Хванин наконец-то смог отчетливо разглядеть, как именно кабанья туша выпускает молнию.
Молниевидный клинок, торчащий из лба зверя, мелко дрожал, испуская белесое свечение и низкий гул. Кабан повел головой, выверяя угол, — и выстрелил.
Пусть разряд был тонок, как нить, но по своей мощи он ничем не уступал выстрелу из противотанкового гранатомета.
Ба-бах! С грохотом грома один из крупных коричневых монстров, принявший удар на себя, отлетел в сторону.
Кхы-а-а-а-аргх!!!
Следом кабанья туша, взревев подобно тигру, бросилась в ближний бой к четырем оставшимся коричневым монстрам.
Боевой стиль этих тварей строился на грубой силе и беспорядочной свалке.
Они бездумно размахивали кулаками и пинались.
Вцеплялись в клыки атакующего кабана, пытаясь пересилить его в схватке, запрыгивали на спину и вколачивали кулаки прямо в позвоночник.
Они били мидл-киками по задним ногам, висли на длинном хвосте, пытаясь удержать зверя.
Каждый такой выпад сковывал движения кабаньей туши, но лишь на мгновение.
Стоило кабану резко тряхнуть головой, как монстр, державшийся за его клыки, начинал вращаться, словно на карусели.
Тех, кто пинал кабана по ногам или вцепился в хвост, сбивали мощные удары копыт, а тот, что оседлал спину, судорожно вцепился в жесткую шерсть, отчаянно пытаясь не вылететь, пока зверь брыкался, точно дикий мустанг на родео.
Тот факт, что они смогли хоть на секунду подавить силой кабана размером с микроавтобус и весом в несколько тонн, доказывал: их мощь была несоразмерна габаритам.
«Сила, нарушающая законы физики… Неужели это тоже как-то связано со сверхспособностями?»
Ку-а-ак!!!
Кх-гх-гх!
Кабанья туша, словно исполняя ритуальный танец, яростно замахала молниевидным клинком, заставляя коричневых монстров поспешно отступить. Похоже, твари наконец осознали, насколько опасен этот рог.
Хванин, наблюдавший за тем, как коричневые монстры оказались в обороне, перевел взгляд на того, кто первым принял удар молнии.
Грудь монстра, получившего прямое попадание, обуглилась до черноты. Еще мгновение назад он дергался, но теперь, судя по всему, испустил дух — из тела начала вытягиваться душа.
«Средне-низкий уровень».
Хванин подобрал духовную сферу, цвет которой был ярче и насыщеннее, чем у низших, и погрузился в раздумья.
Он предполагал, что эти твари, размалеванные краской, как туземные шаманы, тоже умеют обращаться с душами, подобно ему. Если не все трое, то хотя бы один из них — точно.
Однако, вопреки ожиданиям, они не то что не применили призыв, но даже не попытались помочь сородичу, лишь визжали и прыгали вокруг, как обычные дикие звери.
Хванин, рассчитывая на магию призыва, анализировал разницу в силе и выманивал кабанью тушу.
Он полагал, что из-за численного перевеса кабану будет нелегко, и в случае чего собирался поддержать его призывом, но, как оказалось, коричневые монстры проигрывали в одни ворота.
«……»
Пока он ломал голову над тем, как поступить, его взгляд упал на проход внизу, откуда показались мелкие коричневые монстры.
Несколько мелких тварей, пыхтя, тащили снаряжение: каменные топоры размером с боевой топор, дубины, вытесанные из цельных бревен, и нечто вроде тупого железного двуручного меча.
Они не стали приближаться к месту боя, а просто побросали оружие у входа и сбежали, но для крупных коричневых монстров этого оказалось достаточно.
Четверка, которая до этого только и делала, что получала тумаки, подлетела к куче, словно на крыльях, и каждый схватил по оружию.
Кву-а-а-ак!!
Кх-э-э-эрк!!
А затем, с видом «ну теперь-то мы поквитаемся!», они с ревом бросились на кабанью тушу.
Теперь чаши весов начали выравниваться.
Коричневые монстры, до этого лишь оборонявшиеся, принялись наносить кабану ответные удары.
Особенно отличился тот, что первым начал силовое противостояние, вцепившись в клыки.
Стоя прямо перед кабаньей тушей, он одной или двумя руками свободно орудовал тупым мечом размером с него самого, перетягивая все внимание зверя на себя.
Кх-ра-ра-рак!!
