Вернувшись с двумя тушами, Хванин сразу подвесил их на дереве, развел костер и отрезал одну заднюю ногу ягуара.
Деревья вокруг насквозь пропитались влагой, так что разжечь огонь оказалось делом непростым, да и после того, как пламя занялось, оно чадило едким дымом, изрядно потрепав нервы.
Кое-как просушив дрова и с трудом зажарив мясо, Хванин, глядя, как «Заначка» обгладывает остатки плоти с костей, задумался, что делать с двумя добытыми тушами.
«Если оставить их висеть на дереве, они вмиг протухнут».
Сразу после дождя температура воздуха упала, но вокруг реки царила невыносимая сырость. В таких условиях естественная сушка невозможна.
Недолго думая, Хванин перенес оставшуюся заднюю ногу ягуара и тушу безрогого серого оленя в пещеру, мелко нарезал мясо и разложил на заранее подготовленной сушилке.
В самой глубине пещеры было сухо и прохладно, как и снаружи, и, как показал опыт Хванина, в таких условиях мясо могло храниться три-четыре дня.
«Места хватит только на одну тушу».
Подготовив к сушке несколько десятков килограммов мяса, Хванин спустился из пещеры к реке, которая за это время очистилась и стала прозрачной, и принялся споро копать землю у берега.
«Неужели в верховьях ручья так мало ила?»
По логике, после сильного ливня потоки должны были принести кучу грязи, но здесь, в долине, вода оставалась чистой. Или же течение было настолько быстрым, что река самоочищалась?
Размышляя об этом, Хванин выкопал яму размером с ягуара и плотно выложил дно галькой.
Он также прорыл два неглубоких желоба, чтобы речная вода могла свободно затекать в яму и вытекать обратно.
Когда вода заполнила углубление, поднялась муть, но благодаря слою гальки на дне, она очень быстро осела, и вода снова стала прозрачной.
Тем временем Хванин отсек ягуару голову и, скорее сдирая, чем аккуратно снимая шкуру, разделал тушу и погрузил мясо в чистую заводь.
Вода была ледяной, до ломоты в пальцах. К тому же, он выкопал отдельную яму, сделал неглубокие протоки и перегородил их камнями разного размера, так что мелкие речные мародеры не смогли бы легко пробраться внутрь.
«Этого должно хватить, чтобы мясо продержалось, пока я буду на разведке».
Если ждать, пока всё высохнет, снова сооружать коптильню и заниматься копчением, уйдет несколько дней, а за это время следы, которые невольно оставила та женщина, могут исчезнуть.
Даже если поиски затянутся и мясо придется выбросить — невелика беда, всё равно он не смог бы в одиночку съесть столько за пару дней.
«Жалко, конечно, но если испортится — просто выкину», — решил Хванин и, прихватив с собой «Заначку», начал восхождение на западную гору-близнец.
Если существо обладает интеллектом, достаточным, чтобы брать в плен других разумных, значит, это не обычный зверь.
А на горе-близнеце не было тварей, способных пленить девушку с ушами зверя.
«Если кто и есть, то только на той белесой скалистой горе вдали».
На середине склона западной горы-близнеца, стоя на выступающем скалистом утесе, Хванин устремил взгляд на туманную, смутно виднеющуюся вдалеке гору, похожую на полумесяц.
Такие выводы он сделал из-за изгибов реки.
От долины горы-близнеца река текла почти прямой линией вплоть до скалистой горы, а вот дальше начинала петлять, словно ползущая змея.
Если бы она упала в воду до скалистой горы, её бы выбросило на одном из тех крутых поворотов.
К тому же, тело девушки с ушами зверя выглядело так, будто она попала в воду совсем недавно.
Во время службы в армии Хванин участвовал в ликвидации последствий тайфуна и знал, как жутко раздуваются трупы, долго пролежавшие в воде.
Пусть это была не человеческая туша, а свиная, но всё же: если бы её, обнаженную, унесло бурным потоком, она бы неминуемо билась о камни, плоть бы рвалась, а клетки, напитавшись водой, разбухали, превращая тело в нечто бесформенное.
Но тело девушки было чистым. Это означало, что она упала в воду недалеко отсюда.
И последнее — способ попадания в воду.
Возможно, её смыло потоком, когда она пыталась перейти реку, но, вспоминая, что между когтями и на ранах не было песка, Хванин склонялся к тому, что девушка с ушами зверя, скорее всего, спрыгнула с высоты.
