Наблюдая за тем, как с внушительным величием приближается волколак, Хванин усмехнулся и пробормотал:
— Надо же, волколак.
Размышляя, не встретится ли ему здесь еще и вампир, он принялся изучать песочного цвета оборотня.
Это был не человек, выращенный волками, а монстр, в которого превратился сам волк.
Его ноги были вывернуты в обратную сторону, а передние лапы напоминали скорее мощные руки. Предплечья толщиной с бедро Хванина, а ноги казались двумя массивными бревнами.
На кончиках четырех пальцев виднелись длинные молочно-белые когти, выглядевшие пугающе острыми.
Медленно приближаясь к оборотню, Хванин собирал информацию и одновременно притягивал души павших пятнистых волков, превращая их в сферы.
Он сосредоточился, чтобы не дать остаткам душ рассеяться.
«Оставшееся время действия Духовного щита и призыва — около восьми минут».
Эффект призыва был низкоуровневым, как и души пятнистых волков, поэтому, решив не тратить силы на обновление, он продолжил движение…
— …
Когда расстояние сократилось, вокруг тела оборотня начала проступать прозрачная аура. В то же мгновение сердце Хванина забилось в предвкушении.
Когда до противника осталось около двадцати метров, всякое раздражение, еще недавно терзавшее Хванина, бесследно исчезло.
Его место занял жгучий восторг от предстоящей яростной схватки и ожидание того, удастся ли вновь испытать это чувство.
В отличие от первой встречи с клыкастым вепрем или вожаком обезьян, здесь не было смутной тревоги. Только предчувствие, что этот бой принесет удовольствие.
Словно прочитав ожидания Хванина, волколак задрал голову и издал вой, вложив в него всю ярость, поднятую из самых глубин нутра.
Ау-у-у-у-у-у-у!!
От этого рыка, казалось, пробивающего барабанные перепонки и выворачивающего душу наизнанку, пятнистые волки тут же отступили и уселись на задние лапы, словно зрители в партере.
Поняв, что они не собираются вмешиваться, Хванин растянул губы в усмешке и принял самую удобную для себя боевую стойку.
Волколак, в свою очередь, припал к земле, обнажая острые клыки.
Хванин, расставив ноги по диагонали на ширину плеч, с копьем, направленным острием в землю, горел жаждой битвы.
Волколак, согнув колени и максимально прижавшись к земле, левой рукой уперся в почву, а правую спрятал за спину.
Два существа, обмениваясь горящими взглядами, одновременно сорвались с места.
Рывок оборотня был стремительным, как стрела.
Используя мощь своих взрывных бедер, он за мгновение сократил двадцатиметровую дистанцию и обрушил на голову Хванина удар когтями, способный повалить дерево.
Но копье Хванина уже рассекало воздух, проходя по правой стороне плеча монстра.
Плечо оборотня было располосовано на ладонь в глубину, из-за чего траектория атаки сместилась, и пятидесятисантиметровые когти лишь чудом чиркнули по одежде Хванина.
Кха-а-а-аргх!!
— Ха-а-а-ап!
Разминувшись, оба мгновенно развернулись и обрушили друг на друга град ударов.
Словно не замечая раны на плече, волколак полосовал воздух когтями, словно штормовой ветер.
Один пропущенный удар — и смерть.
Хванин, предельно сконцентрировавшись, отбивал и парировал каждую атаку, попутно нанося ответные уколы и порезы.
Цзинь! Пак, па-ба-ба-бат. Так, тзе-зе-зейн!
Когти оборотня, способные рвать тройной Духовный щит, как бумагу, и кромсать прочный костюм, жилет и рубашку, натыкались на черное древко копья, которое, вопреки здравому смыслу, выдерживало натиск.
Хванин, чья вера в свое оружие лишь крепла, чувствовал, как в мозгу разливается пьянящая радость, от которой даже в глазах начало искрить. Он видел каждое движение мышц противника.
Опираясь на поток информации, прямое копье начало изгибаться, подобно змее, не пропуская ни единого выпада.
Мир в восприятии Хванина начал странно замедляться.
То, что поначалу удавалось заметить лишь при предельной концентрации, теперь казалось замедленной съемкой, и каждый прием оборотня навсегда врезался в память.
Он не просто отбивал атаки — он читал паттерны, заложенные в движениях мышц, и еще до начала удара поражал суставы, подрезал колени и вспарывал бедра, сводя угрозу на нет.
