Услышав, как Го Цзыянь назвал Ли Цинцю прямо по имени, ученики Секты Цинсяо мгновенно разгневались. Ли Сыфэн, стоявший рядом с Чжан Юйчунем, тотчас собрался выступить вперёд, но Чжан Юйчунь остановил его, подняв руку.
— Как вы смеете представлять мир боевых искусств Чжунтяня? — спросил Чжан Юйчунь.
Го Цзыянь хмыкнул:
— Почему же не могу? Нынешний первый мастер Центральной провинции Чжунтянь в августе прошлого года потерпел от меня поражение. Скажи, на каком основании я не могу представлять наш мир боевых искусств?
В этом глухом к вестям мире жители Гучжоу мало знали о бурных событиях Центральной провинции Чжунтянь; разве что великие потрясения Поднебесной могли разойтись повсюду.
Собравшиеся ученики Секты Цинсяо и зеваки не знали, кто такой первый в мире боевых искусств Чжунтяня, однако воин, одолевший сильнейшего мастера целой провинции, определённо был не слаб.
На какое-то мгновение все были ошеломлены Го Цзыянем.
Чиновник, стоявший за спиной Го Цзыяня, хранил молчание: было очевидно, что ещё до прихода сюда он знал о намерении воина бросить вызов главе Секты Цинсяо.
— Чтобы сладить с тобой, нашему главе незачем вмешиваться. Раз ты сумел одолеть первого в боевых искусствах Чжунтяня, значит, настоящий первый мастер Чжунтяня — это ты. А я в мире боевых искусств Гучжоу занимаю лишь второе место. Поглядим, одолеет ли меня, второго в Гучжоу, этот первый номер из Чжунтяня!
Голос донёсся сзади, и ученики, услышав его, разом просияли от радости.
Стоявшие позади Чжан Юйчуня ученики расступились, и вперед неспешным шагом вышел Цзян Чжаося.
Паломники же принялись тихо переговариваться. До великой битвы у Управы провинции именно Цзян Чжаося официально считался сильнейшим мастером Секты Цинсяо, и именно он заложил основу её известности.
Го Цзыянь посмотрел на Цзян Чжаося и нахмурился: чутьё подсказывало ему, что стоящий перед ним человек очень опасен.
«Эта Секта Цинсяо и впрямь непроста!»
Го Цзыянь втайне поразился. Он явился сюда лишь затем, чтобы испытать боевые навыки Ли Цинцю; даже потерпи он поражение, на глазах у всех, да ещё и при наличии императорского указа, Ли Цинцю ни за что не посмел бы его убить.
Но теперь на его пути неожиданно возник другой человек, и это застало его врасплох.
Слова Цзян Чжаося прозвучали чересчур дерзко и разожгли в нём дух соперничества. Забыв о прежних планах, он решил сперва проучить этого наглеца.
И пусть этот человек казался трудным противником, страха он не испытывал!
— Ну что ж, начнём! Найдём место для поединка!
Го Цзыянь вскинул руку, не сводя с Цзян Чжаося пристального взгляда и бросая ему вызов.
— В нашей Секте Цинсяо тоже есть свои правила. Если хочешь поединка — идём на Арену Боевых Искусств. Оттуда открывается широкий обзор, и больше людей сможет увидеть наше мастерство.
Цзян Чжаося говорил бесстрастно. Прошлая великая битва у Управы провинции не принесла ему удовлетворения: хоть он и убил немало людей, среди них не нашлось ни одного достойного соперника.
Сегодня ему предстояло сойтись с первым мастером Чжунтяня — пусть даже эти притязания не обязательно были правдой, — и он с нетерпением ждал схватки.
Он решил встретить Го Цзыяня той же силой, какую обратил бы против Демонического Императора, — как раз чтобы явить миру всю мощь Секты Цинсяо!
— Идёт!
Го Цзыянь охотно согласился; огонь во взгляде Цзян Чжаося распалял его азарт.
Он обожал побеждать таких надменных гениев!
……
Во Дворе Линсяо Ли Цинцю как раз упражнялся с Чжао Чжэнем. Хоть Чжао Чжэнь и был мал годами, его дарование в воинском искусстве поражало: во всей секте не нашлось бы никого, кто проявил бы в боевом Дао больше таланта, чем он.
Вступив в Секту Цинсяо, Чжао Чжэнь освоил немало боевых искусств, и в бою его приёмы были поистине бесконечно переменчивы. Однако перед лицом Ли Цинцю он чувствовал лишь досаду: каждый его удар уходил в пустоту.
Ли Цинцю улыбнулся и сказал:
— Потому-то я и велел тебе не торопиться. Ты ещё слишком мал: сколь бы отточенными ни были приёмы, без должной скорости и физической силы всё это тщетно.
