Женщины, чьи жизни до сих пор теплились лишь благодаря тому, что они служили забавой для коричневых монстров, дрожали, слушая доносящиеся снаружи бесконечные крики, грохот и рев.
Не зная, что именно происходит там, за пределами их темницы, они медленно погружались в пучину страха, порождаемого неизвестностью.
«А что, если, когда этот грохот стихнет, нас снова потащат наружу? А что, если кого-то из нас снова сожрут живьем?»
Пока они задыхались от ужаса, рожденного собственным воображением, из темноты донеслись звуки: «хрусть», «шмяк» — будто что-то ломалось и разлеталось в щепки, а следом — короткий вскрик, отчего женщины затряслись еще сильнее.
В проеме показалась огромная, залитая кровью коричневая туша.
Женщин охватил ужас. Они не закричали лишь потому, что помнили: монстры приходили в восторг всякий раз, когда слышали их вопли.
Но вдруг раздался человеческий голос:
— Будет паршиво, если мы не найдем общий язык…
Женщины, оцепенели от непонимания, но при звуке этого бормотания Хванина вмиг пришли в себя.
— О, мы понимаем!
— Мы понимаем! Мы всё понимаем!
Стоило женщинам открыть рты, как Хванин слегка поморщился: в ушах, нет, прямо в голове, неприятно зазвенело.
Это не было болью.
Скорее, ощущение походило на дрожь органа, который долго не использовали, а теперь подвергли резкому раздражению.
Одна из женщин, с ушами, похожими на уши собаки породы чиндо, прикрыла грудь левой рукой, плотно сжала бедра и, поднявшись, осторожно спросила:
— Вы… вы пришли, чтобы спасти нас?
Снова этот пронзительный звон в голове.
Звуки, достигавшие барабанных перепонок, напоминали какой-то арабский диалект, но, как ни странно, Хванин понимал, о чем она говорит.
— Да. Меня попросила душа женщины, которую я счел вашей знакомой.
Женщины ахнули, затаив дыхание от изумления.
— Возможно, вам будет трудно в это поверить, но…
— Мы верим! Мы можем поверить!
— Мы поверим! Поверим…!
Остальные трое тоже вскочили на ноги и, не заботясь о своей наготе, со слезами на глазах закивали, словно пытаясь убедить его в своей искренности.
На их лицах отчетливо проступала надежда на спасение.
Женщина с ушами чиндо, вытирая слезы, покосилась на спину Хванина и спросила:
— Скажите… а остальные ваши товарищи…?
— Я один. Сейчас не время для долгих разговоров, обсудим всё позже.
Сказав это, Хванин вывалил перед женщинами оружие, которое подобрал по пути.
Пусть всё оно было ржавым или наполовину сгнившим, но этого хватит, чтобы хоть как-то защитить себя в ближайшее время.
Услышав, что он пришел один, женщины выразили беспокойство и тревогу. Как можно сбежать из логова, кишащего таким количеством монстров, имея в распоряжении всего пятерых?
Хванин прочел это в их глазах, но не придал значения. Он снова накинул на голову шкуру, словно капюшон, и произнес:
— Большинство монстров в этой пещере я уже перебил. Остальных тоже уничтожу. Не знаю, придут ли другие твари, пока я буду снаружи, но вам нужно продержаться до моего возвращения.
Глядя на невозмутимое лицо Хванина, женщины начали проникаться безотчетной верой в то, что они действительно смогут выбраться отсюда живыми.
Женщина с ушами чиндо подобрала ржавое короткое копье из кучи брошенного оружия и спросила:
— Снаружи такой шум… что там происходит?
— Для вас — хорошие новости. Двое крупных монстров мертвы, остальные трое тяжело ранены. Мелких тварей осталось не больше шестидесяти.
— …!
— …?!
Тех пятерых, что были такими огромными, уже двое мертвы? А из сотен монстров осталось всего шестьдесят?
Пока женщины застыли в изумлении и растерянности, Хванин вышел из комнаты и двинулся вглубь.
Перед ним открылось пространство, значительно превосходящее по размерам остальные залы. И, как оказалось, это был конец прохода.
В самом дальнем конце, на возвышении, стояли пять деревянных стульев, напоминающих алтарь.
Должно быть, это места тех самых крупных тварей.
У левой стены высились кучи грязного мяса, явно предназначенного в пищу, над которыми роились мухи, а с другой стороны были устроены три лежбища из соломы.
— …
Миновав следы кострища посреди комнаты, он осмотрел пространство за стульями, но никаких лазов не обнаружил.
Он тихо цыкнул, разочарованный.
«Если бы здесь был лаз, всё прошло бы куда проще».
Хоть они и жили как звери, но повадки у них оказались не совсем звериные.