Проблема была лишь в том, что и его собственные движения стали медленнее.
Хванин вкладывал в руки, поясницу и ноги столько силы, что мышцы грозили порваться, продолжая отвечать на натиск и множа раны на теле врага.
Ку-у-о-о-о-о-о-о-о!!
В ответ атаки волколака становились тяжелее и острее, он пытался сломить защиту Хванина.
«Если ты блокируешь оружием, я просто разнесу его в щепки». В каждом его движении читалось именно это намерение.
Ту-квак! Пер-бо-бок! Ка-как, джи-и-ик!
Удары когтей о древко, сотни столкновений, нагрузка от каждого пронзенного слоя кожи — все это отдавалось в предплечьях, и руки начали терять чувствительность.
Сила оборотня, несомненно, превосходила его собственную. Скорость на короткой дистанции — тоже.
Но скорость реакции, рефлексы и взрывная мощь были на стороне Хванина.
И это подтверждалось: оборотень все чаще пропускал удары. Его песочная шерсть была изрезана, а из ран фонтаном хлестала кровь.
Но почему, спрашивается, оборотень полностью игнорировал защиту?
Причина открылась почти сразу. Раны, нанесенные Хванином, затягивались в режиме реального времени.
Зрелище напоминало перемотку времени в замедленном темпе.
Хванин ощутил, как кожу прошило электрическим разрядом — смесь мурашек и чистого экстаза.
Его собственные атаки не приносили особого эффекта. Зато стоило пропустить хоть один удар, и это грозило фатальными последствиями. К тому же, это была бешеная схватка, где за секунду совершалось по два обмена ударами.
Мышцы всего тела, выкладывающиеся на пределе против грозного врага, вопили от восторга.
Было даже обидно, что из-за необходимости контролировать дыхание он не мог позволить себе рассмеяться в голос.
После десятка стремительных выпадов Хванин почувствовал, как дыхание перехватило, а сердце заколотилось где-то под горлом. Но он не паниковал — лишь сверкнул глазами, выжидая.
И долгожданный момент настал. Шанс переломить ситуацию, застывшую в мертвой точке.
Следя за движением мышц на плечах оборотня, Хванин резко прищурился и вложил всю силу в руки.
«Сейчас!»
Как только он уловил признаки замаха левой рукой для широкого удара справа, он тут же вонзил копье в левое предплечье монстра, прорезав его на треть.
Из-за удара, нанесенного прямо перед атакой, равновесие оборотня пошатнулось, и его тело слегка развернулось влево. Движение правой руки, направленное на диагональный удар сверху, из-за этого затянулось на долю секунды.
Сразу после этого Хванин, выдернув лезвие, отступил на шаг и, используя центробежную силу, с размаху ударил концом древка.
Целью был правый локоть оборотня, который как раз собирался достичь своей точки.
Хрусть!
Кр-р-рк?!
Конец древка с молниеносной скоростью точно врезался в локоть.
Идеальный парирующий удар заставил верхнюю часть тела оборотня резко дернуться влево.
Теперь перед глазами Хванина открылись незащищенные правые ребра врага.
— Хра-а-а-а!!
Ухватившись за конец древка, который после удара ушел вправо, он вложил всю мощь в резкий взмах влево. Черно-белая вспышка, подобная лунному свету шириной в метр, глубоко располосовала бок оборотня.
Скряб — БА-БАХ!!
— Кх-х…!?
Сразу после этого Хванин ощутил удар, словно у него внутри взорвались внутренности, и его отбросило далеко назад.
Улетая, он успел заметить оборотня, который, выставив ногу в боковом ударе, стоял с распоротым боком.
Хорошо еще, что поперечная, внутренняя и наружная косые мышцы живота были перерезаны начисто, лишив ногу силы и вращательного момента. Иначе от этого удара его живот превратился бы в кровавое месиво.
Даже испытывая невыносимую боль, Хванин с усмешкой показал средний палец левой руки.
Бум-бум!!
В распоротом боку оборотня сдетонировал двойной сжатый духовный взрыв.
Оборотня впечатало в землю, согнув пополам так, что, казалось, у него сломался позвоночник.
Несмотря на то, что во все стороны летели не просто брызги крови, а ошметки растерзанных внутренностей, оборотень не сдох и начал подниматься. Хванин, не обращая внимания на боль, тоже вскочил на ноги.