Всем трем условиям соответствовала только та белая скала-полумесяц, видневшаяся вдалеке.
Склоны до середины были покрыты густым лесом, у самой реки берег был гладким и лишенным деревьев, а неподалеку виднелся обрыв.
Оставив «Заначку» позади и быстро спустившись с горы, Хванин перешел реку и широким шагом направился к скале-полумесяцу.
По пути на него нападало несколько зверей, но он быстро расправлялся с ними, используя низшую форму духовного взрыва, пополнял запас сфер и двигался дальше.
«Тело стало крепче, мышцы налились силой, и эффект от призыва, кажется, тоже усилился».
Он называл это процентами просто для удобства счета, но неужели сила призыва действительно растет пропорционально физическим возможностям?
Обходя выброшенные на берег обломки деревьев и туши зверей, погибших в бурных потоках, Хванин прошел еще немного, но, не почувствовав приближения к скале-полумесяцу, ощутил легкое замешательство.
«Кажется, у меня проблемы с восприятием глубины».
Для Хванина, который никогда не выбирался за пределы загрязненной Земли, особенно Кореи, искажение перспективы было явлением непривычным.
Ква-ква?! Ква, ква-ква!!
Услышав над головой пронзительный крик «Заначки», он поднял взгляд и увидел, как огромная птица, похожая на цаплю, атакует его питомца.
«Заначка» отчаянно махала крыльями, пытаясь увернуться от нападок синеног цапли, но из-за разницы в размахе крыльев и длине ног явно проигрывала в этой схватке.
Пиик-!
Хванин свистнул, подавая сигнал. «Заначка» в панике попыталась рвануть к нему, но синеногая цапля, словно понимая, что добыча ускользает, преградила путь, широко расправляя крылья и размахивая длинными, как гарпуны, ногами, не давая птице вырваться.
Хванин нахмурился: эта цапля оказалась куда хитрее, чем он предполагал.
Курлык-!
Ква, ква!
К тому же «Заначка» от страха двигалась совсем неуклюже. Если так пойдет и дальше, ее вот-вот сцапают.
Хванин выхватил из-за пояса Каменный топор, принял стойку для броска и крикнул:
— Уходи!
Ква!
Поняв его намерение с полуслова, «Заначка» резко сменила траекторию, рванув под прямым углом.
Синеногая цапля на мгновение замешкалась, разворачиваясь вслед за ней, и Хванин, не упуская момента, метнул топор изо всех сил.
Шух-!
Топор пронесся по воздуху с пугающей скоростью, в несколько раз быстрее, чем он ожидал, и вонзился точно в белое туловище птицы, не дав ей даже шанса уклониться.
С глухим звуком — пук — во все стороны полетели белые перья.
Хванин слегка приподнял уголок губ, наблюдая, как цапля с торчащим из тела Каменным топором падает в чащу леса.
«Если так пойдет, метательное оружие станет отличным подспорьем».
С его физической силой, усиленной баффом от духа, этот топор превращался в настоящее орудие убийства.
«Заначка» прилетела к нему, хлопая крыльями; она выглядела взъерошенной, а ее перья спутались. Она даже не пыталась привести себя в порядок, видимо, была до смерти напугана.
Хванин похлопал ее по спине, пригладил спутавшиеся зеленые перья и уже собрался было идти в лес за топором, как вдруг замер.
На опушке, глядя на него с печалью, стоял женский дух с треугольными звериными ушками на макушке и хвостом.
«Еще секунду назад ее здесь не было».
Хванин некоторое время разглядывал парящий в воздухе обнаженный дух и внезапно осознал, что она до боли похожа на ту женщину, чей труп он недавно похоронил.
Тогда волосы и хвост тела были насквозь пропитаны водой, а у этого духа они выглядели такими пушистыми и сухими, что он не сразу сообразил.
Мысли Хванина завертелись с невероятной скоростью.
На ходу выстроив несколько гипотез, он достал посох, который нес за спиной, и приказал духу:
— Иди сюда.
Стоило ему отдать приказ, как печальный женский дух плавно подлетел ближе и посмотрел на него глазами, полными мольбы.
«В сферу духа она не превращается».
Хванин внимательно присмотрелся.
Издалека он не заметил, но вблизи стало видно, что ее тело окутывает прозрачная аура, похожая на марево над асфальтом. Ее очертания были куда четче, чем у низших звериных духов.
По уровню детализации она не уступала шестиногому оленю.