Кхы-а-а-аргх!!!
Бам! Дзынь! Та-та-та-та!
Каждый раз, когда меч сталкивался с клыками или молниевидным клинком, раздавался грохот и летели искры.
«Сила и рефлексы у них что надо».
Их физическая мощь казалась как минимум в полтора раза выше, чем у самого Хванина, когда он использовал силу средне-низкой духовной сферы.
К тому же, тот факт, что монстр умудрялся парировать метровые клыки и молниевидный клинок, которыми кабан размахивал с пугающей скоростью, был лучшим доказательством его выдающихся рефлексов.
Пока этот «танковал» спереди, остальные, вооруженные дубинами, топорами и копьями, стали гораздо эффективнее вгрызаться в плоть кабаньей туши.
Стоило копью из цельного железа полоснуть по шкуре, как она тут же рвалась, а от ударов двусторонних каменных топоров и тяжелых дубин кабан начинал нервно брыкаться.
Как только коричневые монстры вооружились, чаша весов медленно склонилась в их сторону.
Доказательством тому служило то, что кабанья туша начала отвлекаться от мечника на остальных противников.
«……»
Хванин вновь погрузился в раздумья, глядя, как на теле клыкастого вепря прибавляется ран.
Пусть души этих крупных коричневых чудовищ считаются низшего-среднего ранга, но они выглядят куда сильнее, чем кровососущие твари того же уровня.
А ведь клыкастый вепрь сражается сразу с четырьмя такими монстрами, значит, он сам — еще мощнее, возможно, его душа уже среднего ранга.
«Стоит ли накладывать на клыкастого вепря „Призыв духа“? Но ведь баланс сил и так почти равен».
Если перевести в цифры, то у чудовищ — 10, у вепря — 9.
Если применить «Призыв духа» низшего ранга, баланс мгновенно сместится до 10 к 11, и коричневые чудовища окажутся в невыгодном положении.
Ведь куда эффективнее сосредоточить силу на одном объекте, чем пытаться равномерно поднять мощь нескольких.
«……»
Квек, кве-квек. Кве-квек.
Хванин, притаившийся в высокой траве и наблюдавший за схваткой четырех против одного на поляне, встрепенулся от предупреждающего крика «Заначки», кружившей в небе, и взглянул на подножие холма.
Маленькие коричневые чудовища, сжимая в руках нечто, едва ли похожее на оружие, осторожно поднимались вверх.
Вид у них был такой, будто они прекрасно знают, что враг прячется на холме.
Переведя взгляд на поляну, Хванин отдал приказ блуждающим неподалеку духам и наложил «Призыв духа» низшего ранга на клыкастого вепря, а также на коричневых чудовищ с двуручным мечом и топором.
«Если баланс сил рушится от усиления одной стороны, значит, нужно усилить обе».
Наложив «Призыв духа» на клыкастого вепря и двух самых прытких из четверки противников, Хванин сам принял усиление и бросился навстречу коричневым чудовищам, уже добравшимся до середины холма.
Ку-у-у-о-о-о!!!
Ква-а-а-а-а-а!!!
Ква-ра-ра-рак!!!
То ли из-за эйфории от «Призыва духа», то ли еще почему, но за спиной, сливаясь с яростным воплем мелких тварей, прогремел оглушительный рык монстров.
Хванин, с сожалением подумав, что не сможет досмотреть битву, в мгновение ока сократил дистанцию до коричневых чудовищ.
Ки-ик!?
Чвак! Па-ба-ба-бак!
Словно молния, он взмахнул копьем, перерезав глотки двум тварям и пронзив легкие еще троим.
Хи-хик, хи-хек.
Кры-р-р-р…
Пятеро были мгновенно выведены из строя и повалились на землю. Но на этом всё не закончилось. Слева и справа от холма показались еще три и пять мелких чудовищ.
Ку-ва-а-а-а-к…!!
Кх-ху-ху-ху-ху-ху-н…!!!
Коричневые чудовища тыкали в Хванина пальцами и что-то орали, но их голоса тонули в мощном рыке, доносившемся с поляны.
Хванин, успокоившись, приготовился выпустить сферу духа…
«Хм».
…но в последний момент перенацелил её прямо в пасти монстров и выстрелил.
Раздался взрыв.
Па-ба-банг.
Два снаряда прошли мимо, но три попали точно в цель, разорвавшись внутри глоток коричневых чудовищ, и их головы мгновенно исчезли.
