— Странно.
— А? Что именно кажется вам странным?
Услышав внезапное замечание Хванина, Суса склонил голову набок.
Ветер дует освежающий, облака плывут высоко, небо сияет лазурью. Состояние соломенных куэ на пике, с повозкой тоже нет никаких проблем, а недавние нападения зверей обернулись лишь приятным бонусом в виде добычи.
Путешествие проходит мирно, без сучка и задоринки, так что же здесь странного?
Внезапно Суса заметил, что Хванин смотрит в небо, и сам поднял голову, но…
«Ничего особенного».
Ни единого грозового облака, погода ясная.
— «Заначка» встревожена. Я впервые вижу её такой.
— …О. И правда, выглядит так, будто она мечется из стороны в сторону.
По пути «Заначка» заранее предупреждала их о каждом нападении зверей. Благодаря этому отбиваться было легко, и Суса уже начал думать, что редкие куэ — существа невероятно смышленые.
Если даже такая «Заначка» настолько встревожена…
— Бриллит!
Суса приказал повозке сбавить скорость вдвое и окликнул Бриллит, которая ехала немного впереди.
— Похоже, поблизости засада разбойников. Проведи разведку.
— Мы с Динте выдвигаемся.
— Остальным — приготовиться к бою.
Пока отряд слаженно приводил себя в боевую готовность, Хванин испытывал довольно сложные и противоречивые чувства.
«Значит, бандиты».
В таком случае беспокойство «Заначки» вполне объяснимо.
До сих пор «Заначка» видела только добропорядочных людей. Все битвы, в которых она участвовала, были против зверей или монстров, а теперь ей предстоит столкнуться с людьми — неудивительно, что она сбита с толку.
Проблема в том, что придётся убивать.
Словно совершая нечто недозволенное, сердце бешено колотилось… хотя нет, не колотилось. Хванин лишь беспокоился о том, как он изменится после того, как отнимет человеческую жизнь.
Скрестив руки на груди, Хванин тихо выдохнул.
В чём, собственно, разница между убийством человека и «социальным убийством»?
В моральных принципах?
За время учёбы, включая армию и университет, Хванин не раз сталкивался с человеческой злобой.
Среди прочего были вымогательства, избиения и групповая травля, выходящая за все мыслимые рамки.
Первые два раза он терпел, но на третий Хванин не стал молчать.
Собрав личные данные зачинщиков травли, информацию об их семьях, а также подробности всех их прошлых злодеяний, Хванин приукрасил их, превратив тех в законченных негодяев, а затем без разбора распространил всё это по местам работы их родителей, школам и академиям братьев и сестёр, да и вообще по всему кругу общения их семей.
Разумеется, он не погнушался и физическим террором в отношении их домов.
Он был осторожен, чтобы не попасться на камеры видеонаблюдения или видеорегистраторы, а если следы и обнаруживались, то старательно имитировал действия других жертв.
Он идеально заметал следы: подбрасывал самодельные бомбы, которые скорее напоминали хлопушки, разбивал окна камнями, когда внутри кто-то был, и даже лично доставлял трупы животных, выдавая их за посылки.
Он хотел бросить и самодельную бутылку с зажигательной смесью, но, предвидя, что полиция начнёт копать слишком глубоко, решил воздержаться.
Из-за такой травли родители зачинщиков пытались обращаться в полицию и нанимать решал, но, не добившись успеха и окончательно измотавшись, в конце концов были вынуждены переехать далеко прочь.
Но даже после их переезда Хванин не остановился.
При любой возможности он продолжал свои акты возмездия и на новом месте, пока семья не оказалась полностью разорена, а один из зачинщиков, как донесли слухи, в один прекрасный день покончил с собой.
Проверка подтвердила, что это правда, и с того момента Хванин прекратил преследование.
— Отец, мать. Вот что произошло.
Узнав правду из признания сына, родители не стали его сурово отчитывать или ругать, а лишь глубоко опечалились.
Они увезли Хванина в путешествие по тихой, живописной сельской местности, где в доступной форме объяснили ему, что такое человечность и мораль.
Они дали ему понять, что его действия — это полноценное убийство и преступление, включающее в себя доведение до самоубийства. После этого они сами обратились в полицию, чтобы заявить о содеянном, надеясь понести ответственность… но.
По какой-то причине полиция не придала этому делу значения.
Хванин был ещё юн, выглядел как человек, неспособный на подобные ужасы, а его школьная репутация была безупречной — он был надёжным учеником, которому доверяли учителя…
В общем, по совокупности причин, а также благодаря тому, что Хванин идеально скрыл следы, дело было закрыто за отсутствием состава преступления.
На самом деле, немало семей обращались в полицию по схожим или прямо противоположным причинам.