Хванин тихо спросил:
— Ты понимаешь меня? Если да, кивни.
— …
Никакой реакции. Напротив, она начала отдаляться.
Столкнувшись с таким поведением, Хванин на мгновение задумался: не превратить ли ее в сферу насильно?
Если она сейчас вознесется, он останется ни с чем.
В этот момент женский дух, не меняя печального выражения лица, подняла руку и указала в сторону.
Увидев, что ее тонкий палец направлен на гору Полумесяца, Хванин пристально посмотрел ей в глаза.
— …
Информации об этом мире не было, поэтому ни одну гипотезу нельзя было назвать надежной. Но, судя по тому, что он успел узнать, ловушкой это быть не должно.
Хванин сбегал в лес, забрал Каменный топор и кивнул духу, указывая на гору Полумесяца.
С лица духа немного сошла печать скорби, она развернулась и полетела в сторону горы, а Хванин бросился следом.
Преследуя летящий впереди дух, он то и дело ловил себя на том, что взгляд невольно соскальзывает вниз, и раздраженно скреб щеку.
Женский дух сохранил свой облик в точности таким, каким был при жизни. Поскольку она летела, паря в метре над землей, каждый раз, когда пушистый хвост, прикрывавший ягодицы, приподнимался, все интимные места открывались для обзора.
Обычный человек на его месте почувствовал бы смущение или стыд, глядя на обнаженные половые органы или анус.
Или, поддавшись похоти, стал бы разглядывать их еще внимательнее.
Хванин не относился ни к тем, ни к другим. Он больше двадцати лет следовал социальным нормам, гласящим, что на женское тело нельзя глазеть без спроса, и это стало привычкой.
Чтобы не думать о лишнем, он заставил себя сосредоточиться на вопросе: почему этот дух оказался в том лесу?
«Неужели души появляются там, где наступила смерть?»
Однако, если судить по этому, место, где показалась женская душа, находилось не в самой реке, а на опушке ближайшего леса. К тому же, труп обнаружили семь-восемь часов назад.
Значит, время смерти наступило гораздо раньше.
Если вспомнить, что души зверей возносятся без остатка за десять-тридцать минут, то этот срок выглядит ненормально долгим.
Впрочем, даже если допустить, что человеческая душа может вести себя иначе…
Хванин обвел взглядом фигуру женской души со спины.
«К тому же, что это за прозрачная аура?»
До сих пор двадцать шесть душ зверей, что он видел, выглядели либо как их точные копии, либо как белесые дымчатые сгустки.
Ни у одной из них не было такой ауры. Даже у шестиногого оленя, который наверняка был монстром.
Может, дело в том, что душа особенная? Или в различии видов? Неужели существа, подобные людям, чем-то выделяются? А если нет, то, может, именно эта женщина — исключение?
— Фу-у-у-х.
После тридцати минут бега дыхание начало подступать к самому горлу.
Тело разогрелось как следует, ноги стали ватными, так что, если теперь следить за дыханием и темпом, можно было бы бежать хоть весь день, но, учитывая возможный бой, перенапрягаться не стоило.
Убедившись, что гора Серповидная скала уже совсем близко, Хванин сбавил скорость, и летевшая впереди женская душа обернулась.
— Потише.
Он слегка покачал головой, и на лице женской души отразилась тревога. Казалось, она нервничает.
«Приближается время вознесения или упокоения?»
Или, может, она беспокоится о жизнях пленных.
Хотя это немного не входило в планы, Хванин, призвавший силу одного из двух духовных шаров яка, почувствовал, как его выносливость значительно возросла, а усталость отступила. Он указал пальцем на скалистую гору и рванул вперед, словно пуля.
Женская душа, увидев это, слегка расширила глаза, а затем начала показывать путь.
«Длительность призыва — одиннадцать минут».
Решив максимально сократить расстояние до Серповидной скалы за это время, Хванин, не экономя сил, помчался на пределе возможностей.
Следя за тем, куда ступают ноги, и опасаясь зверей, которые могли выскочить в любой момент, он несся вдоль русла реки. Прошло десять минут, и он остановился, увидев, как женская душа свернула с берега и указала направление вглубь леса.
— Ху-ук. Фу-у, ху-ук.
Бросив взгляд вдоль русла реки, он заметил вдалеке небольшой обрыв высотой метров в двадцать.
«Она спрыгнула оттуда?»
Хванин перевел взгляд на лес, на который указывала женская душа.
