Хелмар=Бере.
Семнадцатый потомок малого города Уэйфорд и брат нынешнего лорда Уэйфорда, Алдзина=Бере.
Он испытывал одновременно ужас и благоговение перед душевником, который упокоил двадцать семь душ за столь короткий срок — выражение «за одну ночь» даже не подходило, это было слишком быстро.
«Тот душевник, что посещал наш род, потратил целую неделю только на то, чтобы упокоить одну душу из семейного склепа. Но как этот человек умудряется делать это так просто?»
Особенно его пробрала дрожь, когда он увидел, как тот упокоил одними лишь словами тех самых выскочек-богатеев, что даже не удосужились построить семейный склеп, а лишь нагромоздили особняки на костях предков.
Поэтому Хелмар решился.
Он верил, что этот человек непременно сможет разрешить его сомнения.
«…»
Хванин, глядя на Хелмара, мысленно выразил нежелание ввязываться.
Узнав в первый же день истинную сущность Хелмара и выслушав его историю, Хванин интуитивно прозрел: тот стал жертвой грязных политических интриг.
И именно здесь начиналась проблема.
Чтобы упокоить Хелмара, пришлось бы самому окунуться в этот политический гадюшник.
На взгляд Хванина, Хелмар=Бере был «для аристократа» подозрительно добр. К тому же он обладал прекрасным даром убеждения.
Судя по тому, что Хванин успел узнать, собирая базовые сведения об этом мире, аристократы — случай от случая, конечно, разный — но в большинстве своем это были люди, доведенные до крайности чувством собственного превосходства.
Несмотря на такую породу, Хелмар умудрялся поддерживать на удивление теплые отношения с душами на этом Втором кладбище.
Возможно, их сближало чувство общности как блуждающих душ, но всё же это было возможно лишь благодаря доброму нраву Хелмара и его умению находить общий язык.
Хелмар — младший брат Алдзина=Бере.
В этом мире существовало различие между законнорожденными и бастардами. Обычно всё наследство семьи переходило к старшему сыну от законной жены.
Однако Хелмар умер.
При жизни он не знал, но, став духом, понял, сказал Хелмар. Его долгое время медленно травили ядом.
Потому Хелмар и хотел спросить у родителей: почему он должен был умереть?
«Не родители убили, а брат. Хотя, возможно, родители закрыли на это глаза. Или же это сделал кто-то из аристократов, чрезмерно преданных Алдзину».
Ведь даже не будучи старшим наследником, Хелмар=Бере обладал такой притягательностью, что это вполне могло вызвать у кого-то опасения.
В любом случае, вариантов много, но факт один.
Если он принесет душу Хелмара в замок, сам окажется в опасности.
Раз его даже не похоронили в семейном склепе Уэйфорда, а вышвырнули сюда, значит, его там люто ненавидели. Поэтому Хванин не хотел вмешиваться. Влезать в подобные политические игры не входило в его планы.
Обычный человек, скорее всего, начал бы юлить или выдумывать отговорки, чтобы отказать Хелмару.
— Хелмар. Я не могу разрешить твою печаль.
Но Хванин отказал прямо и жестко.
«О-отчего же? Вы ведь такой искусный душевник. Я тоже…»
— Ты — второй сын законной супруги аристократического рода. Ты — «голубая кровь» из «голубой крови».
«И-и что с того?»
Хванин ответил, чувствуя, что начинает смутно понимать, почему Хелмар должен был умереть.
— Я тоже потомок королевской крови из далекой страны.
Пусть и нужно отмотать тысячи лет назад, но, в конце концов, корейцы — потомки Тангуна, так что он не солгал, назвавшись потомком королевского рода.
— Я знаю, что творится на дне королевских семей, поэтому, если возможно, не хочу вмешиваться в дела аристократов, которые в этой стране и есть королевская кровь.
«…»
Отказ Хванина поверг Хелмара в смятение.
То, что душевник перед ним — потомок короля, было удивительно, но не это главное.
Почему он не хочет вмешиваться в семейные дела? Он не понимал. Разве нельзя просто пойти и спросить?
Вскоре три души рассеялись, и в святилище остался только Хелмар.
