Быстро оправившись от шока после встречи с тигром синего пламени, Хванин добрался до обрыва у русла реки и, наблюдая за людьми-ящерами и людьми-лягушками, продолжил путь вниз по течению.
Несмотря на то что вокруг постепенно сгущались сумерки, люди-лягушки и люди-ящеры по-прежнему оставались в воде или собирались у берега, лишь издавая свое монотонное «ква-ква».
«Неужели в этих краях нет естественных врагов этих тварей?»
Если бы они были, то ночью монстры либо возвращались бы в укрытия, либо прятались на глубине, но ни одна тварь не покинула своего места.
Даже если они где-то прятались или ушли в логова, переправа через реку казалась делом безнадежным.
Хванин шел вдоль русла уже два часа, но река и не думала сужаться.
Переплыть шестидесятиметровую реку с быстрым течением для Хванина, который плавал неважно, было задачей, требующей серьезной подготовки.
А если учесть еще и риск нападения монстров, то сама попытка переправы выглядела чистым безумием.
«……»
Когда солнце скрылось и взошла луна, отливающая синевой, люди-лягушки заквакали на все лады, словно древесные квакши.
Их было много, и они были крупными, так что кваканье заполнило всё речное побережье, перекрывая любые другие звуки.
Возможно, именно из-за этого шума «Заначка», оглушенная ударом хвоста тигра синего пламени, пришла в себя.
— Куэк?
«Заначка», до этого лежавшая на узле из звериных шкур, словно бесформенный тюк, не сразу поняла, где находится и почему она здесь. Она несколько раз моргнула, а затем, подобно собаке, яростно тряхнула головой.
— Квак!
Затем, прямо на плече у Хванина, она распушила хвостовые перья и принялась деловито чистить их клювом, словно птица, только что проснувшаяся после сна.
Хванин с задумчивым видом наблюдал за тем, как «Заначка» приводит в порядок оперение.
С каждым днем его всё больше интриговала природа этого существа.
Она была неглупа и прекрасно понимала, насколько могущественен тигр синего пламени.
И всё же, вместо того чтобы бежать, «Заначка» заслонила его собой, когда он сам оцепенел от ужаса.
Как ни крути, это было самоубийство. Будь у нее разум, она бы ни за что так не поступила, а если бы разума не было — это было бы невозможно. Но сказать, что она живет лишь инстинктами, было нельзя: поведение «Заначки» не поддавалось простому объяснению.
«Да и… какая разница?»
В конце концов, она приносит пользу, да и держать такую ручную птицу было не так уж плохо.
Если «Заначка» захочет уйти — он отпустит ее с миром, а если останется — будет заботиться о ней еще лучше.
Хванин достал из кармана пойманных днем насекомых и поднес к клюву птицы. Та проглотила их на лету, а затем, словно выпрашивая добавки, стала тереться головой о его щеку, проявляя ласку.
Поужинав кореньями и горькими, как полынь, растениями, Хванин продолжал путь, подкармливая свою птицу, пока не заметил, что русло реки начинает сужаться.
Стоило пройти еще немного, как ширина реки уменьшилась, а вместе с ней поредели и скопления людей-ящеров и людей-лягушек.
Хванин внимательно осмотрел окрестности.
До этого река текла прямо, но впереди она делала крутой поворот, уходя вглубь джунглей.
Если следовать вдоль берега, придется неизбежно углубиться в чащу.
Он активировал спектральное зрение, чтобы изучить обстановку.
В радиусе двухсот-трехсот метров вокруг него находились лишь пять людей-лягушек на берегу и два человека-ящера на глубине.
Да и те двое были на противоположном берегу.
Если пойти дальше, возможно, удастся найти место получше, но гарантий не было, а главное — через час действие сферы души заканчивалось.
«……»
Хванин, погруженный в раздумья, погладил сытую «Заначку», которая довольно урчала, и опустился на колени, глядя вниз с шестиметрового обрыва.
Чпок-чпок-чпок-чпок.
С характерным звуком, напоминающим шлепанье перепончатых лап по грязи, один из людей-лягушек, нелепо переваливаясь, приближался к этому месту.
Видимо, ночное зрение у них было никудышным, так как монстр не заметил Хванина, сидевшего на восьмиметровом обрыве.
Добравшись до подножия, человек-лягушка издал булькающий звук и начал ощупывать своими перепончатыми лапами обнаженную землю обрыва.
Шварк-шварк.
Затем он высунул длинный язык и принялся слизывать почву.
«Неужели он ест каменную соль?»
Хванин молча наблюдал за действиями монстра, прикидывая расстояние до остальных тварей.
«Ближайший человек-лягушка в сорока метрах».
И тот сидел на корточках, как лягушка, глядя в противоположную сторону.
