У-у-у… У-у-у-у-у…
Звук, в котором невозможно было разобрать, то ли это зверь, то ли птица, пронзил сумрачный лес.
Деревья, густо растущие и высокие, словно многоэтажки. Ощущение сырой, прелой листвы под ногами и резкий, тошнотворный запах земли, который в городе почти не встретишь.
Хванин, стоявший посреди этого первобытного леса, где не было ни малейшего следа человеческого присутствия, поднял голову.
Сквозь кроны, раскинувшиеся высоко вверху, словно зонты, виднелся лишь крошечный клочок синего неба.
«……»
Хванин перевел взгляд на то, что сжимал в руке.
Золотая монета, ярко сверкающая в тусклом свете.
Стоило ему подобрать эту монету, странно мерцавшую на земле, и моргнуть, как задворки бетонных джунглей превратились в этот дремучий лес.
Любой нормальный человек в такой ситуации, когда окружающая обстановка меняется на сто восемьдесят градусов, впал бы в панику, но…
Осмотревшись, Хванин обнаружил на темной земле отпечатки странных следов и на мгновение задумался.
Это были не человеческие следы, но и на звериные они тоже не походили.
Неизвестно, где он оказался, но если обитающий здесь зверь настроен враждебно…
Спрятав монету в карман, Хванин молча принялся искать что-то, что могло бы послужить оружием для самообороны.
Хрусть!
Найдя ветку длиной в два метра, твердостью не уступавшую дубу, он отломил тонкий, хрупкий кончик, а затем с помощью мультитула из особого сплава обтесал мелкие сучья, превращая ветку в подобие дубины.
Шурх, скрежет, дрык, дрык.
Была возможность использовать в качестве оружия сам нож мультитула. Сплав платины с золотом в сто раз устойчивее стали к износу, так что он вполне мог справиться с ролью клинка.
Однако, учитывая конструкцию мультитула, Хванин решил не рисковать: шарнирные соединения могли легко сломаться при ударе.
Щелк.
Сложив мультитул и убрав его в карман, он взмахнул импровизированной дубиной.
Ву-у-у… У-у-у-у…
Для вещи, сделанной на скорую руку, она издавала весьма внушительный свист при рассекании воздуха.
Центр тяжести был смещен к концу, из-за чего кисть быстро уставала, но в нынешних обстоятельствах выбирать не приходилось.
Хванин пару раз взмахнул этой грубой, едва ли тянущей на звание оружия палкой, и, вспомнив уроки в секции кэндо, которую посещал несколько лет, снова принял стойку.
У-у… У-у-у… Фу-у-у…
Прямой удар. Удары слева и справа. Серия быстрых выпадов.
«……»
Родители записали его в секцию кэндо, считая, что если он не способен сопереживать чужой боли, то должен хотя бы знать, что такое боль как объективная информация, чтобы проецировать её на себя.
В итоге его выгнали из секции, так как он стремился не к очкам за технику, а лишь к тому, чтобы вырубить противника, но навыки, полученные за те несколько лет, остались в мышечной памяти.
Размявшись и пробудив спящие воспоминания, Хванин крепче сжал деревянную дубину и молча зашагал вглубь леса.
Ступая по грудам опавших листьев и обходя толстые корни, то и дело выступавшие из земли, Хванин не мог найти ни одного объяснения происходящему.
Что, черт возьми, это вообще такое?
Он уже несколько раз видел осознанные сновидения. И сейчас Хванин был уверен: это не сон.
Лес, так ярко и отчетливо воздействующий на все пять чувств, не мог быть плодом воображения.
И он не пьян, чтобы видеть галлюцинации. Он выпил пару коктейлей, глядя на новости о крахе своей бывшей компании, но напитки были слабоалкогольными.
Воспоминания о том, что было прямо перед перемещением, тоже были кристально ясными.
Почему, что же случилось, раз он оказался в таких джунглях?
Слегка нахмурив густые, острые брови, он раздвинул кустарник, выросший ему по грудь, и обнаружил следы тропы.
Однако, как ни крути, на протоптанную людьми дорогу это не походило.
Когда люди идут через лес, где нет дорог, они естественным образом расчищают путь, ломая ветки и приминая кусты. Если так пройдут десятки или сотни людей, постепенно образуется тропинка.
Может, это звериная тропа?
«Нет, не звериная».
Звериные тропы обычно ниже, уже, и с первого взгляда их вообще трудно принять за дорогу.
Хванин прищурился.
Те самые странные следы, что он видел ранее.
Сжав рукоять дубины, он медленно отошел от тропы.
Отпечатки напоминали следы приматов, но пальцы были длиннее. И самое главное: у приматов обычно пять пальцев, как у людей, а здесь их было всего четыре.
«Разве бывают приматы с четырьмя пальцами?»
Кем бы ни был хозяин этих следов, если это существо обладает достаточным развитием, чтобы ходить по лесу на своих двоих, при встрече с ним, скорее всего, не обойдется без насилия.
Поняв это, Хванин решил, что лучше избегать хозяина следов — а судя по протоптанной тропе, их там было явно больше одного.
