Короткого, тридцатиминутного сна хватило, чтобы снять ментальную усталость. Хванин выбрался из пещеры и принялся собирать материалы для коптильни очажного типа.
Повторяя раз за разом процесс создания коптильни и сражаясь за получение парализующих шариков, он понял одну вещь: с тех пор как он научился управлять душой, его тело стало невероятно устойчивым к физическому истощению.
Большая часть усталости — это своего рода иллюзия, порожденная ментальным переутомлением, и стоило закрыть глаза хотя бы на мгновение, как сил хватало на то, чтобы спокойно действовать еще полдня.
Именно поэтому он мог больше двух недель чувствовать себя нормально, перебиваясь лишь коротким сном.
«Отдохну, когда закончу с коптильней».
Как только начнется полноценное копчение, у него появится уйма свободного времени.
Ква! Ква-ква!
Фыр-фыр! Хлоп-хлоп!
Хванин, который как раз выравнивал траншею на слегка холмистой почве, поднял взгляд к ночному небу, услышав яростные крики и шум крыльев своей «Заначки».
«……?»
«Заначка» в ярости расправлялась с какой-то незнакомой птицей.
Похоже, эта ночная птица позарилась на мясо, которое сушилось естественным способом.
Пи-пи, пи-ронг, пи-ро-ронг!
Ква-а-эк!!
Под яростными ударами клюва и когтей птица, лишившись клочьев перьев, в панике бросилась наутек в сторону восточных Близнецов-гор. «Заначка» с грозным видом преследовала её почти до самых склонов, а затем, словно милостиво отпустив врага, изящно развернулась и вернулась назад.
Хванин на мгновение удивился, откуда в «Заначке» столько прыти, но тут же сосредоточился на работе.
Плоские камни, найденные у реки, он аккуратно укладывал вокруг вырытой в земле траншеи в форме буквы «т».
Закончив с каменным фундаментом, он притащил несколько бревен толщиной с бедро и с помощью Каменного топора очистил их от коры.
Обтесав края бревен, он стал укладывать их на камни, словно строя сруб, пока не сформировал подобие очага.
— М-да……
Хванин скрестил руки на груди, обдумывая принцип работы коптильни, и увеличил расстояние между входом, где разжигался огонь, и дымоходом до одного метра.
Так дым будет остывать, пока движется от очага к трубе, и, оседая на подвешенном в дымоходе мясе, создаст защитный слой, препятствующий размножению бактерий.
Затем он нарезал бревна на равные части и сложил их в форме квадратной трубы высотой семьдесят сантиметров.
На всё про всё ушло четыре часа.
«Стал сильнее и выносливее, так что скорость работы просто невероятная».
Если бы он только что попал в эти джунгли, у него ушел бы на это целый день.
Напоследок, чтобы заделать щели, он смешал выкопанную землю с водой, разминая её в густую глину.
Из-за того, что воды в грубой деревянной миске было маловато, масса получилась тугой, как желтозем.
— ……
Поняв, что материала не хватит, он перекопал землю вокруг и добавил ещё глины. В итоге, потратив несколько десятков килограммов смеси, он тщательно замазал все щели в коптильне.
Пришло время разжечь огонь и проверить тягу.
Стоило развести пламя у входа, как дым, благодаря наклону конструкции, потянулся внутрь и вышел через дымоход.
Правда, кое-где дым всё же просачивался, но после того, как он укрепил эти места, коптильня стала идеальной.
На часах три двадцать утра. Прошло пять часов с момента начала копчения в тентовой коптильне, а запас времени у парализующего шарика оставался ещё около двух часов.
Пора выдвигаться на охоту.
Перед этим Хванин решил подкинуть щепы в тентовую коптильню. Подойдя ближе, он почувствовал резкий кислый запах, поморщился и с силой сорвал одну из стенок шалаша.
Хрусть!
— ……
Состояние мяса можно было даже не проверять. Оно явно испортилось: кислый запах перебивал слабый аромат дыма.
«Всё-таки дело было в температуре».