Еще один наполовину погрузился в воду в ста метрах отсюда, а оставшиеся двое просто тупо стояли на другом берегу.
Проанализировав ситуацию, Хванин пришел к выводу: люди-лягушки плохо видят в темноте, обладают слабым нюхом и лишены способности чувствовать тепло.
Тук, та-дак.
Он пнул маленький камешек, и тот упал прямо рядом с монстром, но человек-лягушка даже не шелохнулся.
«Глаза, уши, нос — всё ни к черту, и как они только не вымерли?»
Может, они живут бок о бок с людьми-ящерами только потому, что считают их своими сородичами?
Хванин бесшумно опустил «Заначку» на землю, закинул копье наискось за спину вместе с узлом из звериной шкуры и активировал спиритический призыв через сферу души монстра с головой зверя.
Едва тускло мерцающая сфера вошла в грудь, как сердце, пусть и слабо, забилось быстрее, а по телу разлился жар.
— ...
Перехватив посох так, чтобы тот упал навершием вниз, он аккуратно метнул его за спину человеку-лягушке.
Щелк! И глухой перестук покатившегося дерева.
Этого звука оказалось достаточно: человек-лягушка оторвался от вылизывания земляной стены и обернулся. В то же мгновение Хванин, сжимая обеими руками рукоять Каменного топора, бесшумно спрыгнул вниз.
Хрясь! Ш-ш-шарк!..
От удара, в который вложился весь вес падения и мощь замаха, лезвие на две трети врубилось в макушку человека-лягушки, и сразу же после этого они вдвоем рухнули на россыпь гальки.
Похоже, всю силу удара о землю приняла на себя подмятая туша: если не считать омерзительной студенистой слизи и тошнотворной вони тухлой рыбы, сам он ничуть не пострадал.
Ква-а-а-э...
Поспешно вскочив на ноги и услышав зарождающийся вопль, Хванин мертвой хваткой вцепился в торчащее из чужого черепа топорище Каменного топора.
— Ха-ах!
Он налег изо всех сил, рванув оружие на себя, и со зловещим треском рвущейся плоти верхушка черепа человека-лягушки отломилась вместе с костью, обнажая и сминаясь в кашу часть мозговой коры.
Тело забилось в судорогах.
Сказалась ли потеря части мозга, но человек-лягушка лишь бешено вращал выпученными бельмами во все стороны, пока его конечности мелко тряслись.
Хванин тотчас выхватил копье и принялся остервенело колоть тварь в спину, туда, где предположительно находилось сердце, пока человек-лягушка с сухим писком окончательно не обмяк.
Ква-эк?
В это время второй человек-лягушка, находившийся примерно в сорока метрах, поднялся на лапы и развернулся в его сторону.
Наспех запихнув посох в заплечный узел, Хванин перехватил копье обеими руками и бросился на лягушку.
Шурх! Хр-р-рыщ!..
Поняв, что скользкая галька из-под подметок не дает набрать нужный разгон, Хванин предельно сосредоточился на движениях уставившегося на него человека-лягушки.
Ква-гак! Ква-гак! Ква-ква-гак!!
Заметив Хванина, человек-лягушка принялся истошно орать, непрерывно зачерпывая перепончатыми лапами воду из лужи.
«Что он задумал?»
Тс-с-с-ши-и-и!..
Едва эта мысль мелькнула в голове, как с шипением, напоминающим капли воды на раскаленном железе, вокруг туловища твари вспыхнуло несколько светящихся зеленых сфер.
«Магия?!»
Зловещее зеленое сияние, не укладывающееся в привычный цветовой спектр.
При виде этого света у Хванина мгновенно встали дыбом волоски на предплечьях и шее, и он, не колеблясь ни секунды, метнул сорванный с пояса Каменный топор прямо в тварь.
Вжух — и глухой удар.
Ква-а... кья-эк!
Яростно крутясь в воздухе, топор глубоко врубился в правое плечо человека-лягушки, но скопившийся в его перепончатых лапах зеленый свет уже успел сформироваться в стрелу и сорваться в полет.
— Хр-р-х!
Хванин инстинктивно выгнулся всем телом, и зеленая стрела прорезала воздух в том месте, где всего секунду назад находилось его плечо, с треском врезавшись в скалу за спиной.
Ква-ак! Ква-а-а-эк!!
Выдернув Каменный топор из раненого плеча, человек-лягушка огромным прыжком ринулся на Хванина, едва удержавшегося на ногах после уклонения.
Дистанция для атаки оказалась пугающе идеальной.
Один пропущенный выпад — и ранение станет смертельным.
Вместо того чтобы выравнивать стойку, Хванин оттолкнулся от земли, бросаясь вперед, и на лету вскинул посох в левой руке, направив его на противника и выпуская Духовный взрыв.
— Пошел!
Но из-за сбитого равновесия сфера души вильнула совершенно не туда.
