Зал Сокровенного Сердца стал первым залом для собраний, построенным Сектой Цинсяо. Он вмещал более сотни человек и располагался ниже Нового двора; в дальнейшем Секта Цинсяо намеревалась и дальше возводить строения вниз по склону.
Возведённый за несколько месяцев зал для совещаний не отличался величием и выглядел даже скромно: для его строительства наняли всего двух мастеров, а основную тяжесть работы взяли на себя ученики.
Требования Ли Цинцю к нему были просты: главное, чтобы не рухнул и защищал от ветра и дождя.
После празднования Нового года Чжан Юйчунь вновь спустился с горы и набрал новую группу учеников, так что теперь во всей секте вместе с Ли Цинцю насчитывалось девяносто три человека.
В этот день Ли Цинцю впервые созвал всех учеников в зал.
Убранство зала было скудным. На возвышении плечом к плечу стояли Ли Цинцю, Чжан Юйчунь, Цзян Чжаося, У Маньэр, Ли Дунъюэ, Ли Сыфэн и Ли Сыцзинь, причём Ли Цинцю занимал место посередине.
Янь Цзюэдин, Чэн Цанхай, Сюй Нин и Цинь Е стояли перед всеми учениками, а остальные выстроились в шесть рядов. Глядя на руководство секты перед собой, они не могли сдержать волнения.
Ученики впервые присутствовали на столь торжественном собрании и невольно испытывали любопытство. В то же время они чувствовали, что Секта Цинсяо становится всё более упорядоченной, — даже самые юные из них понимали, как меняется секта.
Ли Цинцю стоял на возвышении и смотрел вниз на учеников в зале, отчётливо видя лицо каждого из них. Он впервые оглядывал всех учеников разом, и в душе у него поднималось какое-то смутное, невыразимое чувство.
Он подумал, что это, должно быть, чувство ответственности.
Раньше он относился к Секте Цинсяо лишь как к способу стать сильнее. Хоть он и обращался с учениками мягко, но, если вдуматься, никогда по-настоящему не спрашивал, чего хотят они сами.
— Все вы собрались здесь сегодня на первое общее собрание Секты Цинсяо, и оно непременно войдёт в её летописи. Ибо наследие нашей Секты Цинсяо продлится тысячу лет, десять тысяч лет и даже дольше, и, быть может, вы тоже станете легендарными предшественниками, к которым будут стремиться ученики грядущих поколений.
Заговорил Ли Цинцю негромко, однако голос его отчётливо слышал каждый ученик.
Все ученики были молоды, и столь дерзкие речи Ли Цинцю не вызвали у них неловкости — напротив, кровь в их жилах вскипела от восторга.
Секта Цинсяо действительно лишь набирала силу, но Цзян Чжаося уже стал вторым в мире боевых искусств, а в самой секте находились такие прославленные мастера, как Великий герой Укротитель Драконов и Король воров. Сюй Нин, Ли Сыфэн, У Маньэр и прочие тоже обладали высоким мастерством — просто их имена ещё не прогремели на весь свет.
Как ни посмотри, Секту Цинсяо ждало безграничное будущее.
Янь Цзюэдин слегка скривил губы и подумал: «Тысячи, десятки тысяч лет... Какая неслыханная спесь».
Ли Цинцю продолжил:
— Я нарёк этот зал Залом Сокровенного Сердца в надежде, что мы сохраним верность изначальным помыслам. Сокровенная школа есть школа Дао, а сокровенное сердце — сердце Дао. Я велю господину Чжан Юю записать правила Секты Цинсяо и учение Дао, и впредь каждому из вас надлежит свято хранить их в памяти.
Чжан Юй оказался единственным, кто не вошёл в зал, ведь он ещё не вступил в Секту Цинсяо. Сейчас он расхаживал снаружи, и на душе у него было тяжело.
Услышав слова главы, ученики дружно отозвались согласием.
Затем Ли Цинцю велел Чжан Юйчуню доложить о нынешних владениях и казне Секты Цинсяо.
— За два с лишним года Секта Цинсяо обзавелась тысячей му плодородных земель, двумя конными дворами со ста двумя прирученными лошадьми, двумя рыбными прудами с более чем тысячей мальков...
Чжан Юйчунь обстоятельно излагал всё по порядку, а ученики слушали, переглядываясь в изумлении. Обычно каждый из них отвечал лишь за свой участок, а после работы спешил упражняться в боевых искусствах, так что никто толком не представлял, насколько разрослись владения Секты Цинсяо.
Пока не услышишь — не узнаешь, а услышишь — так и обомлеешь.
Оправившись от потрясения, все они пришли в восторг: за исключением выходцев из клана Цинь, остальные ученики происходили из бедных семей. Для них прежде даже иметь достаточно еды и одежды было несбыточной мечтой, а теперь каждый день было мясо — разве это не великое счастье?
Янь Цзюэдин испытывал самые противоречивые чувства: ведь когда он только поднялся на гору, Секта Цинсяо была в совершенном упадке. Вспоминая прошлое, он и сам поражался происшедшему.