Убедившись, что в пещере не осталось живых коричневых монстров, Хванин проходил мимо комнаты женщин, когда его окликнула та самая девушка с ушами чиндо. Она стояла, прижимая оружие к груди.
— Спаситель…
— В чем дело?
Девушка, на чьем лице проступал страх, прижала звериные уши к голове и продолжила:
— Остерегайтесь самого крупного хоба.
«Хоб?»
Судя по контексту, это слово обозначало коричневых монстров. Значит, крупный хоб — это крупный коричневый монстр.
— У этого монстра есть способность восстанавливать раны, выпивая кровь. Даже если вспороть ему живот, стоит ему напиться крови, как рана затягивается, будто обычный порез. Кажется, так он восстанавливает и силы.
— Есть ли у него другие особенности, помимо размера?
— Он использует огромный меч, похожий на дубину.
Значит, коричневый монстр с огромным мечом. Обладает способностью вампира — вот почему у него было так мало ран.
Оставив женщину с ушами чиндо позади, Хванин вышел наружу и увидел прямо перед входом в проход труп коричневого монстра с дубиной, чья голова была размозжена.
Похоже, этот малый, несмотря на перебитые руки, околачивался слишком близко к клыкастому вепрю и получил прямой удар задними копытами.
«Тупица».
Поскольку его душа всё ещё витала неподалёку, я подобрал её, вернулся за холм, снова подхватил оружие и копья, а затем принялся наблюдать за схваткой, развернувшейся на поляне.
Из крупных коричневых монстров в живых остались только двое: один с двуручным мечом, другой — с длинным копьем. Впрочем, и клыкастый вепрь выглядел не лучше: весь в рваных ранах, он истекал кровью.
Троица, переплетаясь в смертельном танце, раздувала последние искры жизни.
«……»
А вепрь всё же впечатляет. Столько времени крутиться против пяти крупных коричневых монстров среднего-низкого ранга — это надо уметь.
Если учесть, что он потратил уйму сил на двадцатиминутную погоню за мной…
«Будь он в полном здравии, половина этой пятёрки сдохла бы ещё в первой стычке».
Закинув за спину посох из оленьего рога и копье, я, вооружённый лишь кинжалом, двинулся в обход, словно заправский убийца, за спины мелких коричневых монстров, окруживших поляну.
Моя цель — проредить их ряды как можно сильнее.
Хруп!
Призвав душу яка (с упором на усиление физических характеристик), действие которой истекало меньше чем через пять минут, я схватил за морду самого крайнего из монстров, с силой дёрнул назад и полоснул его по горлу.
Из разреза брызнула кровь, монстр забился в конвульсиях, издавая хриплые звуки: «Кх! Хруп!», но запах крови и предсмертные хрипы потонули в шуме битвы и восторженных воплях остальных тварей.
Отшвырнув труп, я двинулся к следующей цели.
Так, используя все свои навыки скрытности, я методично вырезал мелких коричневых монстров одного за другим.
Пару раз кто-то из них, почуяв неладное, оглядывался, но таких я тут же пронзал копьём прямо в голову.
— Ха!
Хрусть.
Пробив копьём очередной череп, я почувствовал его увесистую тяжесть и, напрягшись, вскинул оружие.
Бицепс вздулся, натягивая и без того ветхую, готовую разойтись по швам рубаху. Благодаря этому тридцатикилограммовая туша, насаженная на наконечник, легко взлетела в воздух, и стоило мне резко махнуть копьём, как труп бесследно исчез в лесной чаще.
На всё про всё ушло не больше трёх секунд.
Сородичи, стоявшие вплотную, даже не заметили пропажи.
Они были настолько поглощены кровавой схваткой между крупным коричневым монстром и вепрем, что не обращали внимания на гибель собратьев у себя под боком.
Сами участники битвы тоже были слишком заняты друг другом.
Лишь когда число мелких монстров сократилось до двадцати, они наконец осознали, что происходит, и заволновались.
Но они вели себя так бестолково, словно даже не догадывались, кто именно творит этот беспредел.
Двадцать — это то число, которое я намеренно оставил в живых, и к тому моменту я уже вернулся на холм.
Пришло время действовать.
С тех пор как я попал в этот странный мир, прошёл уже месяц.
«Или… сорок дней? Чувство времени совсем притупилось».
За это время я обрёл способность управлять душами, заложил основы понимания «хунги» (дыхания жизни) и «ханги» (холода), а также провёл немало экспериментов.
Я пробовал выяснить, что можно сделать с излишками душ при перезарядке сфер или с теми, что исчезают по истечении времени.
Из-за специфики моей способности тестов было немного, но кое-каких результатов я добился: научился «заряжать» технику, удерживая её около двадцати двух минут, или же носить душу с собой около десяти минут.