«Черт... А?!»
Вопреки мысли о бездарно потраченном снаряде, сфера описала в воздухе крутую дугу, резко сменила курс и обрушилась на человека-лягушку со спины.
Громыхнуло!
Раздался мощный взрыв.
Сметенный бесформенной ударной волной, человек-лягушка с изорванной в лохмотья кожей выронил Каменный топор и закувыркался по гальке.
Хванин не понимал, как это вышло, но шанс был поистине бесценным.
Чуть ли не кубарем подскочив к твари, у которой лопнули глаза, а из рассеченной шкуры хлестала сукровица, он принялся неистово терзать ее копьем.
— Хр-р-а-а-а!!
Тс-с-ш-ш-ши-и-и!..
Со спины снова донесся этот омерзительный звук.
Не раздумывая ни секунды, Хванин вонзил пальцы прямо в зияющую рану содрогающегося человека-лягушки и вскинул его тушу, прикрываясь ею, точно щитом.
Пф-ф-ух!..
В тот же миг прилетевшая зеленая стрела света вонзилась в тело живого щита, отдавшись глухим толчком и подняв едкую гарь.
Запах стоял до того тошнотворный, словно кто-то решил сжечь концентрированный яд.
«Ядовитая стрела!»
Держа бьющегося в агонии сородича перед собой, Хванин со всех ног бросился на растерявшегося стрелка, который в замешательстве попятился.
Расстояние было немалым — не меньше сотни метров.
Тс-с-с-ши-и-и-к!..
Снова услышав зловещее шипение, Хванин процедил сквозь зубы ругательство.
«Блядь. Была бы у меня хоть еще одна рука!»
Помогла ли безмолвная молитва о том, чтобы уберечься от попадания?
Пока он преодолевал эту сотню метров, ядовитые магические стрелы срывались дважды: одна вонзилась прямо в голову распластанного щита, а вторая пробила ему брюхо.
Ква-эк?!
Швырнув осклизлый биологический щит точно во врага, Хванин подлетел к человеку-лягушке, сбитому с ног и кувыркающемуся по камням вперемешку с трупом сородича.
Чавк.
Наконечник копья с хрустом вошел прямо в выпученное глазное яблоко.
Гх-р-р-лк!..
Через острие копья передалось ощущение дробящегося черепа и одновременно — ворочающегося внутри мозга.
— Фу-ух.
Прикончив лягушколюда на месте, Хванин перевел взгляд на реку.
В поле зрения попали двое лягушколюдей, по-лягушачьи переплывающих реку.
Тут же метнувшись за посохом из оленьего рога и подобрав его, Хванин дождался, пока парочка доберется до берега, и выпустил по Духовному взрыву в каждого, взяв чуть в сторону.
Судя по недавним ощущениям, сферы душ обладали некоторой функцией самонаведения.
Вжух-х-х—
И точно по догадке Хванина, сферы душ проявили нужное наведение: обогнули выбравшихся из воды лягушколюдей со спины и взорвались.
Ба-бах!
— Ква-а-ак!
— Гвэ-э-эк!!
Словно прокатившись по полю острых камней, оба покрытых рваными ранами лягушколюда принялись кататься по гравию, выделывая причудливые пляски.
Хванин без колебаний вонзил копье обоим прямо в пасти, разворотив мозги.
— Ху-у-ух.
Выдохнув с облегчением от того, что небесная удача помогла победить без единой царапины, Хванин осмотрел пять душ лягушколюдей, парящих над их трупами.
Как и ожидалось, души лягушколюдей повторяли их прижизненный облик.
«Если вселить душу лягушколюда, смогу ли я использовать магические ядовитые стрелы?»
Из пяти имевшихся ранее сфер душ было потрачено три, осталось всего две. А душ лягушколюдей — пять... Недолго думая, Хванин освободил одну сферу души монстра с головой зверя и собрал души лягушколюдей, обратив их в сферы.
Хоть руки и ноги дрожали от перенапряжения в скоротечном бою, в реке все еще оставались два ящеролюда. Отдыхать некогда.
Но вот как достать тварей, затаившихся в глубинах вод?..
— ...!
В миг перед тем, как освобожденная душа монстра с головой зверя успела вознестись, Хванин вновь призвал ее, спрессовал в сферу и выстрелил прямо в реку, в сторону ящеролюда.
«Точно!»
Как и предполагалось, сфера души летела сквозь воду, словно рассекая единую среду без малейших помех.
Затем — взрыв прямо у головы ящеролюда, сжимавшего на дне камень. Взметнулись яростные волны.
Плеск!
Пока поверхность воды ходила ходуном, в эпицентре взрыва поднялась мутная пена, и разглядеть судьбу ящеролюда было невозможно.
Немного погодя река успокоилась, а застилавшая обзор пена рассеялась, но обоих ящеролюдей нигде не было видно.