Он невольно перевёл взгляд на Ли Цинцю: хоть многими делами и распоряжался Чжан Юйчунь, окончательное решение всегда принимал Ли Цинцю.
Он никогда не забудет ту дождливую ночь, когда Ли Цинцю преследовал и убивал учеников Альянса Семи Гор.
После той ночи он понял, что истинная опора Секты Цинсяо — это Ли Цинцю, а Цзян Чжаося — лишь клинок, выставленный напоказ.
Когда Чжан Юйчунь закончил доклад, Ли Цинцю объявил задачи, которые Секта Цинсяо должна выполнить в течение следующего года.
Сперва речь зашла о развитии секты: цели были поставлены для каждого направления хозяйства и строительства.
Затем настал черёд личного боевого мастерства.
— До конца года я поручу старейшине Яню проверить боевое мастерство каждого из вас. Те, кто, исправно исполняя свои обязанности, преуспеет в боевых искусствах, смогут унаследовать истинное учение нашей секты — Канон Изначального Хаоса.
Последние слова Ли Цинцю вызвали у учеников бурный восторг.
Кому не известно, что Канон Изначального Хаоса — сильнейшее сокровенное искусство Секты Цинсяо, способное стремительно повысить боевое мастерство? Тот, кто желает стать юным гением, прежде всего должен получить в наследие Канон Изначального Хаоса.
Ученики один за другим вскинули руки в поклоне, благодаря Ли Цинцю.
Ли Цинцю не стал тратить лишних слов и, взмахнув рукавом, отпустил всех.
Когда ученики покинули Зал Сокровенного Сердца, Ли Цинцю повернулся к Янь Цзюэдину и произнёс:
— Старейшина Янь, отныне Секта Цинсяо встала на должный путь. Впредь и в речах, и в делах должен царить порядок. На твои плечи ложится тяжкое бремя, так что придётся потрудиться.
Янь Цзюэдин уловил скрытый смысл его слов, тут же вскинул руки в поклоне и с улыбкой ответил:
— Будьте спокойны, глава. Я непременно приложу все силы.
Ли Цинцю кивнул, и Янь Цзюэдин понятливо удалился, оставив Зал Сокровенного Сердца Ли Цинцю и его младшим братьям и сёстрам по учению.
Ли Цинцю принялся раздавать поручения младшим братьям и сёстрам, не обойдя вниманием даже У Маньэр.
Хотя разум У Маньэр ещё не вполне созрел, он уже мог заботиться о себе и общаться с людьми, поэтому ему поручили патрулировать гору: каждый день он тренировался в новом месте, а заодно истреблял диких хищников.
……
После собрания в Зале Сокровенного Сердца вся Секта Цинсяо погрузилась в хлопоты. Даже те ученики, что от природы были ленивы, видя усердие остальных, стыдились отлынивать от дел.
К тому же кто не мечтает стать мастером боевых искусств?
Весна и лето промелькнули незаметно. Горную дорогу протяжённостью в сотню ли наконец вымостили, и теперь оставалось лишь поддерживать её в порядке, чтобы избежать обвалов.
В один из дней, пополудни, в горном лесу.
Облачённый в синее форменное одеяние Цинь Е размахивал железным шестом. Движения его были ловкими, а удары — мощными и сокрушительными.
Этот железный шест выковал для него Чжан Юйчунь во время своего прошлого спуска с горы: весило оружие тридцать цзиней, а в длину достигало девяти чи, будучи длиннее самого юноши, и при каждом взмахе вздымало порывы свирепого ветра.
Шест достался ему полмесяца назад. Поначалу поднимать его стоило немалых трудов, но теперь Цинь Е управлялся с ним легко, да и тело его заметно окрепло.
Он сам потерял счёт тому, сколько раз повторил приёмы Покоряющего Демонов Шеста Воинств, но даже теперь чувствовал, что не постиг до конца самую суть этого искусства шеста.
Пока Цинь Е самозабвенно оттачивал Покоряющий Демонов Шест Воинств, до его слуха донеслись шаги. Скосив глаза, он заметил идущего к нему человека, убрал шест и направил ци в даньтянь.
Пришедшим оказался первый среди Тринадцати Мечей Ли — Сюэ Цзинь.
Поступив в ученики к Цзян Чжаося, Сюэ Цзинь быстро проявил свой талант и стал самым преуспевающим из тринадцати учеников. Весть об этом уже разнеслась по секте, заставив ещё больше учеников уверовать в прозорливость главы.
У Цинь Е запечатлелся в памяти этот ученик, которого так выделял наставник: однажды юноша случайно проходил мимо места, где тренировались Тринадцать Мечей Ли, и видел, сколь свирепо искусство меча Сюэ Цзиня и насколько он превосходит остальных.
— Старший брат Цинь, твоё искусство шеста поистине становится всё грознее, прямо-таки внушает трепет.
Сюэ Цзинь подошёл ближе, выражая восхищение, однако меч в его руке подсказывал Цинь Е, что тот пришёл сюда вовсе не случайно.