И поскольку большинство подобных заявлений основывались на ложных обвинениях, случай Хванина просто затерялся в общей массе, чего он и его родители не знали.
Как бы то ни было, с того самого случая Хванин стал действовать ещё скрытнее и тише, когда дело доходило до возмездия, но это уже совсем другая история.
— …
Поразмыслив немного о допустимости убийства и методах его исполнения, Хванин решил не усложнять.
В этом мире он просто будет классифицировать любое убийство как акт возмездия.
Следуя заветам родителей, я не стану творить зло первым, но и следовать их наставлениям о милосердии, когда речь заходит о нападении бандитов, я не намерен.
Как только эта мысль оформилась, сложное и противоречивое чувство, затаившееся в глубине души, бесследно исчезло.
Поскольку Хванин сам не знал, что будет после того, как он совершит убийство, он решил подумать об этом уже после того, как всё случится.
В это время вернулись Бриллит и Динте, уходившие на разведку верхом на куэ, и с суровыми лицами доложили:
— Это банда. Около двадцати человек: шестеро вооружены луками, остальные — копьями. Заметили троих «профессионалов». Требуют уплатить дорожную пошлину, чтобы пропустить нас.
— Они не числятся в списках разыскиваемых преступников. Держались дисциплинированно, словно прошли регулярную подготовку. Полагаю, это беглецы, вытесненные из других регионов.
Хванин понял из их разговора, что тех, кто обладает аурой, они называют «профессионалами».
«Профессионалы, значит… Похоже, то, что меня называют душевцем, тоже как-то с этим связано. Но у меня нет ауры…»
Сюса, переговорив с ними некоторое время, обернулся к Хванину и серьезным тоном спросил:
— Господин душевец, как прикажете поступить?
— Лидер здесь вы, Сюса. К тому же, я слишком мало знаю, чтобы давать советы.
— Хм… тогда как насчет такого плана?
Сюса подробно изложил свои соображения и попросил Хванина о содействии. Посчитав предложение разумным, Хванин кивнул, принимая его.
— Даже если их вера и убеждения окажутся недостаточно крепкими, чтобы они отступили…
— В таком случае начнется свалка, и мы сможем минимизировать потери.
— Именно так.
Пока они медленно приближались к банде, Хванин подозвал «Заначку».
Чтобы её визг не заставил куэ остановиться и чтобы она не попала под шальную стрелу.
Предупредив её, чтобы не вздумала взлетать, и затолкнув в грузовой отсек, Хванин погнал своего соломенного куэ и увидел приближающуюся Бриллит.
Вид у неё был такой, будто она хотела что-то сказать.
— Хотите что-то добавить?
Словно дожидаясь, пока он спросит первым, Бриллит произнесла низким голосом:
— Господин душевец. Когда начнется бой с бандитами, прошу вас, не вступайте в прямое столкновение с теми из «профессионалов», у кого в руках оружие ближнего боя.
— …?
— Я считаю, что ваше мастерство владения оружием превосходит мое. Но технику легко подавить грубой силой, которая превосходит её. Говорю это, потому что вы, кажется, не слишком осведомлены о пробуждении и профессиях.
— Благодарю за совет. Но эта «грубая сила»… неужели разница в ней настолько велика?
Бриллит на мгновение посмотрела вперед и быстро пояснила:
— В тот момент, когда получаешь профессию ближнего боя, физические показатели резко возрастают. Это работает по тому же принципу, что и увеличение фазовой силы при получении профессий, связанных с магией, даосизмом или законом.
Сказав это, она жестом подозвала Хюсока, взяла у него короткий железный прут толщиной с предплечье взрослого мужчины и без видимых усилий согнула его.
— …!
Выпрямив прут обратно и вернув его Хюсоку, Бриллит добавила:
— Моя профессия — копейщик. Понимаете, о чем я?
— …Да.
Хванин был немало удивлен.
На Земле тоже немало людей, способных согнуть десятисантиметровый железный прут.
Но обычно это здоровенные качки, которые при этом краснеют от натуги, а не делают это так легко, как ломают соломку, обладая при этом такой изящной фигурой, как у Бриллит.
Раз уж такое дело, Хванин взял у Хюсока тот самый прут и попытался его согнуть.
— …
Он лишь слегка прогнулся, не более.
Тогда он применил низшую форму призыва, напрягся — «хуп!» — и прут со скрипом начал поддаваться.
Передав согнутую железку ошарашенному Хюсоку, он перевел взгляд на спину Бриллит, которая уже уходила вперед.
«Разница в физических данных с представителями профессий ближнего боя колоссальна».
У Хванина возникли и другие вопросы о профессиях.
«Копейщик» — это самоназвание или четко классифицированная профессия?