Хванин повернулся к Иелкате и сказал:
— Я устал и хочу отдохнуть. Не проводишь ли меня туда, где можно прилечь?
Иелката, внимательно слушавшая их разговор, от череды потрясений чувствовала себя оглушенной, но на просьбу Хванина тут же пришла в себя.
— Да, господин душевник. Сюда…
Оставив Хелмара=Бере стоять в одиночестве, она проводила Хванина к хижине.
Приведя Хванина и «Заначку» в свое жилище, Иелката смотрела на него со сложным выражением лица.
Куэт. Ку-у~
— Давай отдохнем.
Куэк! Ку-у-ут!
— Ты до сих пор… нет, неважно. Здесь? Тебе здесь нравится?
Кухет. Кухихихи.
Вот он сидит на ее кровати, мягко играя со своим зеленым питомцем.
Вот он — разбойник, вымогающий деньги у скорбящих родственников.
Вот он — ангел, использующий вымоганные деньги, чтобы помочь другим семьям усопших.
Вот он — демон, игнорирующий упокоение, которое является правом и обязанностью душевника.
А еще его идентичность как потомка королевской крови из далекой страны.
И та звериная натура, которую он проявил, когда обнимал ее…
Невольно вспомнив тяжесть тела мужчины, прижимавшего ее к себе прошлой ночью, Иелката поспешно отогнала мысли и вознесла молитву богу земли.
— …
Иелката не могла понять, какой из этих образов — истинное лицо Хванина.
Благословение, ниспосланное его расе. Истинные глаза и истинные уши подтверждали: до сей поры Хванин не совершил ни единого лживого поступка.
Могут ли в одном человеке сосуществовать святой и грешник?
Возможно ли обладать такой двойственностью: совершать обряд упокоения души и одновременно с этим игнорировать его?
Неужели, чтобы стать проводником душ, нужно принимать в себе подобную двуличность?
— Иелката. Ты в порядке?
=Д-да, вы что-то сказали?=
— Должно быть, зловоние трущоб оказалось для тебя слишком тяжелым испытанием. Присядь, отдохни.
Нежный, сладкий голос, прозвучавший так близко, когда он внезапно подошел и коснулся ладонью ее лба, выражая искреннюю заботу.
От этого ощущения у Иелкаты затрепетали уши, она невольно прижала их, но тут же смущенно опустила руки.
=В-все в порядке. Не беспокойтесь обо мне.=
Она попыталась отказаться, но не смогла противиться силе, с которой он потянул ее за руку. Стоило ему коснуться ее, как тело словно утратило всякую волю, будто он завладел им целиком.
Ведомая его рукой, она села на край кровати, и тут милая, симпатичная зеленая птичка запрыгнула ей на колени, уставившись на нее ясными, блестящими глазами.
Иелката тихо улыбнулась, глядя на это очаровательное создание, и погладила его по голове.
Прикосновение мягких перьев и тепло живого существа словно смыли то ментальное давление, что она ощущала весь день.
=……Господин проводник душ. Могу я спросить вас об одном?=
— Конечно.
Иелката, не имея смелости заглянуть Хванину в глаза, уставилась на зеленую птичку, которая зажмурилась, словно улыбаясь, и заговорила:
=Почему вы не спасли душу господина Хельмара от скитаний? Думаю, если бы это были вы, господин проводник, то другие души…… вы бы наверняка смогли привести к упокоению.=
Неужели именно из-за этих раздумий у нее был такой подавленный вид? На этот прямолинейный, почти наивный вопрос Хванин ответил легкой улыбкой.
Иелката склонила голову набок, не понимая, что его рассмешило.
— Там, откуда я родом, есть поговорка о том, как ворошить осиное гнездо.
=Осиное…… гнездо?=
— Пчелы, чье гнездо атаковали, разумеется, придут в ярость. У них нет высокого интеллекта для глубоких размышлений, поэтому они будут атаковать любое живое существо, которое увидят.
Иелката, догадавшись, к чему клонит Хванин, побледнела.
— Куэт?
— «Заначка», иди сюда.
Хванин взял на руки «Заначку», которая издала звук, глядя на понурившуюся Иелкату, и продолжил:
— Исполнить последнее желание господина Хельмара просто. Достаточно раскрыть мою истинную личность, которую я скрывал, посетить замок четвертого ранга клана Альдзин Бере и наполнить господина Хельмара духовной энергией. Тогда он сможет разрешить свои посмертные сомнения.
