Движения Ли Сыфэна были молниеносны. Юэ Чжэньчуань, гроза цзянху Гучжоу, закалённый в сотнях битв, всё же был застигнут врасплох: инстинктивно он хотел отступить, но Ли Сыфэн вцепился ему в одежду на груди.
В мгновение ока Юэ Чжэньчуань выбросил колено навстречу, чтобы остановить рвущегося вперёд Ли Сыфэна.
Зависший в воздухе Ли Сыфэн не ожидал столь быстрой реакции и тут же ударил левой ладонью по колену Юэ Чжэньчуаня.
Раздался глухой удар!
Ли Сыфэна отбросило прочь. Приземлившись, он пошатнулся и плюхнулся на траву. В правой руке он сжимал окровавленный клок ткани, вырванный из одеяния Юэ Чжэньчуаня.
Юэ Чжэньчуань тоже отступил на несколько шагов. Восстановив равновесие, он опустил взгляд: на груди багровели пять кровавых полос, от вида которых у него внутри всё похолодело.
Он поднял глаза на Ли Сыфэна, лицо его сделалось свирепым, и сквозь стиснутые зубы он процедил:
— А ты жестокий парень, братец! И когда это Секта Цинсяо породила такого гения?
В мире боевых искусств гениев не счесть, но ещё никогда сопливому мальчишке не удавалось ранить его. Ярость в его груди смешивалась с изумлением.
Ли Сыфэн громко крикнул:
— Вы двое, живо на гору! Я немного задержу их и сразу догоню!
Ли Сыцзинь только хотела заговорить, но Сюй Нин утащила её за собой.
Юэ Чжэньчуань не спешил бросаться в погоню: две девчонки лет десяти с небольшим не представляли никакой угрозы, да и до Секты Цинсяо отсюда лежал неблизкий путь.
— Ты знаешь, кто я такой? Во всём Гучжоу найдётся немного смельчаков, что посмели бы сказать мне подобное, — с холодной усмешкой глядя на Ли Сыфэна, произнёс Юэ Чжэньчуань.
Ли Сыфэн достал из-за пояса кинжал, наставил клинок на Юэ Чжэньчуаня и с насмешкой бросил:
— Один человек уже говорил мне похожее. А стоило сойтись в бою, как он от страха бросился бежать и без конца бил поклоны, вымаливая пощаду.
Сердце Ли Сыфэна бешено колотилось от напряжения: он чувствовал, что стоящий перед ним противник не чета прежним, он смертельно опасен.
Юэ Чжэньчуань холодно хмыкнул и ринулся на Ли Сыфэна. Бурлящая внутренняя ци вырвалась наружу, закручиваясь вокруг его тела порывами яростного ветра; он сложил ладони, словно когти, и непрестанно пытался схватить Ли Сыфэна, а тот поспешно уворачивался.
Ступив на первый ярус Сферы Вскармливания Начала, Ли Сыфэн обрёл куда большую скорость реакции и стал заметно проворнее. Пока он не сражался с Третьим старшим братом, он вообще не ощущал давления — остальные казались ему слишком медлительными.
Но на этот раз перед Юэ Чжэньчуанем душу сковал страх. Собственной скорости отчаянно не хватало: юноша лишь жалко уклонялся, не имея возможности ответить ударом.
Вскоре он отступил к земляному склону — пятиться стало некуда. К счастью, он уже довольно долго практиковал Искусство Быстрого Ветра: проскользнув у Юэ Чжэньчуаня под мышкой, Ли Сыфэн оттолкнулся от земли и, выгнувшись назад, словно взмывшая из воды рыба, легко опустился на склон.
Юэ Чжэньчуань резко обернулся, но никого не увидел, а подняв взгляд, обнаружил противника наверху склона. Стыд и ярость захлестнули его, исказив черты лица жуткой гримасой.
— Тьфу на тебя!
Ли Сыфэн смачно плюнул в Юэ Чжэньчуаня и, развернувшись, бросился наутёк.
Зазевавшийся Юэ Чжэньчуань не успел уклониться: плевок угодил прямо в лицо. От неожиданности он застыл на месте.
В тот же миг из лесной чащи высыпали воины Альянса Семи Гор. Они только что видели, как Ли Сыфэн вспорхнул из-за спины Юэ Чжэньчуаня, и замерли в растерянности, не веря собственным глазам, пока один из них наконец не пришёл в себя.
Стерев с лица слюну, Юэ Чжэньчуань обернулся к своим ученикам и глухо рявкнул:
— Немедленно поднимайтесь на гору! Утопим Секту Цинсяо в крови!
С этими словами он первым взмыл в воздух и, применив цингун, понёсся в горный лес.
Тем временем в другом месте.
Ли Сыфэн, проворный, как барс, стремительно нёсся через горный лес. Временами он пускал в ход обе руки, перемахивая через поваленные стволы и валуны, преграждавшие путь; угнаться за ним не сумел бы не то что обычный человек, но даже дикий зверь.
Однако сейчас по пятам за ним гнался мастер боевых искусств.