Обезглавленные туши рухнули на землю. Два промахнувшихся снаряда сдетонировали рядом с головами, и хотя такого эффекта он не планировал, их ударной волны хватило, чтобы оглушить врагов.
Импровизация оказалась весьма эффективной.
Конечно, приходилось концентрироваться на управлении и целиться было непросто, но точность и концентрация — дело тренировки.
Расправившись с пятеркой справа, Хванин бросился к трем тварям слева, которые, кажется, вознамерились сбежать, и вогнал в каждую по толстому наконечнику копья.
Сломав им позвоночники и шеи, он увидел, как они безвольно оседают на землю. Собрав вырвавшиеся души, Хванин добил троих с пробитыми легкими и двоих оглушенных, после чего восполнил запас сфер духа.
Ку-эк — кве-квек.
С неба снова донеслось предупреждение «Заначки».
Похоже, битва в той стороне затягивается.
Ки-я-а-а-ат…!!
Ку-а-а-а-а-к…!!!
Хванин, по шуму за холмом догадываясь о ходе сражения клыкастого вепря с крупным коричневым чудовищем, продолжал вырезать набегающих мелких тварей.
Кя-хо-о-о-ок…!!
У-кя-а-а-а…!!
Действуя максимально экономно и коротко, целясь преимущественно в уязвимые места — легкие и шею, — Хванин нахмурился, услышав внезапный истошный вопль и рык, донесшиеся из-за холма, и посмотрел в ту сторону.
Вокруг еще оставалось больше десятка живых коричневых чудовищ, но Хванин не обращал на них внимания.
«Вепрь смог нанести удар?»
В рыке мелких чудовищ сквозили ярость и раздражение. Это могло означать лишь одно.
«……»
Хванин перевел взгляд на мелкое чудовище, которое, подавленное видом десятков трупов сородичей, валявшихся вокруг, не решалось напасть и топталось на месте.
Ки-хик…!
Под безразличным взглядом Хванина тварь бросила деревянную дубину и бросилась наутек — не в сторону деревни, а в чащу леса.
Ки-ит!
Ки-ри-рик!
Стоило одному сбежать, как остальные, потеряв боевой дух, тоже бросились врассыпную, спасая свои шкуры.
Встреть он их в другом месте, перебил бы всех до единого, но перебить всех монстров в деревне — задача нереальная.
Что упустить одного, что двадцать — разницы никакой.
Крупное коричневое чудовище больше не появлялось, «Заначка» тоже замолчала, поэтому Хванин снова поднялся на холм и взглянул на поляну.
И слегка удивился.
Он был уверен, что за те пятнадцать минут, пока он сражался с мелкой сворой, клыкастый вепрь будет доминировать, но на деле тот оказался загнан в угол.
Один клык был вырван с корнем, а от другого осталась лишь треть — остальное было сломано.
На лбу у него, прямо между глаз, виднелся глубокий шрам в форме молнии, а вся некогда белесая шкура превратилась в кровавое месиво из рваных ран и порезов.
Да что там говорить, если от крови, которую выплеснул этот вепрь, на земле образовалась целая лужа.
Особенно сильно досталось правой стороне тела: крупные коричневые монстры, похоже, быстро раскусили, что вырванный Хванином глаз — его слабое место, и сосредоточили все атаки именно там.
Впрочем, и самим крупным коричневым монстрам пришлось несладко.
У того, что орудовал топором, поясницу рассекло так, что верхняя и нижняя части тела валялись порознь, а у монстра с огромной дубиной правая рука была раздроблена в открытом переломе, левая же распухла до невероятных размеров, став толще туловища.
У копьеносца бедро и бок почернели от некроза, и лишь тот, что был с двуручным мечом, выглядел относительно целым, отделавшись лишь парой царапин.
Хванин, с циничной усмешкой наблюдая за происходящим, притянул к себе и поглотил дух поверженного топорника, блуждавший неподалеку от трупа.
«Сценарий начинает разыгрываться».
Внимание крупных коричневых монстров и клыкастого вепря было полностью приковано друг к другу.
Маленьких коричневых монстров, полукругом обступивших поляну, словно зрители на арене, оставалось около шестидесяти. Если вспомнить то безумное количество, что он видел вчера на их празднестве, это была лишь пятая часть.
За короткое время клыкастый вепрь и копье Хванина отправили на тот свет добрых две сотни с лишним тварей.
«И при этом они, ни черта не понимая, продолжают визжать от восторга, глядя на кровавую бойню перед носом».