В отличие от гор-близнецов, где преобладали лиственные деревья, окрестности Серповидной скалы были засажены хвойными.
Более того, листва была такой густой, что даже снаружи лес казался темным и мрачным.
Темнота не была проблемой, но высокая плотность деревьев делала невозможным размашистые удары оружием.
Поколебавшись мгновение, Хванин подозвал «Заначку», кружившую над головой, и отправил её на разведку. Затем он застегнул на все пуговицы распахнутый до этого парадный пиджак и проверил состояние копья.
Как следует затянув крепление между древком и наконечником, которое, казалось, немного разболталось, он дождался возвращения «Заначки», которая прилетела и закричала.
— Звери?
Кря.
— Монстры?
Кря-кря!
— …Сколько их?
Кря? Кря! Кря-кря-кря!
Она начертила на земле несколько овалов, от одного до пяти, но вместо того, чтобы выбрать количество, «Заначка» захлопала крыльями, раздуваясь, словно пытаясь показать огромный размер.
— Хм.
Враги — не звери, а монстры. И их столько, что «Заначка» не может сосчитать.
Если рассчитать расстояние до горизонта, исходя из времени полета, скорости и высоты, получается примерно двенадцать-двадцать четыре километра.
Погрешность велика, но даже знание того, где и что находится, значительно повышает безопасность действий.
Сжимая в левой руке посох, а в правой — копье, он уже собирался сделать шаг в лес, как вдруг, то ли по случайности, то ли по воле судьбы, из чащи, на которую указывала женская душа, вышли три человекоподобных монстра, издавая скрипучие звуки.
Скрип?
Скри-и?
Внешне и по размеру они напоминали тех самых зеленых монстров из джунглей, но цвет был другим.
Их кожа была коричневой, бугристой, словно потрескавшаяся кора дерева.
Но важнее было то, что при встрече с этими коричневыми тварями один из планов Хванина пошел прахом.
«Хотя, впрочем, не стоит придавать этому большого значения».
Хванин молча рванулся вперед, словно пружина, бросаясь на коричневых монстров.
Те, настороженно следившие за внезапно появившимся существом, в испуге попытались поднять свои деревянные дубины, чтобы дать отпор.
Пу-пух, ссс-кряк!
Всего два точных укола и один взмах — и все трое были мгновенно выведены из строя.
Скри, скри-эк! Скри-и-ит!
Кх-х-х…
Видимо, один из них получил удар в неудачное место: схватившись за пронзенную грудь, он рухнул на землю, дернулся пару раз и затих. Двое других, прижимая к себе отрубленные конечности, катались по земле, визжа или захлебываясь кровавой пеной, которая пузырилась у них на губах.
Тук. Хрусть!
Хванин, оставив следы от топора на их головах, чтобы заставить их замолчать, обернулся к женской душе и спросил взглядом:
«Это те самые монстры, что сделали с тобой такое?»
Увидев, как трое коричневых монстров были уничтожены меньше чем за время, необходимое для пары вдохов, женская душа прикрыла рот от изумления, а затем, с глазами, полными слез, снова указала пальцем вглубь леса.
Значит ли это, что в глубине леса находится логово коричневых монстров, или же там есть люди, которых она хочет спасти?
Судя по мягкому выражению лица и ауре, исходящей от души, я решил, что она не из тех, кто лелеет обиду или жаждет мести. Значит, там есть кто-то, кого она хочет спасти…
«……?»
Хванин прищурился, заметив, как из духовного тела женщины-призрака начали сочиться бесчисленные крошечные огоньки, похожие на светлячков.
Чем больше частиц света она источала, тем призрачнее становился её облик.
«Она возносится?»
Это было совсем не похоже на упокоение души, вызванное призывом или магическим навыком, поэтому я не мог точно сказать, что происходит.
На всякий случай Хванин слегка сжал посох, пытаясь удержать душу женщины, но, почувствовав, что это бесполезно, невозмутимо кивнул, словно ничего особенного не случилось.
— …….
Словно успокоенная реакцией Хванина, душа женщины одарила его прекрасной, залитой слезами улыбкой, поклонилась и, оставив после себя лишь несколько крошечных капель света, исчезла из этого мира, подобно безвозвратно осыпающимся лепесткам цветов.
«…….»
Вжух.
Размашистым движением стряхнув кровь с лезвия копья, Хванин вместе со своей «Заначкой» тихо двинулся вглубь Моря деревьев.