Техника позволяла либо двигаться, имея в запасе до четырёх заряженных душ, либо сопровождать себя некоторыми из них.
Оба метода постоянно расходовали хунги, поэтому использовать их постоянно было невозможно.
Если сравнивать хунги с игрой, то это как MP (магическая энергия).
Чем меньше остаётся хунги, тем суровее штрафы, так что злоупотреблять способностями нельзя.
Однако, если не считать момента самого взрыва души, от формирования техники до её активации, я оставался незаметным для противника, что давало огромное преимущество, позволяя кратковременно использовать больше душ, чем положено.
И прямо сейчас я потратил четыре сферы, чтобы зарядить «духовные стрелы».
Получилась некая «продвинутая духовная стрела», состоящая из одной души среднего-низкого ранга, одной низкого и двух самых слабых.
Я как раз сбросил грязные шкуры, которыми обматывал тело для маскировки.
Кр-р-р-а-а-а…!!
Бум!
Клыкастый вепрь, получив мощный удар двуручным мечом по виску, рухнул на передние лапы.
Зрелище было ужасающим: весь в рваных ранах, с переломанными костями, он был на грани смерти.
— Фух.
Призвав душу крупного коричневого монстра, я без колебаний прыгнул с крутого склона.
Двадцатиметровый обрыв был почти отвесным, но я ловко гасил скорость пятками, а затем, оттолкнувшись, легко приземлился на поляне.
Тяжкий стук.
От звука моего приземления крупный коричневый монстр, собиравшийся размозжить голову наглому вепрю, вздрогнул. Его мышцы напряглись, и он уставился на меня своими кроваво-красными глазами, поражённый появлением незваного гостя.
Инстинкты монстра вопили: от этого пришельца исходит нечто непостижимое.
— ……
Возможно, Хванина раздражало его невозмутимое поведение, или же его пугало то странное чувство, что исходило от противника.
Большой коричневый монстр, сжимавший в руках не то копье, не то просто железную палку, с ревом бросился на Хванина:
— Кву-у-у-у-у-ар!
«Это не мышцы, а сплошной жир».
Вблизи стало ясно: тело этого коричневого монстра было покрыто безобразными складками рыхлого сала. Видимо, весил он немало, потому что каждый его шаг отдавался тяжелым, гулким топотом.
Глаза Хванина считывали движения конечностей врага. Предсказав паттерн атаки, он легко уклонился от прямолинейного выпада и со всей силы ударил по древку копья.
Дзынь!
— Кву-у-ок?!
Равновесие монстра было полностью нарушено, его руки взметнулись вверх, словно он сдавался в плен.
«Эффект одержимости у этого коричневого монстра специализируется на увеличении физической силы».
Хванин и сам почувствовал, как в ладони отдалась мощная вибрация.
Если бы не усиление тела, полученное от одержимости, он вряд ли смог бы так чисто парировать этот удар.
— Кк-рак!
Монстр, чьи руки всё еще торчали вверх, попытался поспешно отступить и восстановить стойку, но в тот же миг острая боль пронзила его бок — тот самый, что почернел после удара клыкастого вепря. Он широко раскрыл пасть, испуская беззвучный крик.
Лишь теперь осознав, что этот тощий человечишка его ранил, монстр опустил взгляд.
Из раны шириной в фалангу пальца струилась густая, черная, мертвая кровь.
Когда он успел меня пырнуть?
— Стоишь перед врагом и зеваешь? Впечатляет.
От низкого голоса, раздавшегося совсем рядом, монстр резко вскинул голову, но было уже поздно.
Острая боль в левом глазу длилась лишь мгновение.
Почувствовав, как сознание меркнет, монстр рухнул на землю и больше не шевелился.
— …
Хванин выдернул копье, глубоко вонзившееся в глазницу чудовища, стряхнул с наконечника остатки мозга и перевел взгляд на коричневого монстра с двуручным мечом.
Под бесстрастным взглядом Хванина тот шумно выдохнул через широкие ноздри.
Что это за тип с черным копьем? Как он здесь оказался? Почему?
Поразмыслив секунду, монстр, видимо, не желая утруждать себя лишними думами, начал раздраженно колотить своим мечом по земле.
Действие глупое, но Хванин не терял бдительности.
Судя по наблюдениям, коричневые монстры полагались лишь на силу и инстинкты. Впрочем, Хванин и сам был таким же.
Если они полагались на мощь и звериное чутье, то он — на интуицию и рефлексы.
Мышцы монстра, покрытые венами толщиной с палец, отвратительно подергивались. Он смотрел на Хванина так, будто хотел разорвать его на куски, и низко рычал:
— Кр-р-р-р-р…
Этот рык, сопровождаемый налитыми кровью глазами, читался однозначно: «Я тебя сейчас в порошок сотру».