Он подметил, что Чжао Чжэнь слишком полагается на свой природный дар: теперь мальчик повадился без конца разучивать новые боевые искусства, а затем щеголять ими.
Так дело не пойдёт!
Техники — вот фундамент, а внешнее искусство — лишь средство для боя.
Чжао Чжэнь удручённо возразил:
— Но я вовсе не ленюсь! Каждый день я трачу по два шичэня на технику внутренней работы и ни разу не дал себе поблажки.
— Тогда трать три шичэня, четыре. Ты ещё молод, и наставник не обременяет тебя поручениями.
Ли Цинцю улыбнулся, попутно уклоняясь от атак Чжао Чжэня.
Чжао Чжэнь скривил губы, но движения его рук стали только быстрее.
В этот момент во двор быстро вошёл старший брат Юань Ли — Юань Ци. Встревоженно он произнёс:
— Глава, беда! Старейшина Цзян сошёлся с кем-то в поединке и, кажется, убил человека!
Услышав это, Чжао Чжэнь остановился и повернулся к Юань Ци.
Ли Цинцю же не придал этому значения и небрежно бросил:
— Если убитый не наш ученик, не обращайтесь ко мне.
Не то чтобы ему и впрямь было всё равно — просто он не мог вмешаться лично. Лишь оставаясь в стороне, он сохранял возможность позже сделать вид, будто ничего не знал, оставляя пространство для манёвра при любом исходе.
«А этот Третий младший брат бьёт без пощады», —
мысленно усмехнулся Ли Цинцю. Хоть он и не знал, кого именно убил Цзян Чжаося, но понимал: на то наверняка была веская причина.
Как бы ни был Цзян Чжаося холоден и надменен нравом, он никогда не обижал учеников и даже порой наставлял их в тренировках; втайне ученики очень высоко оценивали его.
Юань Ци почесал в затылке и, не став больше спорить, развернулся и выбежал из двора.
Ли Цинцю взглянул на Чжао Чжэня и добродушно усмехнулся:
— Хочешь поглазеть — ступай.
Чжао Чжэню ещё не исполнилось и шести лет; проведав, что кого-то убили, он просто не мог совладать с любопытством.
— До свидания, наставник!
Чжао Чжэнь пустился наутёк, боясь опоздать и пропустить всё самое интересное.
Ли Цинцю подошёл к длинному столу, сел и вызвал Панель Наследия.
Сейчас ему крайне нужен был ученик с Пониманием магических массивов: полученный в награду за передачу наследия «Базовый свод магических массивов» до сих пор никому из учеников не удавалось успешно перенять.
Он пробовал поручить его двум ученикам с высочайшей верностью, но, увы, безуспешно.
На пути бессмертия даже в магических массивах всё решает врождённый дар.
Нынешняя Секта Цинсяо уже заложила прочные корни и в боевой мощи не нуждалась; куда больше Ли Цинцю заботили таланты в других областях.
Магических массивов и пути пилюль не хватало сильнее всего; для секты бессмертных эти два пути были жизненно важны и незаменимы.
Именно из-за нехватки этих двух искусств Зал Небесных Ремесел оставался самым праздным из семи залов: обычное оружие можно было просто купить, для строительства хватало наёмных мастеров, так что Чжу Янь в будни лишь играла на цине да писала картины.
Ли Цинцю просмотрел сведения обо всех учениках, но, увы, так и не нашёл желанного самородка.
Численность учеников Секты Цинсяо росла, но гении по-прежнему оставались недосягаемой редкостью, и даже посредственный уровень способностей к бессмертию и Понимания всё ещё считался отличительным знаком одарённости.
Не успел он посидеть и немного, как во двор вошла Ли Дунъюэ. Подойдя прямиком к нему, она села рядом и предложила ввести ранги для тех, кто не входил в залы секты: поскольку число учеников залов ограничено, всегда находились усердные послушники, остававшиеся за бортом, а это подрывало общее рвение.
— Похоже, разделение на внутреннюю и внешнюю ветви придётся ввести раньше срока, — заметил Ли Цинцю.
Подобное начинание не сводилось к простой раздаче званий: требовалось конкретно разграничить содержание и привилегии, чтобы у учеников был стимул стремиться к высшим ступеням.
Ли Дунъюэ улыбнулась:
— Старший брат боится хлопот? Тогда можно вовсе не набирать учеников: меньше людей — меньше забот.
Ли Цинцю покачал головой:
— В цзянху человек себе не хозяин. Нам нельзя останавливаться. В будущем наши враги станут лишь сильнее, и, возможно, нам придётся столкнуться с высоко стоящими святыми мира смертных. Если не укреплять собственные силы — нас ждёт лишь вечная погибель.