Хванин быстро спустился под холм на противоположной стороне поляны, снял свой костюмный пиджак и спрятал его под густым кустарником. Затем, содрав шкуру с нижней части туши мертвого коричневого монстра, он принялся обматывать её вокруг себя.
Если обернуться так, чтобы шерсть оставалась снаружи, издалека можно сойти за крупную коричневую тушу.
Зловоние зверя, едкий запах мочи и пота коричневых монстров были невыносимы, но именно этот смрад надежно скроет истинную сущность Хванина. Да и габариты теперь казались куда внушительнее.
Закончив маскировку, Хванин вооружился посохом из оленьего рога, закрепил на поясе Каменный топор и призвал дух синего леопарда, чей срок действия истекал через двадцать минут.
Ссс-а-а-а…
«……»
Сила синего леопарда наполнила тело, и в сознании всплыли навыки скрытности.
Почувствовав, как в сочетании с уже имеющимися умениями его невидимость стала почти абсолютной, Хванин наполовину согнулся и бесшумно двинулся к проходу под холмом.
Ку-у-у-о-о-о-р-к-х!!!
Ки-ря-а-ак-!!
Ки-ё-о-о-о-к!!
У-а-а-а-а…!!!
Все внимание на поляне было приковано к битве монстров.
Хванин, ловко скрываясь за кустами, зарослями и деревьями, двигался быстро, но совершенно беззвучно, и в итоге сумел проскользнуть в проход, не привлекая ничьего внимания.
«Темнота».
Если его собственная пещера была естественным каменным гротом, то здесь стены были неровными, словно их грубо вырубили в цельной скале, как в шахте.
Внутри не было ни огонька, но благодаря «Зрению ауры» Хванин видел всё вокруг в серых тонах, словно через тепловизор, так что темнота не была помехой.
Двигаясь по пологому спуску и стараясь не издавать ни звука, он вскоре остановился у развилки.
«……»
Осмотрев пол, Хванин выбрал правый коридор, где следов было меньше. Пройдя метров десять, он оказался в просторном помещении, напоминавшем комнату.
Ки, ки-ик.
Ки-и-и…
Там он столкнулся с семью детенышами коричневых монстров.
Хванин молча поднял Каменный топор и принялся крошить черепа мелких тварей одного за другим.
Один из них попытался сбежать, но уйти от Хванина, чьи физические показатели и рефлексы были многократно усилены духом, было невозможно.
Метнув кинжал и добив последнего, Хванин убедился, что в комнате никого не осталось, вернулся к развилке и двинулся по другому пути, где вскоре наткнулся на еще один перекресток.
Снова выбрав менее протоптанную дорогу, он на этот раз встретил самку с детенышем.
Самка, видимо, была лишена всякой агрессии: увидев Хванина с окровавленным Каменным топором, она задрожала и прижала к себе малыша.
«……»
Хванин молча снес ей голову.
Так, раз за разом натыкаясь на самок с выводками, Хванин безжалостно вырезал всех, кто попадался на глаза.
Пусть это было убийство беззащитных, но Хванин не чувствовал ни капли угрызений совести.
«Хороший монстр — это мертвый монстр».
Пробормотав это про себя, он подобрал несколько предметов в месте, где было свалено в кучу всякое барахло.
В основном это было оружие, которым легко могли пользоваться слабые женщины.
Хванин продвигался по туннелю, размышляя:
«Судя по планировке, в самом конце должны быть жилые помещения крупных коричневых монстров».
Он уже начал сомневаться, есть ли там женщины, как вдруг, в ответвлении коридора, уходящем под прямым углом, обнаружил комнату, где, сбившись в кучу, дрожали от страха женщины.
Хнык…!
А-а-а…
Стоило Хванину войти, как из их уст вырвался сдавленный стон, переходящий в крик.
Весь обмотанный шкурами, с окровавленным Каменным топором в правой руке, с которого капля за каплей стекала свежая кровь.
Неудивительно, что они были в ужасе.
Хванина даже позабавило, что, несмотря на дрожь и тесноту, в глазах этих женщин по-прежнему горела искра ненависти.
Раз они еще не выпустили из рук нить надежды, значит, в них еще оставалась воля к борьбе.
Заметив звериные уши, торчащие из-под волос у женщин, Хванин сбросил накинутую на голову шкуру и спросил:
— Вы понимаете, что я говорю?
Глаза женщин со звериными ушами расширились от изумления.