Хванин почувствовал, как внутри закипает напряжение, глядя, как монстр с огромным мечом опускает взгляд на его грудь.
Из-за поднявшейся пыли видимость была почти нулевой, и Хванин, заранее просчитав траекторию рывка монстра, был уверен: раз он сам не видит врага, то и тот его не заметит.
И в тот миг, когда монстр рванул в ожидаемом направлении, Хванин, используя скрытное перемещение, зашел ему за спину, выхватил посох и выпустил заранее заряженную элитную духовную стрелу.
Пхы-бук!!
Удар в спину удался.
С коротким звуком разрываемого воздуха духовная стрела прошила сердце монстра насквозь, не потеряв инерции, и снесла голову маленькому коричневому монстру, стоявшему позади.
В груди великана зияла дыра, из которой хлынул поток крови.
Изначально Хванин целился в голову. Но из-за искривленных, словно у черепахи, шейных позвонков попасть в нее не удалось, поэтому он выбрал сердце — орган, гибель которого для любого живого существа означала конец.
И ведь он действительно пробил его…
«Почему? Признаков смерти не видно».
Когда зверь или монстр близок к гибели, его цветовой спектр тускнеет на тридцать-пятьдесят процентов.
Однако спектр большого коричневого монстра — ярко-желтый, нечто среднее между желтым и цветом сырой глины — оставался четким и непоколебимым.
Чувство опасности взревело, предупреждая: второго шанса не будет.
— Вперед!
Не игнорируя предупреждение, Хванин выпустил все свои средние и низшие духовные шарики прямо в рваную рану на груди монстра.
Ква-гва-гван!!!
В тот миг, когда воздух задрожал от взрыва, поглотившего радиус пяти метров, Хванин вытаращил глаза от невероятного зрелища.
«Увернулся?»
В долю секунды монстр с огромным мечом отпрыгнул назад, выскочив из самого эпицентра взрыва.
Хванин был поражен тем, что враг избежал атаки, по силе не уступающей гранате, причем без единого намека на подготовку, но времени на удивление не было.
«!!?»
По спине пробежал холодок. Не раздумывая, Хванин рухнул на колени и повалился назад, наблюдая, как ржавый железный клинок проносится в сантиметре от его лица.
Монстр, преодолев последствия взрыва с невероятной скоростью, бросился вперед и обрушил свой меч.
Кы-а-а-ак!!!
Монстр взревел, вколачивая меч в землю. Кончик носа, задетый лезвием, пронзило острой болью, но тереть его было некогда — Хванин покатился в сторону, словно осел.
Кун! Кун! Кун! Кун!
Монстр преследовал его, рубя землю, как дрова, и Хванин отчаянно перекатывался, уходя от ударов.
Пока небо и земля кружились перед глазами, Хванин все же успел оценить состояние врага.
Зрачки скрылись под веками, обнажая лишь кроваво-красные белки.
Из глаз, носа, рта и ушей текла кровь, а из дыры размером с кулак в груди она била фонтаном.
Пусть он и избежал прямого попадания духовного взрыва средней мощности, повреждения были колоссальными. Он должен был умереть, даже не успев осознать этого.
«Но раньше я сдохну сам».
Каждый удар меча о землю вызывал вибрацию, сотрясавшую внутренности. Дезориентация от постоянных перекатов лишь усугубляла положение.
Нужно было как-то переломить ситуацию, но монстр наносил удары с интервалом в секунду, не давая ни шанса на контратаку.
Копье и посох уже вылетели из рук. Замешкайся он хоть на десятую долю секунды — и не успел бы откатиться, а меч, падающий с силой молнии, разрубил бы его пополам.
Уклоняться бесконечно невозможно.
Нет, предел уже был близок. Но стоило хоть на миг отвлечься, как лезвие впечатало бы его в землю…
Оказаться в таком положении из-за одной неверной оценки — вот уж воистину, пути судьбы неисповедимы.
Именно в этот напряженный момент в голову пришла эта праздная мысль.
Кхы-о-о-онг!!!
Ква-а-анг!
— Кх-эк?!
С оглушительным грохотом, от которого едва не лопнули перепонки, чудовищный удар врезался в Хванина.