Ли Сыфэн оглянулся на бегу и увидел, как Юэ Чжэньчуань быстро перескакивает с ветки на ветку: стоило ему оттолкнуться носком сапога, и он улетал далеко вперёд, словно летел среди крон.
Расстояние между ними стремительно сокращалось!
Стиснув зубы, Ли Сыфэн принялся разгонять по телу ци. Он даже не осознавал, что его владение Искусством Быстрого Ветра растёт: движения, на которые он прежде не осмеливался, теперь удавались ему без единого падения.
Вжух —
Мощный порыв ветра ударил в спину. Ли Сыфэн машинально уклонил голову и краем глаза заметил налетающего на него орлом Юэ Чжэньчуаня с выставленной вперёд железной ладонью.
Увернуться Ли Сыфэн не успел: удар пришёлся точно в спину. Изо рта у него вырвалась струя крови, тело метнулось вперёд и с размаху рухнуло в заросли.
……
Солнечный свет проникал в лес. На открытой площадке, погружённый в медитацию, сидел Цзян Чжаося. Вокруг него остриём вниз парили девять длинных мечей, едва заметно подрагивая. Руки его покоились на коленях ладонями кверху, а полы форменного одеяния тихо колыхались.
С тех пор как он сосредоточился на Искусстве управления мечом Тайцзюэ, успехи его в культивации росли не по дням, а по часам — ныне он уже умел управлять девятью мечами.
Каждый день он приходил сюда упражняться в одиночестве. Здесь проходила дорога, ведущая к Секте Цинсяо: никто ему не мешал, и заодно он мог оберегать секту от вторжения врагов.
— Третий старший брат! Беда!
Издалека донёсся плачущий крик. Цзян Чжаося резко распахнул глаза, обернулся и увидел, как младшая соученица Ли Сыцзинь бежит к нему вместе с Сюй Нин.
Увидев залитое слезами лицо Ли Сыцзинь, он почувствовал, как сердце у него упало.
Он взмахом руки призвал мечи — девять клинков вернулись в ножны за его поясницей. Когда он поднялся на ноги, девять ножен за спиной с тяжёлым стуком ударились друг о друга.
Он шагнул навстречу Ли Сыцзинь и её спутнице, и они быстро сошлись.
— Множество врагов идут в горы за нами! Мой брат остался задержать их. Третий старший брат, скорее спаси его! — взволнованно заговорила Ли Сыцзинь.
Услышав это, Цзян Чжаося сразу спросил:
— В какую сторону?
Ли Сыцзинь обернулась и указала. Цзян Чжаося тут же сорвался с места, бросив на ходу лишь:
— Вы двое, немедля поднимайтесь на гору и нигде не останавливайтесь.
Глядя, как силуэт Цзян Чжаося быстро скрывается в горном лесу, Ли Сыцзинь невольно взглянула на Сюй Нин и с тревогой спросила:
— Столько врагов... справится ли Третий старший брат один?
Сюй Нин не ответила, а поторопила её:
— Ты скорее иди на гору и предупреди наставника, а я последую за ним и посмотрю.
— А ты справишься? — с сомнением спросила Ли Сыцзинь.
Сюй Нин бросила на неё короткий взгляд:
— Не трать время попусту. Люди погибнут.
Вспомнив, что Ли Сыфэн прямо сейчас может стоять на краю гибели, Ли Сыцзинь стиснула зубы и тут же повернулась, направляясь вверх по тропе.
Сюй Нин глубоко вдохнула, взгляд её стал решительным, и она устремилась следом за Цзян Чжаося.
……
Сердце Цзян Чжаося сгорало от тревоги: расходуя ци, он применил Искусство Быстрого Ветра и стремительно понёсся вниз с горы.
Всю дорогу ему вспоминались картины детства Ли Сыфэна. С тех пор как наставник привёл мальчика на гору, Цзян Чжаося терпеть его не мог: чумазый, с вечно текущими из носа соплями, он то и дело изводил Старшего Брата-Наставника.
Это впечатление держалось до последних двух лет, пока не начало меняться. Теперь, когда они сами управляли Сектой Цинсяо, решительность, с которой Ли Сыфэн действовал в трудных делах, заставила Цзян Чжаося полностью переменить своё мнение.
Он понял, что Ли Сыфэн — одарённый юноша, из которого выйдет толк, и если как следует его воспитать, он сможет плечом к плечу помогать Старшему Брату-Наставнику.
И вот теперь Ли Сыфэн мог оказаться в беде. Мысль о том, что их прекрасное будущее готово пойти прахом, не позволяла ему сдержать убийственное намерение.
Он мчался всё быстрее — настолько быстро, что даже перестал замечать окружающую обстановку.
Спустя неизвестно сколько времени перед его взором наконец предстала толпа: люди цзянху в синих боевых одеждах рассеялись по сосновому лесу, словно злые духи, поджидающие его на пороге преисподней.
Внимание его тут же привлекла одна фигура; глаза Цзян Чжаося расширились и налились кровью.
Юэ Чжэньчуань раз за разом методично наступал на лицо Ли Сыфэна. Ли Сыфэн лежал на земле, лишь вздрагивая от каждого удара ноги, и невозможно было понять, жив он ещё или мёртв.