Видя, как оборотень, захлебываясь кровью, извергаемой из носа и рта, не теряет боевого духа, Хванин отсек в сознании сигналы от онемевшего живота и рванул вперед.
Оборотень, не заботясь о ране на боку и волоча внутренности, словно веревки, бросился навстречу.
— Хра-а-а-а-а!!
Кр-р-р-х-х-х-х!
Дальше последовала такая же ожесточенная рубка, как и прежде.
Разница была лишь в том, что оборотень почти не мог использовать правую руку, а его скорость и сила значительно упали. Хванин же, утратив точность и остроту движений, теперь размахивал копьем, словно дубиной.
Бум!
Кр-р-р-ук!
Ба-бах!
Кх-х-х-х…!
Однако у Хванина оставалась техника управления душой.
Сосредоточившись на отражении атак монстра, он раз за разом вызывал духовные взрывы в боку оборотня, который выглядел так, будто его обглодали хищники.
Он делал это методично и упорно.
С каждым новым взрывом рана на боку оборотня расширялась, пока не превратилась в разрыв всей брюшной полости. Если присмотреться, можно было увидеть белеющие позвонки.
Оборотень потерял более 90% своей силы атаки и скорости.
Удары, наносимые ногами толщиной с бревно и предплечьями размером с бедро взрослого мужчины, все еще были мощными, но скорость, необходимая для их реализации, исчезла.
Скряб-
Пошатнувшись и открывшись, оборотень получил удар, почти наполовину перерезавший ему бедро, и рухнул на землю.
Моя победа.
Хванин, высоко подняв копье обеими руками, уже собирался вонзить его в горло поверженного оборотня.
=А-а-а-а!!=
=Спаситииите!!=
Хванин, который хотел отрубить голову бесноватому, словно зомби, оборотню, чтобы убедиться, что тот окончательно сдох, невольно обернулся на женские крики, пробившиеся сквозь заложенные от возбуждения уши.
Он побеждал, так к чему эти вопли?
=Бегитеее!!=
=Сбоку!! Сбоку-у-у!!=
=Благодетель, посмотрите в сторону-у-у!!=
«Сбоку?»
В тот момент, когда он машинально посмотрел направо, Хванин на секунду оцепенел.
Впрочем, если кто угодно — не только Хванин, а любой современный человек — увидит, как с неба падает гигантский пестик размером с небоскреб, он неизбежно впадет в ментальный ступор.
Из-за этого Хванин упустил момент для бегства, и пестик ударил в землю.
БУ-У-У-У-УМ——!!!
Поскольку пестик, окружность которого превышала сотни метров, врезался всего в пяти метрах от него, у Хванина заложило уши, а тело затряслось так, будто все внутренности перемешались.
Для Хванина это было не что иное, как великое везение. И, придя в себя благодаря этой встряске, Хванин немедленно развернулся и бросился к женщинам.
Па-ба-ба-ба-бах…!!
Конечно, он не забыл бросить все оставшиеся парализующие сферы, чтобы они сдетонировали прямо внутри тела оборотня.
Если даже после такого он не сдохнет, значит, такова уж судьба этого оборотня.
— Ха-а, ха-а!
— Спаситель!
— Уа-а-а! Спаситель, я думала, вы погибнете!
Добравшись до женщин, Хванин, встреченный их бурным ликованием, оглянулся назад, и только тогда понял, что именно было тем «пестиком» размером с небоскреб.
Ку-ду-ду-ду-ду… Ку-у-у-ун!
Ку-ге-ге-ге-ге… Ку-у-у-ун!
Горная черепаха размером с авианосец двигалась с невозмутимым спокойствием, не проявляя ни малейшего интереса к происходящему внизу — для нее всё здесь было буквально мельче пыли.
— Ха…
Поняв, что увиденное им было лишь передней лапой черепахи, Хванин издал короткий смешок. А затем его лицо напряглось.
Неужели горная черепаха вмешалась, чтобы спасти оборотня?
«Вряд ли».
Разве станет человек обращать внимание на двух муравьев, копошащихся у него под ногами?
С горной черепахой было то же самое.
Пусть вместо панциря она несла на себе целую гору, но в поведении и облике ничем не отличалась от обычной сухопутной черепахи. Она просто неспешно пересекала горный хребет.
Ку-у-у-ун… Ку-у-у-ун…
Хванин вместе с женщинами наблюдал, как горная черепаха, оставляя огромные следы, переваливает через хребет, и внезапно заметил, что оборотень исчез.