Инстинктивно осознав, что тело подбросило в воздух, он сгруппировался и прикрыл голову руками.
Затем последовал удар, от которого, казалось, вылетят легкие, и мир завертелся, словно он кубарем летел вниз по лестнице, а тело пронзила нестерпимая боль.
Едва остановившись после вынужденного полета, Хванин, невольно простонав, вскочил на ноги.
«Не сдох».
Каждый сустав болел так, будто кости вышли из пазов, но главное — он жив.
Боль была адской, но тело слушалось, и видимых переломов не наблюдалось.
Мгновенно оценив обстановку, Хванин поднял голову и первым делом увидел мертвого вепря-лезвие, стоявшего на четырех ногах.
«Отлетел на сорок метров. Видимо, вепрь успел провести свой рывок прямо перед смертью».
Бросив взгляд на неглубокую борозду в земле, оставленную тушей, Хванин быстро сориентировался и заметил, как в стороне, где собрались мелкие коричневые монстры, поднимается великан с мечом.
— …!
Он рванул с места, оттолкнувшись от земли в сторону своего копья и посоха, отброшенных далеко в сторону.
Кы-ва-а-а-ак!!!
Монстр с огромным мечом, чья правая рука была полностью раздроблена рывком вепря-лезвие, а сам он был залит собственной кровью, издал яростный вопль и тоже бросился вперед — прямо к мертвому вепрю.
— …?
Зачем этот малый бежит туда…?
— У этого монстра есть способность восстанавливать раны, поглощая кровь. Даже если вспороть ему живот, стоит ему напиться крови, как рана затягивается, оставляя лишь мелкие порезы. Кажется, так он и жизненные силы восполняет. —
Слова девушки с ушами породы дзиндо отозвались в ушах, словно слуховая галлюцинация.
— Ха.
Выдохнув с досадой на бегу, Хванин нашарил на поясе рукоять своего оружия и, как только пальцы сомкнулись на ней, стиснул зубы до хруста и изо всех сил метнул Каменный топор.
«Попади!»
У-у-у-х! Издавая зловещий свист, Каменный топор точно вонзился в висок монстра с двуручным мечом.
Хрясь! С громким звуком тварь рухнула навзничь, но тут же вскочила на ноги и снова взревела, хотя Хванин к тому моменту уже почти добрался до своего оружия.
Ки-я-а-а-а!!
Кья-ри-ри-ит!!
Может, в этом реве скрывался приказ? Маленькие коричневые монстры, которых он специально оставил в живых ради сбора душ, бросились на Хванина.
Два десятка тварей, жаждущих его смерти, — зрелище не из пугающих. Раздражало лишь то, что в этой напряженной ситуации приходится тратить на них время.
Шух.
Хванин, на ходу разделив посох и копье, первым делом призвал душу того самого отчетливо видимого Кабана-лезвия.
Душа была такой же огромной, как и само тело зверя. Она была столь же явной, как у шестиногого оленя, и окутана мягкой, похожей на марево аурой.
Однако душа не спешила.
«Иди сюда!»
Он рявкнул про себя, и лишь тогда душа Кабана-лезвия приблизилась, вытаращив на Хванина глаза-плошки, а затем превратилась в сферу души.
Эффект от призыва крупного коричневого монстра как раз должен был закончиться. Хванин не стал медлить и поглотил душу Кабана-лезвия.
— Кх-э-э…?!
И тут все его тело — нет, саму душу — пронзила такая неистовая боль, что глаза едва не лопнули от напряжения.
Сердце колотилось, словно пытаясь разорвать грудную клетку. От головы до пят волнами накатывал жар, а в следующее мгновение тело сковал такой озноб, будто он провалился в ледяную воду.
«Что-то не так».
Душа словно горела в огне, а плоть попеременно то источала жар, то леденела.
На грани потери сознания Хванин опустился на одно колено, вцепившись в землю и подавляя рвущийся наружу крик. К лицу прилила такая кровь, что глаза, казалось, вот-вот выскочат из орбит.
— Кх-а-а! Гх-э-э-эк…!
Сквозь адские муки Хванин отчаянно пытался сообразить, что происходит.