Ли Дунъюэ посерьёзнела:
— Не тревожься, пока что средств секты с избытком хватает на все расходы, к тому же я ищу новые источники дохода. Ожидаемая прибыль Зала Странствий весьма внушительна: к нашей Секте Цинсяо обращаются богатейшие люди и даже сановники.
Ли Цинцю кивнул, и они вполголоса продолжили обсуждать дела секты.
На душе у него было тепло: младшая соученица, некогда бегавшая за ним по пятам, теперь могла в одиночку держать ответ за целое дело и нести столь важные обязанности.
……
Воин стражи Палаты Запрета Боевых Искусств Го Цзыянь не погиб от руки Цзян Чжаося, но от смерти был на волосок. Чиновник, доставивший императорский указ, спускался с горы мрачнее тучи: он не стал бросаться угрозами, а лишь велел нести Го Цзыяня вниз.
Это событие наглядно показало всем наблюдателям мощь Секты Цинсяо.
Одни тревожились, что Секта Цинсяо навлекла на себя гнев влиятельных людей Центральной провинции Чжунтянь, другие лишь презрительно отмахивались.
Едва Го Цзыянь убрался, как к Чжан Юйчуню потянулись представители многих знатных семей, уверяя, что могут помочь Секте Цинсяо уладить это дело и даже сохранить связи с Центральной провинцией Чжунтянь.
Наступила весна.
Отец Цинь Е, Цинь Цзюэ, поднялся на гору с визитом, и Чжан Юйчунь принял его лично.
Оглядев убранство покоев Зала Управления Духами, Цинь Цзюэ с восхищением произнёс:
— Обстановка весьма самобытна. Неплохо, неплохо.
Чжан Юйчунь налил гостю чаю и с улыбкой сказал:
— Всё это подарки. По мне, так веет стариной, но почтенные старшие твердят, будто в обители власть имущего непременно должны чувствоваться глубокие корни — только тогда она внушает трепет.
Цинь Цзюэ подошёл к столу, сел и со вздохом произнёс:
— Сколько лет минуло... В сравнении со знатными семьями, выстроившимися на горе в очередь, наш клан Цинь — сущая пыль. Не порекомендуй меня старший Ян, боюсь, сейчас я не имел бы даже права увидеться с вами.
— Не стоит так говорить. Ваш сын — второй ученик нашего главы, и одного этого довольно, чтобы связь между кланом Цинь и Сектой Цинсяо была куда ближе. Секта Цинсяо растёт — и ваш клан Цинь тоже станет сильнее.
Чжан Юйчунь с улыбкой покачал головой.
Эти речи легли Цинь Цзюэ на сердце, и лицо его расплылось в улыбке.
Поправив полы одежд, Цинь Цзюэ стёр с лица улыбку и серьёзно произнёс:
— Но перейдём к делу. Я поднялся на гору, дабы поведать Секте Цинсяо об одном важном деле. Думаю, узнав подробности, вы ни за что его не упустите.
Чжан Юйчунь заинтересовался и спросил:
— Что за дело?
Цинь Цзюэ понизил голос:
— Вести об эликсире бессмертия.
— Неужто и брат Цинь верит в столь нелепые предания? — покачав головой, со смехом произнёс Чжан Юйчунь.
При упоминании эликсира бессмертия ему сразу вспомнился император.
Сколько людей погубил император ради эликсира бессмертия?
Цинь Цзюэ продолжил:
— Не спеши, сперва выслушай до конца. Самого эликсира бессмертия и вправду нет, однако есть человек, способный его изготовить. Ты, верно, слышал слухи, что нынешний государь тоже ищет это снадобье. Поэтому об этом нельзя проронить ни слова: если весть разойдётся, государь непременно обезумеет.
Чжан Юйчунь нахмурился:
— Какой же колдун-еретик посмел утверждать, будто способен изготовить эликсир бессмертия?
— Не колдун-еретик, а знатный род алхимиков с тысячелетней историей. Они и впрямь создавали чудесные снадобья: возвращали правителей к жизни, превращали малых детей в непревзойдённых мастеров и даже возвращали людям молодость. Государи всех династий приглашали их выйти из уединения. На их долю не раз выпадали расправы, но они всякий раз умудрялись выжить — говорят, именно благодаря своим чудесным пилюлям.
— Наш клан Цинь годами ведёт торговлю по рекам, и некоторое время назад на берегу большой реки мы спасли тяжелораненого. Он непременно хотел увидеться с моим отцом и лишь ему открыл, кто он такой. Он — наследник того самого клана алхимиков. Ему нужны люди, способные спасти его дочь, и коли её выручат, они с дочерью готовы служить спасителям всю жизнь, отдавая всё, на что способны.
Выпалив всё на одном дыхании, Цинь Цзюэ заметно расслабился.