Хванин с усмешкой перехватил копье обеими руками, принимая стойку, и произнес так, чтобы враг точно услышал:
— Ну давай. Сдохнешь ты — и с этой деревней будет покончено.
— Ку-у-ак!
Короткий рев, и монстр с двуручным мечом совершил мощный прыжок. Его скорость была одной из самых высоких, что Хванин видел до сих пор.
Местом приземления, без всяких сомнений, была точка, где стоял сам Хванин. Раз уж он использовал одержимость коричневым монстром, то, подловив его на приземлении, можно было нанести серьезный урон.
Однако он этого не сделал.
«Вблизи видно, что только у этого парня мышцы в тонусе».
По сравнению с остальными четырьмя, которые были либо «мускулистыми свиньями», либо просто «жирными свиньями», этот выглядел качественно иначе — ни единой царапины, тело словно высечено из камня.
Вспомнив предупреждение девушки с ушами джиндо, Хванин решил не рисковать и, чтобы проанализировать противника, отступил в сторону.
И всё же…
Бам!
Когда монстр приземлился и обрушил меч на землю, камни разлетелись в стороны, словно от взрыва гранаты. Хванин машинально прищурился.
Если бы он попытался поймать момент слабости, его бы первым делом осыпало осколками, а следом накрыло бы сокрушительной атакой.
«Сила в несколько раз больше, чем я предполагал».
Это не просто «чуть сильнее» других коричневых монстров. Разница колоссальна — как между ним до использования средних техник одержимости и после.
Как так? Неужели индивидуальные различия среди коричневых монстров настолько велики?
— Ку-у-а-а-ак!
Оставив глубокую борозду в земле, монстр с двуручным мечом снова прыгнул на Хванина. На этот раз не по дуге, а прямой атакой в лоб.
Скорость была пугающей, но, возможно, потому что он был готов, Хванин четко уловил движение. Он дождался момента, когда прямолинейный рывок обнажил уязвимое место, и слегка выставил копье.
Из-за бешеной скорости монстра хватило лишь легкого касания наконечника вне зоны досягаемости меча, чтобы оставить длинную рваную рану от бока до бедра.
— Ква-а-а-ак! Ку-у-у-а-а-а!
Увидев кровь — свою собственную кровь — монстр с двуручным мечом взбесился. Его глаза налились кровью настолько, что белков стало не видно.
Он начал беспорядочно размахивать мечом, используя всю свою силу и выносливость, чтобы уничтожить врага по имени Хванин.
Сила ударов была такова, что они крошили твердую землю на десятки сантиметров вглубь. Меч с пугающей скоростью и мощью рассекал воздух, становясь почти невидимым для глаз.
Порой монстр совершал стремительные прыжки, бросаясь на него, словно выпущенная стрела, но Хванин, сохраняя дистанцию, уклонялся от всех атак, лишь изредка слегка касаясь врага острием копья, оставляя на его теле новые порезы.
«Прочность плоти такая же, как у вампира, но атакует он слишком быстро».
Бреши в защите были видны как на ладони, но времени, чтобы нанести по-настоящему серьезный урон, катастрофически не хватало.
Все, что оставалось — это вот так, раз за разом, прикладывать оружие, множа рваные раны.
Кву-а-а-а-арк!!!
После нескольких столкновений монстр с огромным мечом забил кулаками себе в грудь и взревел. А затем, без всякого предупреждения, с силой ударил ногой по земле, взметнув облако пыли и песка.
«!?»
Та-да-дак, ти-ди-ди-дик —
Раздался оглушительный грохот: песок и мелкий гравий с силой ударились о спешно возведенный духовный щит. К тому же поднявшаяся густая пыль мгновенно застлала обзор.
В этот самый миг послышался глухой топот — «кунг».
«Слева».
Уловив едва заметную разницу в звуке, Хванин припал к земле так низко, что его корпус почти коснулся почвы.
Сразу после этого густая пыль слева рассеклась, и монстр с огромным мечом выскочил наружу с лицом разъяренного якши.
Кры-ык?
Появившись с намерением разрубить врага своим телом-мечом, монстр в замешательстве огляделся, обнаружив, что цель исчезла.
Окутанный пылью и песком противник всегда был легкой добычей, но теперь эта добыча испарилась.
Озадаченный столь странным явлением, монстр начал оборачиваться, но внезапно ощутил в груди такую острую боль, словно его плоть разрывали на части, и сдавленно хрипнул, извергая целый поток крови.
Что за черт?
Обернувшись, он увидел, что враг — этот пришелец — целится в него каким-то странным посохом.
А в его собственной груди зияла дыра размером с кулак.