Стоило провести призыв, как начался этот пиздец. Неужели обида Кабана-лезвия превратила бафф в дебафф?
«Нет! Это… сила! Мое тело не справляется с такой мощью!»
Мышцы сокращались, раздувались и снова сжимались, словно его пытали электрическим током.
Опасно. Если даже не брать в расчет жжение в душе, тело могло просто взорваться.
Ки-я-як!!
Кья-о-от!
Маленькие коричневые монстры, подоспевшие в этот момент, вцепились в его волосы и одежду. Хванин, издав яростный рык, с силой взмахнул копьем.
— Кх-а-а-а-ак!!
Ба-у-у-ух! Пш-ш-ш!
Коричневые монстры, попавшие под траекторию удара, разлетелись на куски, словно их сбил поезд.
«Боль?»
Почувствовав, что физическая боль слегка отступила, Хванин снова взревел и буквально начал перемалывать окружавших его мелких тварей.
«Сила, мне нужно использовать силу!»
Копье в одной руке выгнулось дугой, буквально «разнося» коричневых монстров в клочья.
Стоило кулаку коснуться цели — и та взрывалась, а от взмаха ноги враги не просто отлетали, их буквально разрубало надвое.
За считанные мгновения превратив шестнадцать тварей в куски мяса, Хванин уставился на монстра с двуручным мечом, который выбирался из вспоротого брюха Кабана-лезвия.
Коричневая кожа, залитая кровью, стала ярко-алой, а дыра в груди уже затянулась.
Даже правая рука, раздробленная в щепки от удара, выглядела как новенькая, если не считать пестрых шрамов — словно время повернули вспять.
Против этой твари он мог использовать «достаточную» силу. Инстинктивно осознав это, Хванин бросился не на меч, а на монстра, сжимавшего в руках позвоночник Кабана-лезвия.
Бум!
Одним прыжком сократив дистанцию, Хванин с яростным боевым кличем нанес молниеносный удар копьем.
— Кх-а-а-ап!!
Кх-ва-а-ак!!!
Монстр ничуть не растерялся, с таким же рыком взмахнув своей дубиной из позвоночника.
Ба-бах!
Оружие столкнулось, породив оглушительный взрыв. Затем еще один, и еще.
Интервалы между взрывами становились все короче, пока, наконец, не слились в непрерывный гул. Ни один из них не сдвинулся с места, продолжая яростно колотить оружием о оружие.
Ни капли милосердия, только атаки, нацеленные на убийство.
С каждым столкновением Хванин чувствовал, как невыносимая боль в теле, вызванная перегрузкой, постепенно утихает.
Но жжение в душе не уменьшилось ни на миллиграмм. Напротив, словно на качелях: чем меньше становилась физическая боль, тем нестерпимее разгоралась душевная.
— Кх-э-э-эк…!
Боль была сильнее той, что он испытал на исходе сияния, и Хванин, стиснув зубы так, что они начали крошиться, продолжал неистово орудовать копьем.
Монстр, с глазами, полными то ли ярости, то ли экстаза, источая кровавое сияние, безумно вращал своей костяной дубиной.
После того как они обменялись десятком ударов, раздался сухой треск: черная дубинка Хванина врезалась в костяную дубину монстра, превращая её в щепки.
Монстр, ни секунды не колеблясь, отбросил оставшуюся рукоять и вложил всю силу в удар кулаком.
Хванин видел, как приближается этот кулак, и попытался парировать его широким взмахом своего оружия, но случилось то, чего он так опасался.
ПЕРЕБАН!!
В тот момент, когда лезвие уже наполовину рассекло руку монстра, узел, удерживавший наконечник, лопнул, и острие улетело куда-то в чащу.
Черная дубинка превратилась в обычную черную дубину, но Хванин, не раздумывая, лишь ускорил движения, осыпая оставшегося безоружным монстра градом ударов.
Пак-! Хрясь!! Та-та-так!! Па-бах!
Он замахнулся в голову, но ударил в бок, сделал вид, что метит в грудь, но пробил бедро, замахнулся на руку, но вбил кулак прямо в морду.
