В Новом дворе собравшихся учеников стало куда меньше. Заметив, что мастера всё ещё заняты делом, Чжан Юйчунь отвел Ли Цинцю в сторону.
— Старший брат, может, попросить младшего брата Цзяна сходить туда? Мне всё кажется, что эта Секта Цзюэшэн не так проста, они же намеренно нас провоцируют, — нахмурившись, сказал Чжан Юйчунь.
Секта Цинсяо развивалась, и к сегодняшнему дню число учеников уже перевалило за сотню — размах был внушительный. Он всё сильнее дорожил всем этим, и при обдумывании дел опасений у него возникало куда больше, чем прежде.
Ли Цинцю усмехнулся:
— Ничего страшного. Янь Цзюэдин уже совсем не тот, что раньше. Пусть он ещё не достиг второго слоя, но его сила намного превосходит прежнюю. К тому же туда отправилась и Нин-эр.
Что означает пятый слой Сферы Вскармливания Начала?
Ли Цинцю не смел утверждать, будто она первая под небом, но уж прижать к ногтю весь мир боевых искусств Гучжоу ей точно было под силу.
К тому же, если найдётся противник, с которым не совладает даже Сюй Нин, то и Цзян Чжаося вряд ли сумеет победить — так не лучше ли сберечь его доброе имя?
— Вот как?
Чжан Юйчунь всё ещё беспокоился, но Ли Цинцю лишь похлопал его по плечу и без лишних слов вернулся к мастерам — приглядывать за работой.
Раз уж решено утвердить почитание, следовало со всей основательностью создать собственную мифологическую систему. Пять Изначальных Состояний станут вершиной мифов Секты Цинсяо, и здесь нельзя было допустить ни малейшей оплошности.
Он уже решил в будущем воздвигнуть даосские обители в честь Пяти Изначальных Состояний, затем сотворить ещё больше божеств и продолжить строительство святилищ вниз по склону.
Он намеревался проложить Ступени Искания Дао от самого подножия к вершине горы: по ним смогут подниматься паломники для поклонения, а в грядущем они послужат испытанием для новых учеников.
Разумеется, всё это оставалось пока лишь замыслами, сокрытыми в его сердце.
Будучи главой, Ли Цинцю обладал властью воплотить в жизнь всё, чего пожелает.
...
Когда Янь Цзюэдин со спутниками добрался до водопада, возле которого обосновалась Секта Цзюэшэн, утро уже сменилось полуднем: даже для людей боевых искусств расстояние в сотню ли требовало времени.
Чем ближе они подходили к Секте Цзюэшэн, тем сильнее распалялся гнев Янь Цзюэдина. Он даже не обратил внимания на то, как странно было, что Су Силин поспевала за ними.
Отобранные им ученики состояли в секте больше года; хотя столь долгий путь и заставил их взмокнуть от пота, всё же никто не сгибался пополам, упираясь руками в колени и жадно глотая воздух.
Появление Янь Цзюэдина и остальных привлекло внимание учеников Секты Цзюэшэн: те один за другим побросали орудия труда и обернулись, вглядываясь в сторону гостей из Секты Цинсяо.
— Кто тут главный?! А ну выходи!
— рявкнул Янь Цзюэдин. Он казался разъярённым, но в душе предвкушал схватку.
С тех пор как он начал практиковать Канон Изначального Хаоса, ему так и не представился случай размахнуться во всю мощь, и теперь не терпелось проверить, насколько он стал силён.
Его окрик, подобно львиному рыку, раскатился по горам — даже грохот водопада не смог его заглушить.
Шедшая позади Су Силин втайне поразилась: неужели у этого человека такая могучая внутренняя сила?
Она слышала о Великом герое Укротителе Драконов, но в её глазах так называемый Небесный список был сплошным посмешищем. Теперь же стало ясно: громкая слава не бывает беспочвенной.
Впрочем, Янь Цзюэдин лишь удивил её, но вовсе не показался опасным.
Она уже ощутила поблизости жуткую ауру, однако, сколько ни оглядывалась по сторонам, так и не смогла разглядеть, где укрылся этот человек.
— Вы из Секты Цинсяо? — спрыгнув с помоста, надменно спросил один из учеников Секты Цзюэшэн и направил саблю на Янь Цзюэдина.
Остальные ученики Секты Цзюэшэн тоже недобро усмехнулись, уставившись на людей из Секты Цинсяо, словно на добычу.
— Ещё спрашиваешь! Ты здесь за главного?!
— взревел Янь Цзюэдин. Он шагнул вперёд; одежды его вздулись, а сам он походил на ступающего тигра и излучал грозную мощь.
— Ты ищешь этого владыку?
Зычный голос раскатился по горам, заставив всех из Секты Цинсяо вскинуть головы. За исключением Янь Цзюэдина, Сюй Нин и Су Силин, остальные ученики вытаращили глаза от изумления.