«Используют ли они особую силу, когда держат копье, подобно тому, как я управляюсь с душами?»
Если так, то понятно, как обычное копье смогло пробить шкуру Гренира. Тогда этот эффект — увеличение остроты оружия? Или способ игнорировать часть защиты врага?
Пока он предавался размышлениям, показалась та самая банда, о которой говорила Бриллит.
Двенадцать мужчин и женщин перегородили естественную дорогу шириной около пяти метров. Еще восемь человек целились из луков из травы по обе стороны от пути.
Среди мужчин были те, чьи головы напоминали звериные: львиные, тигриные, пумы, волчьи, койочьи, лисьи, енотовидные и так далее.
Женщины были в кожаных шлемах, поэтому их вид определить было невозможно.
Хванин попытался высмотреть, кто из них «профессионал», но в этом не было нужды.
Женщина, стоявшая впереди всех, и двое за её спиной были окутаны легкой аурой.
Более того, этот «профессионал» был одет в нагрудник, который выглядел так, будто его выковали из железа, в отличие от остальных бандитов в простых кожаных доспехах…
— …
В особенности та женщина, что возглавляла группу: она небрежно держала на плече двуручный меч размером с неё саму.
Судя по всему, перед ним был главарь банды.
Не зря Бриллит просила не вступать в прямое столкновение. Подумав об этом, Хванин заметил нечто, прилипшее к плечу женщины, и в душе усмехнулся.
«Похоже, обстоятельства на стороне Ссы».
Вскоре расстояние до шайки сократилось до двадцати метров, и, когда повозки остановились, Бриллит с Динте выхватили копья, заняв позиции по бокам от фургона.
Стоило бандитам, стоявшим в траве, нацелить луки, как трое возчиков и Хюсик, находившиеся в кузове, тоже вытащили луки и арбалеты, взяв разбойников на прицел.
Ситуация накалилась до предела. Стоило кому-то по ошибке спустить тетиву или взмахнуть оружием, как немедленно началась бы бойня.
Тем не менее женщина с каштановыми волосами, по-видимому, лидер этой группы, с невозмутимым видом вогнала свой двуручный меч в землю с глухим стуком и произнесла:
— Раз не сбежали, значит, приняли верное решение. Бегство всё равно закончилось бы погоней моего отряда.
— Я так и предполагал. Раз вы так открыто перегородили дорогу, значит, у вас есть поддержка или тылы.
— О-о, а торговец-то у нас головастый, да?
— Если не умеешь просчитывать хотя бы это, пора завязывать с торговлей. Ты главарь этой банды?
— Верно. Мое имя Исилите. Я лидер банды Исилите.
— Разбойница носит имя великой героини южных степей? Восьмиранговый ходок Вирт разорвал бы тебя на куски, узнай он об этом.
— Возможно. Но они на юге, а я — в центре.
Слушая пикировку Ссы и предводительницы бандитов, Хванин не сводил глаз с женщины, назвавшейся Исилите.
По сравнению с другими женщинами, у неё не только нижняя часть живота, но и тепло сердца были почти вдвое мощнее. Может, поэтому внешность главаря банды так сильно отличалась от обычных женщин этого мира.
Все женщины, которых Хванин видел до сих пор — а это около ста двадцати человек из деревни Юлкам — были как на подбор: стройные, хрупкие, независимо от возраста. Даже когда их лица были испачканы дорожной пылью от работы в поле, они всё равно казались красивыми. Фигуры у них были женственными, с плавными изгибами, пусть и различались по степени худобы или пышности, а с возрастом появлялась лишь естественная полнота.
Но разбойница перед ним во многих смыслах выглядела по-мальчишески.
Чуть выше других женщин, довольно крепкого телосложения. Броня, сдавливающая грудь, резкие черты лица, короткая стрижка — если бы она надела мужскую одежду, её можно было бы принять за худощавого парня или девушку с андрогинной внешностью.
«Значит, чем больше тепла, тем мужественнее становится облик».
Наличие или отсутствие пробуждения, похоже, не зависело от запаса тепла. Бриллит была вполне обычной.
Пока Хванин разглядывал Исилите и остальных бандитов, в десятиминутной словесной дуэли поражение потерпела сторона разбойников.
Предводительница, обменивавшаяся с противником колкостями, словно острыми лезвиями, скривилась, будто ей всё это осточертело, и, легко подняв одной рукой двуручный меч весом килограммов в десять, начала угрожать:
— Я уже говорила тому куэ-наезднику: нам нужно немного. Отдайте личные вещи, тридцать процентов груза из повозки и одного соломенного куэ — и я отпущу вас, не тронув ни волоска.
— Для странствующего торговца куэ дороже жизни. А вы требуете ещё и товар отдать — не кажется ли вам, что это перебор?
