ли Сыфэн всё же был слишком юн, и седовласый старик раскусил его уловку.
С этими словами старик повлёк Цзян Няня вверх по тропе.
Ли Сыфэн заволновался и поспешно загородил дорогу:
— Вам нельзя на гору!
Лицо старика омрачилось недовольством, однако он сдержал гнев и спросил:
— Юный друг, почему ты мешаешь нам разыскать старшего господина Цзяна?
Ли Сыфэн сверкнул глазами:
— Сначала бросили Третьего старшего брата, а теперь хотите забрать его назад?! По какому праву вы так распоряжаетесь моим Третьим старшим братом?!
Седовласый старик беспомощно выдохнул:
— В те годы стряслось немало всякого, ты ещё мал, тебе всего не объяснишь. Если твой Третий старший брат вернётся с нами, он заживёт в довольстве — всяко лучше, чем на этой горе. А если тебе жаль расставаться с Третьим старшим братом, можешь тоже пойти с нами.
Цзян Нянь с живым интересом смотрел на Ли Сыфэна и, услышав это, поддакнул:
— И правда, пойдём с нами! Мой отец стал большим сановником, теперь отлично живём!
Ли Сыфэна это ничуть не убедило — напротив, им овладел ещё больший страх: чудилось, будто Цзян Чжаося вот-вот покинет его.
— Нет! Ни за что! И не мечтайте подняться на гору!
— в ярости выкрикнул Ли Сыфэн, сжав кулачки, и в то же мгновение выхватил из-за пояса кинжал, сверкнувший лезвием.
Увидев блеск стали, седовласый старик лишь усмехнулся и, поглаживая бороду, произнёс:
— Малыш, знаешь ли ты, кто я? Будь это в цзянху, обнажи ты передо мной оружие — и бессмертные бы тебя не спасли.
— Пизди больше!
— упрямо выпятив шею, гаркнул Ли Сыфэн. Этому выражению он научился у Старшего Брата-Наставника.
Седовласый старик не понял смысла слов, но прекрасно смекнул, что мальчишка его бранит.
Лицо старика похолодело, и он процедил:
— Раз так, я вместо Линь Сюньфэна преподам тебе урок, как следует разговаривать со старшими!
Он вскинул руку, намереваясь схватить Ли Сыфэна.
Но в тот же миг
Ли Сыфэн метнулся вперёд.
Его левая рука молниеносно взметнулась вверх, сомкнувшись на правом запястье старика, и с силой дёрнула на себя; застигнутый врасплох старик потерял равновесие и повалился прямо на него.
Но у Ли Сыфэна был припасён и второй ход: увлекая старика за собой, он правой рукой направил кинжал ему в грудь.
Зрачки седовласого старика расширились, а во взгляде застыло немое изумление.