— Не смей!
Цзян Чжаося взревел. Правой рукой он скользнул к поясу и выхватил меч: звон выходящего из ножен клинка был настолько громким, что сотни учеников Альянса Семи Гор разом обернулись на звук.
Юэ Чжэньчуань со свирепой усмешкой на лице повернул голову. Заметив быстро приближающегося Цзян Чжаося, он ничуть не встревожился — напротив, усмехнулся ещё страшнее.
— Пришёл очень кстати! Этот щенок уже искалечен, надеюсь, ты сможешь как следует меня позабавить!
Юэ Чжэньчуань громко расхохотался, пинком отшвырнул Ли Сыфэна и устремился к Цзян Чжаося. Прочие ученики Альянса Семи Гор обнажили оружие и быстро обошли юношу со спины, отрезая путь к отступлению.
И вдруг...
Юэ Чжэньчуань увидел, как мечи за спиной Цзян Чжаося один за другим вылетают из ножен и закруживаются вокруг него. От этого зрелища зрачки его расширились — словно перед ним предстал оживший мертвец.
……
В доме Ли Цинцю писал книгу тайных техник: он собирался запечатлеть на бумаге все магические искусства, которые ему довелось получить. Ли Дунъюэ стояла рядом и растирала для него тушь.
— Старший брат, почерк у меня совсем некрасивый... Как научиться писать изящно?
тихо спросила Ли Дунъюэ с надеждой в голосе.
Ли Цинцю ответил:
— Через несколько месяцев я велю Юйчуню пригласить на гору нескольких учёных мужей, чтобы они научили вас писать и читать.
Грамотность в Секте Цинсяо была на крайне низком уровне. В детстве Ли Цинцю едва не сходил с ума, обучая младших братьев и сестёр письму, а выходцы из горных селений, Семь сынов Цинсяо, и вовсе никогда не держали в руках книг.
Даже оказавшись в этом древнем мире, Ли Цинцю считал чтение очень полезным: оно развивает мышление и расширяет кругозор, ведь книги суть символ того, как меняются Небо и Земля.
— А можно купить побольше книг? От наставника и деда-учителя осталось так мало, они мне давно наскучили.
— Разумеется, можно.
Ли Цинцю делал два дела сразу, непринуждённо беседуя с Ли Дунъюэ.
Внезапно кисть в его руке замерла.
Перед глазами у него всплыла строка:
【Поскольку Секта Цинсяо впервые отразила нападение враждебных сил, Наследие преодолело бедствие; получен один шанс извлечь судьбу】
Отразила нападение враждебных сил?
Что же произошло?
Ли Цинцю не испытал радости от полученной награды: он нахмурился, и мысли его понеслись стремительно, как молния.
Чтобы говорить о целой вражеской силе, их должно быть немало.
Он ничего не слышал, а значит, место сражения было далеко от Секты Цинсяо.
Неужели беда случилась у подножия горы?
Он тут же положил кисть и, бросив на ходу лишь одну фразу, поспешил наружу:
— У меня дело. Присмотри тут за меня и не давай ученикам подглядывать.
Ли Дунъюэ только хотела ответить, а Ли Цинцю уже выскочил за дверь.
Выбежав во двор, Ли Цинцю сразу применил Искусство Быстрого Ветра и помчался вниз с горы.
Не успел он спуститься и на ли, как повстречал запыхавшуюся Ли Сыцзинь. Увидев его, девочка страшно разволновалась и торопливо выложила всё, что с ними приключилось.
Ли Цинцю некогда было её утешать, и он ринулся в указанном ею направлении.
Всю дорогу Ли Цинцю терзала та же тревога, что и Цзян Чжаося. Открыв Панель Наследия и убедившись, что число учеников не уменьшилось, он немного успокоился, но терять бдительность не смел и то и дело снова заглядывал в панель.
Прошло время, за которое обычно сгорает палочка благовоний.
Ли Цинцю наконец увидел в сосновом лесу Цзян Чжаося, Сюй Нин и Ли Сыфэна. Повсюду на земле лежали тела, а стволы многих сосен были залиты кровью.
Цзян Чжаося, весь в крови, сидел на земле, прижимая к себе Ли Сыфэна; обессилевшая Сюй Нин опустилась рядом и тоже тяжело дышала. Состояние её было чуть лучше — лишь волосы слегка растрепались.
У Ли Цинцю от увиденного упало сердце. Он быстро подошёл к Цзян Чжаося, поднёс пальцы к носу Ли Сыфэна и, убедившись, что тот ещё дышит, невольно вздохнул с облегчением.
Но при виде двух младших братьев по учению, с головы до ног залитых кровью, он не мог сдержать ярость.
Цзян Чжаося поднял взгляд на Ли Цинцю и слабым голосом проговорил:
— Старший брат, выходит, ты был прав: цзянху и поле боя — совсем разные вещи. Не говоря уже о тысячах воинов, мне хватило одних нескольких сотен бойцов, чтобы все мои мечи пришли в негодность…