Когда монстр, прикрываясь обеими руками, рванулся вперед, Хванин впечатал удар прямо ему в пах, а затем, когда тварь, издав сдавленный хрип: «Кх-э-э-эк…!», согнулась пополам, безжалостно врезал коленом в челюсть.
Тело монстра подбросило, и Хванин, как молния, трижды вонзил дубинку в открывшееся солнечное сплетение: «ПЕРЕ-БА-БАХ!!» А затем, когда враг попятился, хватаясь за живот: «Квэ-э-эк…!», — с размаху раздробил ему колено, заставляя рухнуть на землю.
Под шквалом атак Хванина монстр лишь беспомощно барахтался, совершенно потеряв ориентацию.
Хотя Хванин и подавлял противника за счет взрывной физической силы, его собственный разум был на грани отключения из-за невыносимой боли, разрывающей душу.
Он сейчас умрет.
Не монстр, а он сам.
Хванин смутно догадывался, почему его тело пришло в такое состояние.
«Дух… этого клыкастого вепря…»
Нынешняя крепость его души, выносливость тела, уровни жара и холода — всё это было не готово принять силу духа клыкастого вепря, и именно поэтому случилась такая катастрофа.
Если подумать, это было очевидно.
Души низшего ранга даже не имели формы. Эффекты от поглощения душ низшего и средне-низшего ранга различались колоссально.
Точно так же, как разум не может усвоить знания, к которым он не готов, тело и душа перегружаются, если пытаешься впихнуть в них нечто несоразмерное.
Проблема была лишь в том, что эта перегрузка могла привести к смерти.
Хванин превратил монстра в кровавое месиво, нанеся за короткое время десятки ударов, но это было лишь чудом, рожденным его волей, которую он удерживал из последних сил, и напряжением, копившимся в теле целый месяц.
И когда это чудо закончилось, в тот самый миг, когда руки ослабли и движения замерли…
КВА-А-А-АК!!!
Монстр, который до этого лишь принимал удары, улучил момент и с яростным ревом врезался в грудь Хванина, сбивая его с ног.
Он собирался раздавить врага, впечатав его в землю, а затем размозжить ему череп.
Но именно это действие подарило Хванину еще одно чудо.
Жар и холод, что текли по обе стороны от его позвоночника, словно по главной артерии, из-за несовместимости с поглощенным духом запутались, заблокировались и вызвали застой во всем теле. Но от удара при столкновении позвоночник содрогнулся, и этот затор был прорван.
Затем удар о землю снова сотряс его тело, и, словно прорванная плотина, высвобождая поток воды, застоявшиеся жар и холод, словно компенсируя всё давление, в едином порыве хлынули в голову Хванина.
В результате жар, который он приберегал на случай непредвиденных обстоятельств, встретился в голове с холодом и взорвался.
Характеристики клыкастого вепря начали неконтролируемо бушевать.
Ква-а-а-арнг — КВА-А-А-А-А-АНГ!!!!
Тонкие нити молний, перенасыщенные жаром и холодом, с грохотом обрушились вокруг тела Хванина, вызывая эффект дугового разряда.
Иногда они разлетались в стороны, иногда били прямо в тело Хванина, но чудо снова улыбнулось ему.
Монстр, который запрыгнул на Хванина, чтобы раздавить ему голову, принял на себя все молнии, которые должны были ударить в героя.
……! …!! ……!!!
Застыв с поднятыми вверх руками, монстр принял первый разряд, его мышцы свело судорогой, и он оказался полностью парализован, став идеальной мишенью для последующих девяти ударов молнии.
Пусть он и получил мощное усиление, напившись крови, но выжить после десяти ударов молнии, ставших еще сильнее из-за резонанса с жемчужным камешком в кармане Хванина, было невозможно.
Четыре маленьких коричневых монстра, уцелевших после атак Хванина, в ужасе от грохота грома и вспышек молний бросились наутек в лес.
От непрекращающихся электрических разрядов все звери и животные в округе, не оглядываясь, бежали прочь.
На поле боя остались лишь потерявший сознание Хванин, обугленная туша монстра с поднятыми вверх руками, огромный белый вепрь и более двухсот трупов коричневых монстров.
В шумной деревне монстров воцарилась тишина.