Ш-ш-ш-ш…
В этот момент он заметил, что стих шелест кустов и смолкло стрекотание насекомых. А в воздухе разлился тонкий, но крайне неприятный запах.
«……»
Шурх. Шурх-шурх.
Кусты затряслись — коротко и несколько раз подряд. Хванин медленно отступал, обострив все чувства до предела.
Ветра не было. Значит, что-то задевало листву.
Даже Хванин, о котором иногда говорили, что он психопат, не способный на сочувствие, напрягся, оказавшись в неизвестном месте перед лицом неизвестной угрозы.
Хванин медленно отступил, прислонившись спиной к ближайшему дереву. Оно было настолько толстым, что троим взрослым мужчинам пришлось бы постараться, чтобы обхватить его в кольцо. Этого вполне хватило бы, чтобы защитить спину от нападения.
Едва Хванин успел об этом подумать, как из зарослей показались трое — нет, три твари — и, увидев их, он тут же развернулся и бросился наутёк в противоположную сторону.
Киик?
Кья-а! Кья-о-ок!
Ке-е-ек! Ке-е-ек!!
Зеленокожие чудовища, поначалу замершие от неожиданности при встрече с незнакомым существом, разразились визгом и бросились в погоню.
Перед самым побегом Хванин успел бегло оценить особенности этих двуногих созданий.
Тонкие, словно сухие палки, конечности. Непропорционально раздутые животы. Ростом не выше десятилетнего ребенка.
Если бы кто-то решил воплотить в реальности голодных духов из ада, они выглядели бы точь-в-точь как эти зеленые уроды.
А еще — грубо обтесанные деревянные копья и каменные топоры, словно прямиком из эпохи палеолита.
Как только Хванин это увидел, вариант прямого столкновения был отброшен сразу.
Он не знал, где находится. Но было ясно одно: это глухая лесная чаща, далекая от цивилизации. Если в драке он получит хоть какое-то ранение, шансы на выживание станут призрачными.
«Бегуны из них наверняка никудышные».
Ки-я-а-ак!
Ки-ё-о-о-от!!
Как и предполагал Хванин, скорость у зеленых тварей была невысокой.
Хотя они и умудрялись гнаться за ним на своих хилых ножках, разница в ширине шага и физических данных была колоссальной.
На бегу Хванин то и дело бросал взгляд назад, запечатлевая в памяти облик преследователей, оглашавших лес воплями.
«Что это? Животные? Или дикари из глубины джунглей?»
Их бугристая зеленая кожа, прикрытая лишь грубыми, жесткими шкурами, словно они даже не знали, что такое дубление, а еще эти острые, как у акул, зубы и красные, как кровь, глаза — как ни крути, на людей они не тянули.
Даже взрослого человека такой жуткий вид мог бы повергнуть в ужас, но Хванин не боялся. Он думал лишь о том, как их убить.
«Это не люди. А значит, за их убийство закон меня не призовет».
В худшем случае — штраф за порчу имущества или нарушение закона об охране редких видов животных.
Ки-гя-гяк! Ки-хе-ек!
Кхе-ек! Кгя-а!
— Фух, фух… Фу-у-ух.
Среди свиста ветра, проносящегося мимо ушей, отчетливо слышалось тяжелое, хриплое дыхание тварей, которые задыхались куда сильнее его самого.
Туфли немного мешали при спринте, но особой усталости он не чувствовал.
Он всегда поддерживал себя в форме, так что был уверен: в таком темпе он сможет бежать еще минут двадцать.
А вот эти твари выдохнутся гораздо раньше. Возможно, даже прекратят погоню еще до того, как истечет это время.
«…»
Следя за тем, куда ступает, Хванин перехватил поудобнее дубину, чувствуя ее вес.
Он не был безоружен. Разница в весовых категориях и выносливости была очевидна.
Хванин не собирался оставлять в живых существ, которые гнались за ним, источая такую жажду крови. Его девиз был прост: если хочешь ударить, будь готов получить в ответ.
Хванин, не сводя глаз с дороги, оценил расстояние до преследователей.
Одна тварь, сравнительно более крупная, вырвалась вперед, а двое других отстали и бежали следом.
Решение было принято.
Заметив впереди особенно толстое дерево, Хванин плавно сменил направление. Сделав вид, что обходит его, он юркнул за ствол, двумя руками вцепился в дубину и, выравнивая дыхание, замер в ожидании.
…Топ-топ-топ-топ…!
Ки-я-а-а…!
Звук топота и визг приближались. Хванин напряг мышцы рук. Еще мгновение.
Ки-е-ек!
— Ха!
Когда из-за дерева показалась зеленая тварь, брызжущая грязной слюной, он выскочил навстречу и обрушил дубину прямо ей на голову.
Бу-у-ум! Хрусть!!
Удар пришелся точно в лицо. Голова твари неестественно дернулась в сторону, и она рухнула, даже не успев издать крика.
От силы удара у чудовища вылетел глаз, а лоб просел под формой дубины. Тварь забилась в конвульсиях, пуская слюни.
Хрусть.
Хванин с бесстрастным лицом раздавил ей горло, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди.