Там, где валялся оборотень, осталась лишь лужа крови, в которой плавали ошметки внутренностей.
— …
Судя по тому, что след, начинавшийся от лужи, тянулся вниз по склону, тварь уползла, волоча за собой нижнюю часть тела.
Женщины, глядя на этот след, только языками цокнули.
— Он что, с распоротым брюхом сбежал?
— Ого. Живучесть просто невероятная.
— Может, потому что он бардул…
Возможно, дело было в том, что после короткого, но переполненного возбуждением и пьянящим экстазом боя, гнетущая усталость, давившая на грудь и голову, полностью испарилась, поэтому Хванин спросил своим обычным, мягким тоном:
— Этого оборотня называют бардулом?
— Ах, да. Изначально они были одной из ветвей нашего с Луком объединенного народа, но они отвергли благословение Богов и стали жить как звери, пока в конце концов сами не превратились в них.
— …
Я назвал его оборотнем только потому, что он стоял на двух ногах, как человек, но, как ни крути, на человека он не был похож — и они одного вида с этими женщинами?
Вопросов стало больше, но, решив, что это не так уж важно, он не стал допытываться. Раз говорят так — значит, так оно и есть.
Куда больше его беспокоило ноющее чувство в животе, куда он получил удар.
«Надеюсь, внутренности не разорваны».
Впрочем, если бы это было так, он бы сейчас не смог стоять на ногах, так что, скорее всего, всё обошлось.
— …?
В этот момент Эннель, поглядывавшая на лужу крови, подобрала из нее кроваво-красный камешек размером с палец. Увидев это, Хуини подошла и спросила:
— Что это?
— Не знаю. Вроде не просто окровавленный камень… Может, бардул выронил?
— Тогда, может, это материал для снаряжения?
Кивнув, Эннель вытерла камень о свою кожаную одежду дочиста и с почтением протянула Хванину.
Клыки лезвийного вепря были крупными, их они носили сами, но такую мелочь лучше было отдать Хванину.
— Спаситель, держите.
— …?
Приняв кроваво-красный камешек, Хванин ощутил, как по всему телу разливается странное чувство, похожее на то, что дарил жемчужный камень.
Жемчужный камень делал потоки жара и холода в теле более плавными, а этот кровавый камешек… будто слегка согревал или приятно охлаждал?
«Неужели он тоже обладает особой силой, как тот жемчужный?»
К тому же, тактильные ощущения от камня и это тепло, разливающееся по телу, были весьма приятны. Словно чередование холодного и горячего компрессов.
Усталость в мышцах, измотанных в схватке с оборотнем, словно рукой сняло.
Вертя в руках кровавый камешек и глядя на горную черепаху, исчезающую за хребтом, Хванин сказал женщинам:
— Оборотень и пятнистые волки исчезли, так что мы немедленно перейдем ущелье.
— Да!
— Слушаемся!
Во время перехода через ущелье новых нападений не было.
Продолжая путь, Хванин около часа двигался вперед, пока не достиг точки, где низкий хребет соединялся с высоким. Вытирая пот со лба, он огляделся вокруг — обзор здесь стал гораздо шире.
— Озеро! Вижу озеро!!
— А-а-а… наконец-то, наконец-то…
— …
Впереди раскинулось Великое озеро, похожее на изумрудное море, уходящее за горизонт.
На побережье возвышалась неестественная гора — должно быть, это был панцирь той самой горной черепахи.
Конечно, это не означало, что Великое озеро совсем близко. Между ним и текущей позицией еще лежали низкие холмы и лес.
Пешком идти — целый полдня пути.
Оглянувшись назад, он увидел пейзаж, который трудно было даже представить тем местом, что они только что прошли.
Хребты, раскинувшиеся, словно позвоночник земли, густые леса, охраняющие эти хребты, и тонкие нити рек.
Зрелище было неописуемо прекрасным, но если бы его попросили вернуться туда снова…
«По крайней мере, в одиночку я бы не отказался».
Хванин слегка покачал головой и посмотрел в небо. В этот момент он встретился взглядом с «Заначкой», но та не издала ни звука, лишь лениво кружила в вышине.
Похоже, из-за того, что горная черепаха сдвинулась с места, все монстры и звери в округе разбежались.
— Похоже, из-за прохода этой горной черепахи все местные животные и звери в страхе разбежались. Воспользуюсь этим шансом, чтобы сократить путь до цели. Двигаемся быстро.