Когда Ли Цинцю вышел из леса, на городской стене вскоре заметили его силуэт.
— Там человек!
— Натянуть луки!
Едва раздался возглас солдата, как стоявший во главе военачальник вскинул руку, отдавая приказ. Сотни лучников выстроились у края стены, натягивая луки и целясь в Ли Цинцю.
Ли Цинцю и бровью не повел. Лин Чуань, лежавший у него на плече, ухмыльнулся, юркнул в землю и исчез из виду.
Наньгун Э выплыла из его тела и зависла за спиной. Ее прекрасные длинные волосы удлинились, извиваясь, словно змеи в танце, а миловидное лицо вмиг стало свирепым.
Военачальник у Южных ворот, видя, что Ли Цинцю не останавливается, нахмурился и скомандовал:
— Застрелить его!
Пусть он и не знал наверняка, Ли Цинцю ли перед ним, но тот, кто осмелился явиться в Императорский город Чжэньян в столь критический миг, явно был непрост.
Будь это отпрыск знатного рода, он ни за что не пришел бы один.
Свист! Свист! Свист!..
Сотни лучников спустили тетивы, и на Ли Цинцю дождем обрушился град стрел. Воины в лесу похолодели от страха: они не ожидали, что военачальник на стене окажется столь решителен, а тех, кто прежде ратовал за прорыв силой, и вовсе прошиб холодный пот.
Ли Цинцю оставался невозмутим. Когда хлынул ливень стрел, его силуэт замелькал: уклоняясь от летящих навстречу стрел, он стремительно приближался к городским воротам.
Увидев это, воины на городской стене подняли шум. Стражи Палаты Запрета Боевых Искусств один за другим спрыгнули со стены и, пустив в ход цингун, ринулись на Ли Цинцю.
Ли Цинцю не стал уклоняться от нападавших с разных сторон стражей Палаты Запрета Боевых Искусств. Он взмахнул правой рукой — и потоки мечевой ци вылетели из его рукава, обращаясь в мечевые тени. Подобно быстрым молниям, они пронзили тела стражей и пригвоздили их к городской стене. Стена содрогнулась, брызнула кровь, и за спинами нападавших расцвели огромные кровавые цветы.
Воины в лесу вытаращили глаза — лица у них были такие, будто они увидели призрака.
Воины на стене перепугались не меньше. Они прекрасно знали силу стражи Палаты Запрета Боевых Искусств: сказать, что каждый из них один мог бы одолеть сотню, значило бы даже недооценить их. И вот столько стражей не выдержали даже одного его удара?
Подойдя к городским воротам, Ли Цинцю высвободил ужасающую мощь и одной атакой издали разнес ворота в щепки, заодно разметав несколько десятков стоявших за ними солдат; истошные вопли не смолкали.
Грохот стоял неимоверный — его услышали на далекой площади господин Сюань, стража Палаты Запрета Боевых Искусств и демонические воины. Все они разом повернули головы в ту сторону.
Чжао Чжи, обсуждавший в тот миг с Небесным наставником Цзяном эликсир бессмертия, тоже услышал шум. Он обернулся, нахмурив брови, и его лицо постепенно залила ярость.
— Этот Ли Цинцю и впрямь посмел явиться? Я погляжу, сравнится ли он умениями с даосом Байчжу!
Чжао Чжи холодно усмехнулся; в его словах сквозила убийственная аура. Сановники на помосте переглядывались: они не слышали далекого шума и не знали, что происходит у Южных ворот.
Внезапно.
«У-у-у!..»
Со стороны Южных ворот раздался звук рога — высокий и далеко разносящийся. Императорский город Чжэньян разом погрузился в напряженную, смертоносную атмосферу. В домах по всему городу распахнулись окна: простолюдины, торговцы и чиновники высовывались наружу, и на лице каждого застыли тревога и страх — они боялись, что войско семи областей пошло на новый приступ.
Тем временем.
Внутри Южных ворот клубилась пыль. Ли Цинцю неспешно шагнул вперед. Перед ним простиралась прямая улица, ведущая в самое сердце города. Шириной она превышала шесть чжанов, открывая просторный обзор: отсюда виднелись даже величественные очертания императорского дворца.
С обеих сторон смыкались солдаты, преграждая ему путь. Позади них стражи Палаты Запрета Боевых Искусств запрыгивали на карнизы домов вдоль улицы: в призрачных масках и черных одеяниях, они походили на свирепых призраков в мире смертных. Одного взгляда хватало, чтобы понять — сосчитать их невозможно.
В дальнем конце улицы рядами шагали воины в черных доспехах со щитами; их убийственная аура взмывала к небесам.
Позади Ли Цинцю воины на городской стене вновь натянули луки, целясь в него.