Обе коптильни провалились по одной и той же причине. Общее у них — температура огня и расстояние.
Мясо стало твердым, как палка, но его цветовой спектр, словно крича «съешь — умрешь», окрасился в ярко-красный.
«Красный вроде бы означал яд».
В любом случае, мясо, которое сушилось естественным путем, сохранило белый спектр, так что это точно было гниение от жара.
Очаг работал по методу холодного копчения, и теперь оставался лишь метод горячего копчения с сильным огнем, но у Хванина уже не было желания пробовать.
«Если и коптильня очажного типа подведет, придется забыть о прорыве через степную зону и двигаться вдоль лесов и гор».
Он закопал мясо в землю, а шалаш разобрал и бросил где-то у скал.
Тщательно вымыв руки, Хванин набил дымоход коптильни очажного типа кусочками вяленого мяса и накрыл заранее приготовленной крышкой.
Крышкой это можно было назвать с натяжкой: он просто сплел длинные тонкие ветки саржевым плетением и положил сверху ветви с густой листвой.
В общем, глядя, как из щелей крышки струится дым, он надеялся, что в этот раз всё получится.
Ква. Ква-ква. Ку-эк.
С шумом хлопающих крыльев прилетела «Заначка», села Хванину на плечо и, словно увидев что-то важное, застрекотала прямо в ухо.
— Враги? С какой стороны?
Кью!
Увидев, что «Заначка» повернула голову в сторону, я тоже перевел взгляд и уловил какое-то копошение на самом краю русла реки.
Я напряг зрение, и развернулось Спектральное зрение: мир окрасился в серые тона, а на фоне этого серого мира у реки зашевелилось нечто бледно-белое.
Прихватив копье и посох, я выждал немного, и вскоре до меня донеслись слабые звуки: «квон», «куон», крики земляных тюленей и глухие всплески воды.
В этом не было ничего странного. Земляные тюлени двигались вверх по течению, а река как раз прорезала скалы гор-близнецов.
Спустя мгновение один довольно крупный земляной тюлень, видимо, шедший в авангарде, начал забираться на скалистый участок, но, заметив меня, вздрогнул, замер и теперь испуганно косился на меня — я стоял столбом, словно провинившийся щенок.
— Ку, квон. Куон-куон.
Поняв, что дело дрянь, он развернулся и, неуклюже переваливаясь, поспешил обратно к основной группе.
Вскоре из стаи земляных тюленей донеслось беспокойное, гулкое «уон-уон».
«Неужели у земляных тюленей высокий интеллект?»
И то, что они высылают разведчиков, и то, что разведчик, почуяв нешуточную опасность, стремглав бросается назад…
Судя по их суетливому поведению, напоминающему экстренное совещание, они ничем не отличаются от людей.
Около двадцати земляных тюленей сгрудились вместе, издавая нестройный гул, но на душе у меня было спокойно.
Тепло в теле полностью восстановилось, а уровень моих сфер душ сейчас был настолько высок, что я и не припомню, когда в последний раз было лучше.
Я знаю их стратегию, тактику и повадки. Если начнется бой, я уверен, что смогу точно прикончить пять-шесть особей, комбинируя атаки с отступлением.
Если попытаюсь убить больше — придется готовиться к серьезным ранениям или смерти. Однако, если я буду действовать безопасно — убивать по четыре штуки, отступать, забирать сферы душ и снова нападать, — то, пусть и потрачу много времени, смогу перебить их всех.
— ……
Впрочем, я не собирался затевать драку без причины.
У меня был план, но я, Хванин, прекрасно знал, что в этом мире всё редко идет по плану.
А главное — нельзя игнорировать преимущество противника в численности.
Рисковать жизнью только ради того, чтобы продлить время действия сфер душ до десяти часов и заполнить их душами земляных тюленей, — глупость.
Я решил подождать и посмотреть, что предпримут твари. Вскоре из стаи вышли трое и направились в мою сторону, отчего мои глаза азартно блеснули.
«Послы?»