Слегка опешив, Хванин перевел взгляд вниз по течению и различил цвета душ двух ящеролюдей, плывущих по воде: похоже, их оглушило мощью подводного взрыва.
Оглядевшись, он заметил, что оставшиеся поодаль лягушколюди, почуяв шум, уставились в его сторону.
Расстояние составляло несколько сотен метров. Обладая крайне скверным зрением и слухом, лягушколюди не могли толком понять обстановку и никак не решались, нападать им или нет.
Оставшиеся в воде ящеролюди и вовсе струсили: те, что держались ниже по течению, поплыли вниз, а те, что выше — вверх, спешно разрывая дистанцию.
Видно, неизведанное явление вроде подводного взрыва внушило им первобытный ужас.
Пока Хванин размышлял, что делать дальше, действие вселения закончилось, и душа покинула тело.
Нахмурив брови, он принял решение и использовал сферу души лягушколюда для спиритического вселения.
Тотчас взгляд сам собой обратился к водной глади, а в голове всплыло знание плавания.
Из физических показателей ощутимо прибавилось лишь в силе рук и ног.
— ...
«Если бы я овладел ядовитыми стрелами, то с безопасного расстояния перебил бы всех тварей поблизости, а затем переплыл реку, уцепившись за бревно, но...»
Появился способ безопасно пересечь реку, так что радоваться бы надо, но отчего же гложет чувство, будто остался в дураках?
«Значит, ядовитые стрелы — это не навык, а какая-то врожденная способность».
Хванин тут же скинул пальто, завернул в него походный узел из звериной шкуры и плотно обвязал.
— Х-ап!
С берега он изо всех сил запустил сверток на противоположную сторону.
В обычных условиях это было бы не под силу, но благодаря возросшим параметрам и эффекту вселения, усилившему руки, бросок без труда преодолел реку.
Затем он перебросил и копье, крепко привязал лозой к спине посох из оленьего рога, оставил при себе лишь Черную дубину с Каменным топором и с размаху нырнул в воду.
Едва тело погрузилось в приятно прохладную речную воду, нахлынуло такое знакомое чувство, словно он вернулся в родные края.
Хванин, следуя открывшемуся знанию, не боролся с течением, а подстраивался под него, плавно работая руками и ногами; при каждом гребке тело с поразительной скоростью рассекало толщу воды.
Знание лягушколюда заключалось не в технике плавания, а в умении сливаться с потоком воды.
В итоге его собственные навыки пловца в сочетании с новым пониманием воды, силой ног и мощью рук превратились в виртуозное мастерство плавания.
— Ф-у-ух.
Преодолев сорок метров всего за двадцать секунд, Хванин ощутил свежесть, словно после душа, мигом подобрал пожитки и вскарабкался на восьмиметровый обрыв.
— Не только сила рук возросла, но и хватка в пальцах.
Даже не пришлось унизительно цепляться за корни деревьев: на невысоком каменном утесе хватало выступов для рук и опор для ног, а возросшая мощь мышц легко удерживала вес тела с изрядным запасом.
В мгновение ока взобравшись на самый край обрыва, Хванин посмотрел вниз: сквозь призму духовного зрения, окрасившего мир в светло-серые тона, было видно, как запоздало ковыляют люди-лягушки.
Потыкав трупы сородичей, жаболюды без лишних раздумий принялись пожирать собственных мертвецов.
— ...
Хванин полагал, что из-за строения тел эти монстры слишком неуклюжи на суше, но никак не ожидал, что они способны владеть магией.
Решение завязать бой ночью оказалось единственно верным. Случись это днем — и нахлынувшая толпа жаболюдов попросту засыпала бы его градом магических отравленных стрел, не оставив ни единого шанса.
Сняв обувь, он выплеснул скопившуюся воду, затем стянул насквозь промокшую одежду и принялся отжимать ее.
Вот уже две недели ему не удавалось ни переодеться, ни постирать вещи. Грязеотталкивающие свойства ткани давным-давно сошли на нет. С нее ручьями стекала грязная жижа, а в нос бил тяжелый дух псины, вымокшей под проливным дождем.
— Фу-ух.
Из-за дикого напряжения и перегрузок заломило плечи и поясницу. Впрочем, неудивительно, ведь ему пришлось бежать с жаболюдом весом под шестьдесят килограммов на плечах.
Как следует потянувшись и размяв затекшие мышцы, Хванин свистнул в сторону противоположного утеса.
Ква-а-ак!
Словно откликаясь на зов, «Заначка» истошно крякнула, захлопала крыльями и, спланировав, мягко опустилась прямо на плечо Хванина.
Сжимая в одной руке копье, а в другой — посох из оленьих рогов, Хванин, не ослабляя бдительности, зашагал в чащу леса.