От ощущения того, как жизнь покидает тело, по коже пробежал холодок, но Хванин тут же подобрал черный каменный топор, выпавший из рук мертвой твари, и швырнул его во второго преследователя.
Вжух-вжух-вжух!
Плохо сбалансированный топор пролетел над головой зеленокожего с копьем и исчез в лесной чаще.
Ки-хи?
Хванин не стал терять времени на досаду. Он бросился к твари, застывшей от неожиданности, и одной рукой вырвал из ее рук неуклюже выставленное деревянное копье.
Ки-гяк?!
Тварь рефлекторно вцепилась в копье, пытаясь удержать его, но разница в силе и весе была подавляющей.
Зеленокожий, не удержавшись, полетел вперед, как и планировал Хванин, и упал на землю. Хванин тут же опустил дубину на открытый затылок твари.
Хрясь!
Безжалостный удар размозжил череп так, что стало видно содержимое.
От двух ударов дубина треснула и наполовину сломалась, но Хванин, не колеблясь ни секунды, отбросил обломок и крепко перехватил метровое деревянное копье.
Затем он перевел взгляд на последнего оставшегося в живых.
— Ки, киек?!
Последний зеленый урод, чья выносливость была заметно ниже, а бег — медленнее, воочию увидел, как именно его сородичи погибли от рук Хванина.
В глазах этого существа Хванин неминуемо казался вестником смерти.
— Кихееек!
Хванин сверкнул глазами, глядя, как зеленый урод бросает свою деревянную рогатину и пускается наутек.
Поскольку он впервые видел подобных тварей, то опасался, что их образ мышления окажется чуждым, но перед лицом смерти они ничем не отличались от обычных животных.
Хванин в мгновение ока настиг отчаянно удирающего монстра, резко взмахнул запястьем, вкладывая в движение вращательный импульс, и нанес удар прямо в спину.
Пхук!
Деревянное копье насквозь пробило грудь зеленого урода.
— Кхе… р-р-р-р.
Зеленый урод издал булькающий, клокочущий стон, судорожно вцепившись в торчащий из груди конец копья. Он попытался с трудом повернуть голову, чтобы взглянуть на своего палача, но…
— …
Хванин без всякой жалости швырнул его в сторону вместе с застрявшим в теле копьем.
Наслаждаясь возбуждением от того, что только что отнял чужую жизнь, Хванин сжал и разжал кулаки, выравнивая дыхание. Затем, глядя на трупы трех убитых монстров бесстрастным взглядом, он пробормотал:
— И все-таки я ни черта не понимаю.
Даже для Хванина, чья способность к сопереживанию была далека от человеческой, происходящее казалось полным абсурдом.
Найти золотую монету в зловонном переулке и переместиться в место, кишащее подобными тварями? Разве это вообще возможно?
Он было подумал, не сон ли это, но сердце, бешено колотившееся после минутного забега и адреналинового угара убийства, подсказывало: все это — суровая реальность.
— …
Быстро остыв и трезво оценив ситуацию, Хванин содрал с трупов трех монстров лохмотья, напоминавшие кожу, а затем срезал лиану, обвивавшую ближайшее дерево, чтобы связать добычу в узел.
После этого он принялся прятать тела монстров в густых зарослях.
От тварей разило так, что это можно было назвать лишь отвратительной вонью.
Раз от их тел исходит такое амбре, вряд ли у них острое обоняние. Так что, если спрятать трупы здесь, обнаружение их сородичами удастся отсрочить надолго.
Наскоро затерев следы схватки, Хванин осмотрел деревянное копье, которым заколол монстра.
— …Запах крови — это проблема.
У копья лишь немного затупился наконечник. Если подточить его ножом, можно использовать снова, но оно слишком сильно пропиталось красной кровью зеленого урода.
Даже если вытереть его кожей, со временем оно начнет источать зловоние.
Отбросив копье, Хванин вспомнил о каменном топоре, который метнул первым, и обыскал местность в том направлении. Обнаружив топор, целым и невредимым торчащий в стволе огромного дерева, он с недоумением принялся его изучать.
Форма была односторонней, и не только темная рукоять, но и серо-черный камень, служивший лезвием, был сделан из материала, которого не было в памяти Хванина.
Пак!
Ради эксперимента он с силой ударил по дереву — и вырвал кусок живой древесины треугольной формы глубиной в ладонь.
При этом на самом каменном топоре не осталось ни единой царапины.
— Да и веревка, скрепляющая рукоять с лезвием, похоже, не растительного происхождения…
В любом случае, как оружие он будет полезен. Раз уж короткая дистанция боя его не устраивает, стоит смастерить еще одно копье или дубину.
Прихватив каменный топор и взвалив на плечи вонючие, пропитанные едким запахом лохмотья, Хванин быстрым шагом покинул это место.
Он не знал, куда идти. Не знал, что его ждет впереди. Но и оставаться там, где столкнулся с монстрами, было нельзя.
«Судя по тому, что они активны днем, это не ночные твари. И раз в руках у них не было добычи, значит, они вышли либо на охоту, либо в разведку».
Тогда, для начала…
Приняв решение, Хванин двинулся в сторону, противоположную той, откуда пришли монстры.