То, как они осторожно приближались, явно осознавая мое присутствие, не могло означать ничего иного, кроме как мирные переговоры.
Я не ожидал, что они настолько разумны, поэтому, опасаясь ловушки, крепче сжал посох, готовый в любой момент прикончить эту троицу и пуститься наутек…
Но произошло то, чего я никак не ожидал.
— Куон. Куон.
— ……?
Они остановились на почтительном расстоянии, и вперед вышла лишь одна особь — та, что была сильно ранена, с глубокими, зияющими ранами.
Три рваных раны, сквозь которые, минуя слой жира, проглядывала ярко-алая плоть. При каждом движении из них сочилась кровь, пропитывая воду реки.
Земляной тюлень, добравшись до меня, обмяк и растянулся у моих ног, поглядывая на меня, а двое других, хлопая большими глазами, замерли в ожидании.
До меня запоздало дошел смысл этого действия.
«Живой провиант в качестве подношения?»
Это был жест земляных тюленей: они предлагали мне в качестве «платы за проезд» сородича, который был так сильно ранен, что его выживание стояло под вопросом, лишь бы я позволил остальным пройти.
Земляные тюлени выбрали этот путь не с бухты-барахты.
Благодаря высокому интеллекту они по следам у реки поняли, что эта долина — моя территория.
В дневном бою стая потеряла около тридцати процентов своей силы, а оставшиеся семьдесят процентов еще не успели восстановиться.
Учитывая ту боевую мощь, которую я продемонстрировал ранее, тюлени пришли к выводу, что в случае прямого столкновения стая может быть полностью уничтожена, поэтому они искали способ минимизировать потери.
Если бы я был ранен или недостаточно внимателен, чтобы заметить их приближение, они бы выбрали более мягкие переговоры, но, видя, что я полностью готов к бою, у стаи земляных тюленей, которые не могут жить вне воды, оставалось лишь два пути.
Сразиться и погибнуть. Или принести жертву и пройти.
— Квон… Квон-квон.
Пока я пристально разглядывал земляного тюленя, лежащего так, словно он уже расстался с жизнью, двое других издали тревожные звуки.
— ……
В этот момент я в уме прикидывал, какой вариант будет для меня наиболее выгодным.
Честно говоря, даже в качестве подношения этот тюлень меня не особо прельщал.
Еды у меня в достатке, а то, что добавится еще одна сфера души, не отменяет того факта, что мне все равно придется выходить на охоту.
С-с-с — я втянул носом воздух, и в нем почудился странно сладковатый аромат. Это был запах крови земляного тюленя.
«Неужели звери собирались именно из-за этого запаха?»
Мне стало любопытно, насколько вкусное у них мясо, раз звери готовы рисковать жизнью ради такой охоты, хотя я, Хванин, никогда не придавал особого значения гастрономическим изыскам.
«Вряд ли они склонны недооценивать меня только потому, что я их пропустил… Да и интеллект у них достаточно высок, раз они способны помнить меня и даже пытаться вести переговоры».
Хванин, продолжая размышлять, принял решение. Отступив на три-четыре шага, он взмахнул посохом справа налево, словно указывая путь.
Ква, ква?
— Забирайте и своих сородичей.
Два земных тюленя, поначалу опешившие от такого жеста, замялись, но затем подхватили раненого соплеменника и поплелись обратно к стае.
Даже уходя, они то и дело оглядывались. Забавно: они ведь поняли, чего он хочет, но всё равно не могли избавиться от подозрений.
Стая, воссоединившись, снова зашумела, но стоило Хванину усесться на валун поодаль от берега, как они осторожно двинулись в путь.
Куонг. Ква.
Ква-ква.
В группе из двадцати особей были и детёныши, едва достигавшие половины размера взрослых, так что шум при передвижении был неизбежен, но земные тюлени старались двигаться как можно тише, словно боясь спровоцировать Хванина.
«Значит, если идти вверх по течению, действительно выйдешь к Великому озеру. Неужели в этом чертовски огромном лесу тоже есть смена сезонов дождей и засухи?»