— Если считать это платой за жизнь, то не так уж и много, верно? Пока ты жив, деньги всегда можно заработать. К тому же, раз ты торгуешь между такими деревушками, у тебя наверняка нет контрактов на поставку товаров.
Главарь банды намекала, что даже у них есть гибкость — они не трогают товары, на которые заключены торговые договоры.
Хванин мысленно кивнул.
Если не брать в расчет, сдержат ли бандиты слово, получив добычу, то при отсутствии сил для сопротивления отдать тридцать процентов груза и деньги было самым разумным и мудрым решением.
— Я тоже дорожу именем Исилите. Сказанное однажды слово я всегда держу.
Это означало: либо отдавайте часть груза в качестве дорожной пошлины и убирайтесь, либо сражайтесь здесь с нами.
Ссы, пристально глядя на предводительницу, с загадочной улыбкой спросила:
— Прошу прощения, но в нашем караване временно следует весьма важная персона. Мой товар я могу отдать, но если следовать вашим требованиям, то в них войдут и вещи этого господина? Боюсь, это невозможно.
— Хм-м?
Бандитка перевела взгляд на Хванина, но тот даже бровью не повел, сохраняя полное безразличие.
Сидя в позе со скрещенными ногами и сложенными на груди руками, глубоко натянув на лицо серо-черный капюшон, он вызвал у Исилите живой интерес. Она хищно улыбнулась и произнесла:
— Эй, важный гость. А ну-ка, сними капюшон?
— Цена за это будет немалой. Готова ли ты заплатить?
От низкого голоса Хванина Исилите почувствовала холод и напряглась.
На её руках было немало крови. Опираясь на свой опыт, она знала: люди с таким безэмоциональным голосом принадлежат к одному из двух типов.
Либо это недоученный, помешанный на крови убийца…
«Либо завершенный, помешанный на крови герой».
Исилите незаметно сглотнула и, притворяясь невозмутимой, ответила:
— Хм-м. Неужели такой высокородный господин хочет получить что-то от этой жалкой воровки? Может, желаешь отведать моей плоти?
Она похлопала себя по низу живота и хихикнула, вызвав волну смешков среди бандитов.
— Но что же делать? Даже у такой воровки, как я, есть девичья честь, так что возникла заминка.
— У меня нет привычки делить ложе с женщиной, на которую пало проклятие, так что вынужден отказаться.
— …?
Пока Исилита с недоумением смотрела на него, не понимая, к чему это было сказано, Суса с изумленным лицом повернулся к Хванину:
— Вы серьезно?
— Да. Скоро она умрет. И эта женщина, и те, кто следует за ней.
Услышав ответ Хванина, Суса с выражением «ого-го» посмотрел на Исилиту и начал тихо посмеиваться.
И без того раздраженная присутствием Хванина, Исилита окончательно вышла из себя, когда даже этот торговец начал вести себя подобным образом. Она скривилась и с силой ударила рукоятью своего тяжелого меча о землю.
Бам!
— Что за пиздеж ты несешь?! Если не хотите выкладывать товар, то прямо здесь все…!
Бандиты, подстрекаемые криком Исилиты, уже было подняли оружие, но Суса поднял обе руки, призывая их остановиться.
— Тише, тише, успокойтесь. Если хотите драться, мы с радостью примем бой, но, судя по всему, у вас нет святого целителя, так что потери будут нежелательны для обеих сторон, верно? Если мы договоримся, я готов выгрузить часть товара, так что остыньте.
Исилите нестерпимо хотелось врезать по этой наглой роже, но она сдержалась: они только начали захватывать этот регион, и терять людей сейчас было крайне невыгодно.
«Чертовщина».
Она пыталась просчитать ситуацию, ведя психологическую игру с торговцем, но его охрана была слишком хороша.
Эта девица-кавалерист, чья аура была сопоставима с её собственной, — не говоря уже о парне-кавалеристе без определенного класса, который тоже выглядел опасным, — да и четверо в повозке, высунувшие арбалеты, доставляли массу хлопот.
Если пойти в лобовую атаку, кто-то из её людей точно сдохнет.
«Может, послушать, что он еще скажет?»
Исилита на мгновение заколебалась, но следующие слова заставили её пожалеть, что она не отдала приказ атаковать сразу.
— Кстати, а вы сами-то уверены, что с вами все будет в порядке? Иметь в главарях женщину, проклятую хаосом…
— Какого… хрена ты несешь?!
— Ох, «хрена»? Что за дерзкие речи! Неужели не знаешь, что если болтать подобное в присутствии Духовного мастера, можно навлечь на себя проклятие духов?!
После окрика Сусы среди бандитов начал нарастать ропот.