В этот миг Ли Цинцю оказался в плотном окружении. Издалека доносился топот копыт, но он, в одиночку противостоя несметному войску, сохранял спокойствие.
Он нарочно поднял такой шум, чтобы переполошить императора и весь город. Пока Лин Чуань следил за императором, он не боялся, что тот сбежит.
Он намеревался пробиться внутрь открыто и прямо, сокрушить мужество всех врагов и развеять любые слепые надежды знати. Он хотел, чтобы Чжао Чжи умер в отчаянии.
Чжао Чжи и его Демонические Врата бесчинствовали в Поднебесной добрых два-три десятка лет, погубив бесчисленное множество семей. Даже в том, что когда-то родители бросили Ли Цинцю, крылись кармические связи с Чжао Чжи. Если просто так убить Чжао Чжи, не то что Ли Цинцю — вся Поднебесная не почувствует истинного удовлетворения.
Ли Цинцю взялся за висевший у пояса Меч Небесной Радуги и медленно потянул его из ножен. Вспыхнул мечевой свет. Обнажив клинок, он плавно опустил его сбоку от себя острием вниз, словно извлек полумесяц, и след мечевого света застыл в воздухе.
Один из стражей Палаты Запрета Боевых Искусств помчался по карнизу, кроша под ногами черепицу. Стремительный, точно вспугнутый лебедь, он добежал до самого края, взмыл в воздух, на лету выхватил саблю и ринулся на Ли Цинцю.
Едва он взмыл в воздух, как остальные стражи Палаты Запрета Боевых Искусств тоже пришли в движение, а солдаты принялись строиться в боевой порядок.
Ли Цинцю тоже пришел в движение. Он сделал шаг — и силуэт его исчез. Словно яростный вихрь, он ринулся навстречу войсковому строю, сразу разметав более сотни солдат. Когда же он появился вновь, со всех сторон на него, точно караси, плывущие через реку, ринулись стражи Палаты Запрета Боевых Искусств, намереваясь поглотить его.
Битва готова была разразиться!
Ли Цинцю нанес взмах мечом — и хлынувшая во все стороны мечевая ци перемолола нападавших стражей Палаты Запрета Боевых Искусств. Он продолжал неспешно идти вперед; мечевая ци обвивала клинок, и каждый взмах разил по нескольку солдат и стражей. Кровь беспрестанно хлестала, заливая улицу.
Бум!—
Под оглушительный грохот один из стражей Палаты Запрета Боевых Искусств ринулся на него в полете: его правая нога пылала ярким пламенем, словно падающий метеор, неся в себе неудержимый натиск.
Ли Цинцю чуть качнулся в сторону, легко разминувшись с ногой, и в то же мгновение вонзил меч в грудь противника, впечатав его в землю. Брызнули осколки камня, маска стража Палаты Запрета Боевых Искусств раскололась, а хруст костей прозвучал жуткой музыкой. Показалось искаженное ужасом и неверием лицо, и изо рта хлынула кровь.
Ли Цинцю даже не взглянул на поверженного и просто перешагнул через него.
Враги накатывали сплошным потоком, но Ли Цинцю двигался легко и свободно: лишь плавными уклонами влево и вправо он уходил от сыплющихся ударов, и каждое такое движение сопровождалось выпадом меча.
По мере того как он продвигался вперед, за его спиной одно за другим падали тела.
Это зрелище глубоко потрясло остальных воинов, особенно тех, кто стоял на городской стене — оттуда все было видно еще отчетливее. У натягивавших луки солдат дрожали руки, а лица покрывали крупные капли холодного пота.
Ли Цинцю не прибегал к магическим искусствам, разя врагов лишь выверенными ударами меча и искусством передвижения. Даже врезавшись в самую гущу вражеских полчищ, он явил духовную мощь, неодолимую для десяти тысяч воинов.
Ступив на длинную лестницу, он все ближе сходился с наступавшими навстречу чернолатыми щитоносцами — теми самыми, кого Ли Сыфэн называл демоническими воинами.
Козырь Чжао Чжи — воины Шэньу!
Воины Шэньу были облачены в массивные черные доспехи, шлемы скрывали большую часть их лиц. Они неотрывно буравили Ли Цинцю ледяными, полными жажды убийства взглядами — явленная им мощь противника ничуть их не устрашила.
……
Один из стражей Палаты Запрета Боевых Искусств, пустив в ход цингун, быстро спрыгнул с крыши на площадь. За считаные шаги добравшись до подножия высокого помоста, он сложил кулак с ладонью и громко выкрикнул:
— Докладываю, государь: Ли Цинцю прорвался через Южные ворота и продвигается по улице Чанлэ! Погибло уже несколько сотен человек!