Если сезоны сменяют друг друга, то становится понятно, почему земные тюлени ведут эти бесконечные, почти военные сражения, рискуя жизнями ради перехода.
Наверное, приближается засуха, воды становится меньше, вот они и суетятся.
К тому времени, как стая почти покинула долину, где находился Хванин, и он сам поднялся, собираясь на охоту, к нему, тяжело топая, приблизился самый крупный из земных тюленей.
Его кожа была покрыта глубокими складками и местами отливала белизной — судя по всему, это была самая старая особь в стае.
Хванин, не видя угрозы, остался сидеть и наблюдать. Тюлень подошёл вплотную, издал горлом булькающий звук, выплюнул что-то на землю, коротко просигналил «куонг» и поплелся обратно к своим.
— …?
Хванин переводил взгляд с уходящих в серую мглу тюленей на слизистый комок, оставленный стариком. Потыкав его палкой, он почувствовал, что внутри что-то твёрдое.
Он взял комок, отнёс к реке и смыл слизь. В руках у него оказался камень жемчужного цвета размером с половину кулака.
Даже на вид вещь была необычной. А когда он сжал её в ладони, то почувствовал, как потоки жара и холода в его теле стали течь гораздо мягче.
Пусть он не знал точно, в чём заключается эффект, но понимал: это ему пригодится.
И что вещь эта — редкая и ценная.
— …
Довольный тем, какую награду принесло его решение, Хванин спрятал жемчужный камень в карман и отправился на охоту.
Он бродил долго, до самого рассвета, когда солнце начало медленно подниматься из-за горизонта, но зверей нигде не было видно.
Ещё вчера он то и дело сталкивался с гиенами, рыскавшими по широкой низине в поисках добычи, но сегодня ночью не было даже их. А «Заначка», видимо, тоже не нашла никого живого: покружив в небе, она опустилась Хванину на плечо и принялась притворяться, что занята чем-то другим.
Похоже, после вчерашней масштабной битвы количество зверья резко сократилось.
«Я один положил почти два десятка. А если прибавить тех, кого перебили сами земные тюлени — наберётся не меньше сотни».
Даже если низина размером с целый Сеул, сотня трупов — это критический удар по популяции хищников.
Хванин достал из кармана свежее насекомое, «Заначка» тут же ловко выхватила его клювом, радостно пискнула «куэк» и снова взмыла в небо.
Хванин, озадаченно нахмурившись, принялся перекатывать в кармане жемчужный камень.
«Если не использовать эффект призыва, боевая эффективность упадёт наполовину…»
Размышляя, как быть, он осматривал тёмную предрассветную низину своим духовным зрением, когда «Заначка» принесла добрую весть: она нашла добычу.
Квак. Куэт.
— Молодец.
Квак!
Заметив, что «Заначка» указывает куда-то вдаль, Хванин взобрался на ближайший холм и всмотрелся в указанном направлении.
На широком, похожем на степь пространстве плотной группой сбились лошади.
Табун серо-белых лошадей, подпадающих под Спектр Ахроматический.
Кровососущие лошади.
Обычно, стоило им встретить кого-то, как они начинали фыркать и насмешливо уносились прочь, но сейчас, на рассвете, они явно ещё не проснулись: двое стояли на часах, а остальные восемь лежали на боку или дремали, уткнувшись в землю.
«Или же они просто вымотались после вчерашней битвы».
Видимо, кровососущие лошади — хищники, а не травоядные, раз так беспечно относятся к возможной угрозе.
Хванин, используя навыки скрытного передвижения, освоенные при двукратном призыве синего леопарда, бесшумно двинулся к табуну.
К счастью, ветер дул со стороны лошадей, а почва была покрыта редкой травой, так что шаги были почти не слышны.
Часовые, конечно, были, но, видимо, из-за раннего часа их внимание притупилось, и они небрежно относились к охране.
Хванин прокрался за спину дозорной лошади, сократил дистанцию до шестидесяти метров и призвал дух земного тюленя.