Их взоры устремились к вершине огромного водопада: там стоял Янь Уцзинь. Брызги разлетались вокруг него, пока он с высоты надменно взирал на пришельцев из Секты Цинсяо.
Водопад вздымался добрых десять чжанов в высоту. Под взглядами учеников Секты Цинсяо Янь Уцзинь спрыгнул вниз и, точно дикий гусь, опустился у берега озера. Ноги его даже не дрогнули — он встал как вкопанный. Столь безупречный цингун заставил учеников Секты Цинсяо остолбенеть.
Цинь Е крепче сжал в руке железный шест: уже по одному этому цингуну он понял, что стоящий перед ними человек отнюдь не прост.
Лицо Янь Цзюэдина тоже сделалось предельно серьёзным: прыгни он сам с высоты в десять чжанов, не смягчив падения, его ноги точно не выдержали бы такой нагрузки.
Мастерство этого человека было непостижимо!
Янь Уцзинь окинул взглядом людей из Секты Цинсяо и вскоре нахмурился. В то же мгновение из соседней рощицы вышел Тан Цзыци.
— Великий герой Укротитель Драконов, Янь Цзюэдин... После поединка со Святым Меча Лазурного Моря от тебя не было ни слуху ни духу. Кто бы мог подумать, что ты примкнёшь к Секте Цинсяо.
Тан Цзыци не сводил глаз с Янь Цзюэдина, неспешно приближаясь и продолжая говорить.
Янь Цзюэдин покосился на него, нахмурившись ещё сильнее. Поразмыслив мгновение, он наконец вспомнил и удивлённо спросил:
— Тан Цзыци из клана Тан в Линьчуане?
Тан Цзыци усмехнулся:
— С той беседы в Сюаньдане прошло пять лет. Не думал, что брат Янь всё ещё помнит меня.
Янь Цзюэдин не выказал ни капли радости и настороженно спросил:
— Ты выходец из знатной семьи. В те дни ты странствовал по Сюаньдану, так с чего вдруг теперь связался с людьми цзянху? И каково твоё положение в Секте Цзюэшэн?
Увидев, как грозная аура Янь Цзюэдина рассеялась, ученики Секты Цинсяо занервничали.
Одно лишь словосочетание «знатные семьи» давило на учеников колоссальным грузом.
Все они происходили из бедноты, и с тех самых пор, как начали что-то понимать, родители твердили им: со знатными родами связываться нельзя.
За Сектой Цзюэшэн стоял знатный род, а значит, её глубокие корни были совсем иного порядка.
Секта Цинсяо переменилась до неузнаваемости лишь благодаря помощи клана Цинь — пришедшего в упадок рода, которому было далеко до подлинной знатной семьи.
— Ах да, забыл представиться. Ныне я — заместитель главы Секты Цзюэшэн. А перед вами глава секты, Янь Уцзинь, — проговорил Тан Цзыци, указав рукой на Янь Уцзиня.
— Янь Уцзинь?
— пробормотал себе под нос Янь Цзюэдин. Сколько лет он бродил по цзянху, а такого имени не слышал ни разу.
Тан Цзыци продолжал с улыбкой:
— Вполне естественно, что ты о нём не слыхал. Он с малых лет постигал боевые искусства и упорно тренировался тридцать зим. В начале этого года он основал Секту Цзюэшэн, и тогда же первый в мире боевых искусств Цанчжоу, Божественная Ладонь Алого Пламени Чжу Улян, потерпел от него поражение. Неужто брат Янь мнит себя сильнее Чжу Уляна?
При имени Чжу Уляна лицо Янь Цзюэдина потемнело; он посмотрел на Янь Уцзиня с глубокой опаской.
С той самой секунды, как объявился Янь Уцзинь, его не покидала острая тревога, а услышав о столь громкой победе, он и вовсе понял, что дело плохо.
Пусть его и величали Великим героем Укротителем Драконов, люди в цзянху почитали прежде всего его благородство и справедливость, а вовсе не боевую силу. Рядом с такими непревзойдёнными мастерами, как Чжу Улян, он и гроша ломаного не стоил.
Видя, что Янь Цзюэдин подавлен, ученики Секты Цзюэшэн презрительно заухмылялись, тогда как ученики Секты Цинсяо приготовились к встрече с грозным врагом.
Су Силин тоже нахмурилась. Она знала Чжу Уляна — тот был далеко не заурядным мастером мира боевых искусств и всё же потерпел поражение от этого человека.
«Секте Цинсяо и впрямь не повезло…»
В душе Су Силин шевельнулось сочувствие.
Но именно в этот миг она заметила, как кто-то двинулся вперёд. Хрупкая, неприметная среди учеников Секты Цинсяо фигура... Это была Сюй Нин.
Сюй Нин прошла мимо Янь Цзюэдина, и тот, увидев её, вмиг опомнился.
Чего это я испугался?
Лязг —
Сюй Нин шагала навстречу обоим и прямо на ходу обнажила меч, направив остриё наискось к земле.