Гул…
Сановники на помосте не ожидали, что Ли Цинцю окажется настолько грозен. А стоявшие на коленях тридцать шесть узников, услышав эту весть, один за другим медленно подняли головы.
С другой стороны помоста императорская гвардия как раз выводила на площадь новую партию пленников. Среди них были и воины войска семи областей, и выходцы из мира боевых искусств — при этих словах всех их охватило волнение.
— Нас пришли спасти?!
— Кто такой Ли Цинцю? Кажется, я где-то слышал это имя...
— Ли Цинцю — это же глава Секты Цинсяо! Первый под небом в нынешнем мире, перед ним не устоял даже сам Бог Меча! Раз пришел он, у нас действительно появилась надежда!
— Первый под небом? Неужели он и впрямь настолько могуч?
— Ли Цинцю пришел один, или сюда пробивается вся Секта Цинсяо?
Пленники возбужденно загалдели. Даже когда конвоиры из императорской гвардии принялись хлестать их плетьми, они не умолкали от волнения; некоторые и вовсе разразились хохотом, осыпая Чжао Чжи проклятиями.
На помосте.
Лицо Чжао Чжи потемнело так, словно с него вот-вот закапает вода. Он глухо приказал:
— Господин Сюань! Схватите его для Меня!
— Слушаюсь!
С этими словами господин Сюань стремительно удалился.
Настоящий Человек Цинсяо стоял на коленях, и чувства его постепенно оживали. За тридцать лет, проведенных в самом глубоком подземелье темницы, он отвык от солнечного света и не мог открыть глаз; лишь простояв на коленях до этой минуты, он начал возвращать себе зрение и слух.
Он услышал слова «Секта Цинсяо».
Он не знал, кто такой Ли Цинцю, и не ведал, существует ли в Поднебесной вторая Секта Цинсяо.
Один из сановников подошел к Чжао Чжи и вполголоса спросил:
— Государь, не стоит ли вам укрыться?
Чжао Чжи бросил на него ледяной взгляд — сановник задрожал всем телом и поспешно отступил.
— Первый под небом? Смешно! Это Я — Первый под небом!
— в ярости бросил Чжао Чжи и, повернувшись к Небесному наставнику Цзяну, потребовал:
— Небесный Наставник, Мне нужно больше внутренних ядер!
Небесный наставник Цзян нахмурился, тяжело вздохнул и произнес:
— Так и быть.
Достав из рукава флакон из белого нефрита, он бросил его Чжао Чжи, а затем повернулся и посмотрел на черное Знамя формаций, опаляемое яростным огнем; в его взгляде читалось нечто необъяснимое.
……
Вдоль улицы Чанлэ все больше стражей Палаты Запрета Боевых Искусств запрыгивало на карнизы домов. Они смотрели на одинокую фигуру на улице, и в глазах каждого читались страх и тревога.
Под их взглядами Ли Цинцю одним ударом меча рассек тяжелые черные доспехи одного из воинов Шэньу и снес голову с его несокрушимого тела. Черная кровь хлынула наружу, расцветая на земле черными цветами.
Воины Шэньу, внушавшие страх самой страже Палаты Запрета Боевых Искусств, не выдержали и одного удара меча Ли Цинцю.
Перед Ли Цинцю и воины Шэньу, и стражи Палаты Запрета Боевых Искусств ничем не отличались от обычных солдат. Никто не мог ранить его, и никто не мог выдержать хотя бы один его прием.
На запруженной улице синее одеяние Ли Цинцю бросалось в глаза ярким пятном. Его поступь не замедлялась ни на миг; мощь одного человека подавляла все войско Шэньу. И пусть сзади непрерывным потоком прибывали все новые воины Шэньу, стражи Палаты Запрета Боевых Искусств дрожали от страха — леденящая душу тревога переполняла сердце каждого из них.
Если уж стража Палаты Запрета Боевых Искусств трепетала, что и говорить об обычных солдатах.
Одетый в золотые доспехи генерал поднялся на крышу высокого здания. Сжимая в руке копье, он смотрел на Ли Цинцю, и на его лице читался неприкрытый страх.
Это был командующий императорской гвардией Императорского города Чжэньян, Линь Сяо — в прошлом Первый воин, чье боевое мастерство давно достигло Сферы Вхождения. Он немало постранствовал по цзянху, но столь могущественного человека не встречал никогда.
Если не считать молниеносной реакции, приемы Ли Цинцю не казались замысловатыми, однако эти легкие с виду движения меча несли в себе сокрушительную мощь и пробивали любую защиту.
Всегда доблестный в бою и бесстрашный, Линь Сяо в этот миг дрогнул: он не посмел спуститься вниз, чтобы остановить Ли Цинцю.