Цинь Е улыбнулся:
— Всего лишь упорные труды. Природный дар младшего брата Сюэ куда выше моего.
Сюэ Цзинь остановился в десяти шагах от Цинь Е и с улыбкой спросил:
— Старший брат Цинь, в последнее время я кое-что постиг в искусстве меча и захотел сойтись с кем-нибудь в поединке. Размышлял я, размышлял и понял, что обратиться могу лишь к тебе. Не исполнишь ли моё желание?
«Так и знал!»
Цинь Е прищурился и отозвался:
— Разумеется, можно. Только до какой степени мы будем состязаться?
— Мы собратья по секте, так что переходить границы негоже. Кто выронит оружие, тот и проиграл. Что скажешь? — с горящим взором спросил Сюэ Цзинь.
Среди учеников второго поколения общепризнанной первой была Сюй Нин, за ней следовал Цинь Е, а третьего места пока не занимал никто. Честолюбия Сюэ Цзиню было не занимать: меч его метил на первое место.
Цинь Е поднял железный шест, направив его на Сюэ Цзиня с достоинством ученика главы секты, и обронил лишь одно слово:
— Хорошо!
Взгляд Сюэ Цзиня похолодел. Пригнувшись, он обнажил меч и ринулся на Цинь Е; двигаясь с невероятной быстротой, он мгновенно проскользнул под железный шест.
Цинь Е инстинктивно взмахнул шестом, однако тот лишь скользнул над самой головой Сюэ Цзиня.
Блеснул мечевой свет: Сюэ Цзинь вскинул клинок, метя в грудь Цинь Е. Атака была молниеносной, но в это краткое мгновение Цинь Е шагнул назад, одновременно перехватив шест одной рукой, словно схватив дракона; запястье его дрогнуло, и из него рванула сила ци.
Сюэ Цзинь мастерски применил искусство передвижения, уклонившись от древка шеста, но стоило ему попытаться подобраться ближе, как в его щёку ударила чудовищная сила, и он кубарем отлетел в сторону.
……
Стоял ясный солнечный день. Цзян Чжаося в отличном расположении духа неторопливо спускался с горы: сегодня у него появились новые мысли насчёт Искусства Управления Мечом, и он решил опробовать их, как только закончит обучать учеников.
Подойдя к горному утёсу, где обычно упражнялись Тринадцать Мечей Ли, он увидел, что ученики столпились вместе.
— Наставник идёт!
— Наставник идёт! — тихо воскликнула одна из учениц, и остальные тут же расступились и выстроились в ровный ряд, боясь промедлить хоть на миг, — столь велик был авторитет Цзян Чжаося.
Цзян Чжаося встал перед ними, обвёл всех взглядом и вдруг нахмурился. Посмотрев на Сюэ Цзиня, который упорно отворачивал лицо, он спросил:
— Что это за рана у тебя на лице? Почему оно так сильно распухло?
Половина лица Сюэ Цзиня багровела от опухоли и бросалась в глаза каждому. Под расспросами наставника юноша сгорал от стыда, готовый провалиться сквозь землю.
— Померился с кое-кем мастерством... и получил рану...
— запинаясь, пробормотал Сюэ Цзинь. При этих словах лицо Цзян Чжаося похолодело.
— С кем бился? С Сюй Нин? — допытывался Цзян Чжаося.
— Со старшим братом Цинь Е...
Услышав это имя, Цзян Чжаося смолк.
Его хорошее настроение мгновенно улетучилось. Если бы Сюэ Цзинь уступил Сюй Нин, он бы ещё понял, но как можно было проиграть Цинь Е?
Пусть Цинь Е и обучал непревзойдённый мастер, но сам-то он был посредственностью — Ли Цинцю прежде даже не снисходил до того, чтобы его наставлять! И такой человек сумел одолеть его любимого ученика?!
Взгляд Цзян Чжаося, устремлённый на Сюэ Цзиня, стал недобрым, и юноша не смел поднять на него глаз.
Тем временем Цинь Е пришёл в секту, отыскал Ли Цинцю, положил железный шест на землю и опустился перед ним на колени.
В этот момент Ли Цинцю как раз отчитывал Ли Сыфэна: пятнадцатилетний Ли Сыфэн стоял, отбывая наказание, и, заметив коленопреклонённого Цинь Е, с любопытством уставился на него.
— Прошу наставника наказать меня!
— глухо произнёс Цинь Е, коснувшись лбом земли.
Ли Цинцю в недоумении спросил:
— За что же мне тебя наказывать?
— Я по неосторожности ранил младшего брата Сюэ Цзиня.
— Что стряслось? Расскажи всё подробно, без утайки.
Ли Цинцю нахмурился: Сюэ Цзинь был не просто любимым учеником Цзян Чжаося, но и тем, в ком он сам надеялся увидеть в будущем последователя пути бессмертных.
Ли Сыфэн с изумлением взглянул на Цинь Е, но затем, видимо, о чём-то догадался, и лицо его расплылось в ехидной усмешке.