При виде этого ученики Секты Цинсяо переменились в лице: никто не ожидал, что Сюй Нин осмелится первой выйти на бой.
Янь Уцзинь и Тан Цзыци недоумевали: неужели эта девчонка посмела обнажить против них клинок?
Сюй Нин ещё не исполнилось тринадцати, но три года совершенствования на пути бессмертия разительно преобразили её: пока она шла вперёд с мечом в руке, от неё исходила острая, грозная аура, словно от обнажённого драгоценного меча.
— Девчонка, кто ты такая? — нахмурившись, спросил Тан Цзыци.
Почему Цзян Чжаося сумел прославиться на весь мир боевых искусств?
Да именно тем, что был столь юн, когда ошеломил весь мир боевых искусств.
С таким прецедентом, как Цзян Чжаося, появление в Секте Цинсяо ещё одного непревзойдённого гения вовсе не казалось невозможным.
Сюй Нин с бесстрастным лицом негромко произнесла:
— Ученица Ли Цинцю из Секты Цинсяо, Сюй Нин.
В её голосе ещё звучали детские нотки, но её убийственную ауру ощутил каждый.
Эта девчонка убивала людей!
Янь Уцзинь и Тан Цзыци мгновенно пришли к такому выводу.
Какая-то девчонка смеет бросать ему вызов!
Взгляд Янь Уцзиня стал ледяным, и он зашагал навстречу Сюй Нин.
...
Опустились сумерки. Ли Цинцю сидел во дворе, ожидая ужина.
Подошла Ли Дунъюэ, а за ней, переваливаясь с ножки на ножку, ковылял Юань Ли. Ли Цинцю повернул голову и посмотрел на двухлетнего малыша взглядом, полным ожидания.
«Расти скорее, наставник уже весь извелся в ожидании»,
— про себя подумал Ли Цинцю. Нерушимое Тело Тирана у Юань Ли ещё не пробудилось, так что скопировать его пока не представлялось возможным.
Каков в точности эффект Нерушимого Тела Тирана, пока оставалось неизвестным; в ожидании он мог также присмотреться, не объявится ли какая-нибудь другая могущественная судьба.
Ли Дунъюэ присела рядом с Ли Цинцю и спросила:
— Неужели ты совсем за них не тревожишься?
Ли Цинцю с улыбкой ответил:
— Будь спокойна, ничего дурного не случится.
— Ты веришь в старейшину Яня или в свою ученицу? — не отставала Ли Дунъюэ.
— И в того, и в другую. Откуда взяться стольким непревзойдённым мастерам? Просто путь неблизкий, дорога туда и обратно требует времени, — непринуждённо бросил Ли Цинцю.
На самом деле он вовсе не был столь безмятежен, как казалось со стороны. За весь день он уже со счёта сбился, сколько раз открывал Панель Наследия, и лишь убедившись, что число учеников не убавилось, мог успокоиться.
Ли Дунъюэ пробормотала:
— И всё же сдаётся мне, Секта Цзюэшэн непроста. В конце концов, за столько лет ни одна секта не смела посягнуть на наши земли.
В этот самый миг перед глазами Ли Цинцю всплыло оповещение:
【Ввиду того, что Секта Цинсяо впервые создала каменное изваяние мифологического божества и открыла путь к передаче традиции почитания, ты получаешь одну возможность Благодатной удачи】
Ли Цинцю опешил: он машинально подумал, будто награду активировала Сюй Нин, но никак не ожидал, что дело в каменном изваянии.
И за такое можно получить награду Наследия?
Он вдруг осознал, насколько однобоким было его понимание Наследия.
Слегка подивившись, он преисполнился горячего предвкушения Благодатной удачи.
Первая Благодатная удача помогла ему отыскать подземное духовное озеро, благодаря чему его культивация стремительно возросла; что же явит ему вторая Благодатная удача?
В этот момент...
Чжан Юйчунь быстрым шагом вошёл во двор и, подбежав к нему, с улыбкой позвал:
— Старший Брат-Наставник, каменное изваяние Дао-владыки Тайи уже высечено! Не взглянешь ли после ужина?
Ли Цинцю покачал головой:
— Ни к чему, дальше просто приглядывай за работой. Раз уж взялись утверждать почитание, нельзя проявлять небрежность. За этими пятью изваяниями нужен строгий присмотр: береги их от дождя и любых повреждений. Когда достроят обители, тогда и перенесем внутрь.
Чжан Юйчунь кивнул. Его взгляд упал на Юань Ли, и он невольно спросил:
— А с этим малышом что такое? До сих пор говорить не умеет?
Услышав это, Ли Дунъюэ беспомощно вздохнула:
— Да вот... Я проверяла: и меридианы, и акупунктурные точки в полном порядке. Сама уже раздумываю, не отвести ли его вниз с горы к известному лекарю.
Юань Ли стоял у стола и, запрокинув голову, смотрел на всех троих. Глаза у него были большими, и в них светилась чистая детская наивность.