=…….=
— Помнишь, что я сказал вчера?
=Что упокоение господина Хельмара связано с серьезными политическими проблемами……=
— Верно. Господина Хельмара отравили. При жизни он, должно быть, был добрым, общительным и дружелюбным человеком. Но, по-видимому, ему не хватало мудрости. Альдзин Бере, опасавшиеся его влияния, или, может, родители господина Хельмара, а быть может, кто-то, кто чрезмерно предан им……
=……убили господина Хельмара.=
— ……Как ты думаешь, что произойдет, если я принесу его в замок в таком состоянии?
Иелката не нашлась с ответом.
Хотя ее происхождение было тайной, она была незаконнорожденной дочерью высокопоставленного аристократа. Дело было не в том, что она не могла догадаться. Просто пугающие картины бесконечно разрастались в ее воображении.
— Если выразиться грубо — он был глуп, если мягко — чист душой. Но именно такие люди становятся по-настоящему страшны, когда их доводят до гнева. Если семена обиды и ненависти, которые он носил в сердце, взойдут, подпитанные удобрением ярости, он превратится в озлобленного духа. Таких существ мне не под силу очистить. Став таким, господин Хельмар пожелает смерти всей своей семье и близким. Можешь представить, что тогда начнется?
От спокойного рассказа Хванина Иелката закрыла лицо обеими руками.
Глядя на то, как ее маленькое личико полностью скрылось в ладонях, Хванин произнес, словно нанося контрольный удар:
— На Уэйфорд обрушится катастрофа. Ад, устроенный озлобленным духом, репрессии из-за гнева Альдзин Бере, попытки скрыть позор, переходящие в беспощадную расправу.
=……Значит ли это, что господин Хельмар никогда не обретет спасения……?=
— Я не считаю, что нужно обязательно исполнять каждое желание и каждую обиду, которые хранит душа. Как говорится: меньше знаешь — крепче спишь.
=Тогда кто же восстановит справедливость для того, кого убили?=
— Они верят, что стоят выше остальных. Если кто-то и должен вершить над ними суд…… то это дело богов.
=……!=
Хванин подошел к Иелкате, которая выглядела так, словно ее душа покинула тело, и обхватил ее щеки ладонями. Ее тонкие веки дрогнули от нахлынувшей печали.
=Это…… слишком печальная история…… Что благословение упокоения и очищения, которое должно быть справедливо даровано каждой душе, приходится делить из-за горстки людей……=
— ……
=Я чувствую себя такой никчемной, раз даже после таких слов не могу ничего сделать……=
Хванин молча обнял ее, и Иелката, прижавшись к его груди, беззвучно проронила несколько слезинок.
Хванин, нежно и заботливо, всем телом обнимавший погруженную в печаль Иелкату, смотрел на её уставшее, спящее лицо и размышлял:
«Интересно, это личная черта Иелкаты или же общая особенность всех экзорцистов?»
Для Хванина упокоение и очищение душ были лишь бизнесом. Иелката же, казалось, воспринимала работу экзорциста как некое возвышенное призвание или нечто сродни человеколюбию.
Если и другие экзорцисты похожи на неё…
«Может, стоит притворяться более добрым?»
Хванин, поглаживавший следы от своих поцелуев на белой шее, ключицах и нежной груди Иелкаты, натянул одеяло, укрывая её наготу, и вышел из хижины.
«Притворяться добрее — выше моих сил. И физиологически, и физически».
Да и нет ни причин, ни желания изображать из себя святошу. А если вдруг всё же придется…
«Тогда лучше завязать с деятельностью экзорциста и прикинуться искателем приключений. В таком случае сверхспособности можно выдать за особый талант или дар, присущий моей расе».
Люди в этом мире обладают особыми расовыми талантами.
Например, Иелката из расы Флё обладает глазами и ушами, позволяющими видеть истину в словах и поступках других.
Это врожденная способность, называемая «Наблюдатель истины».
Раса Лукран обладает способностью «Анимализация», позволяющей временно превращаться в зверя и демонстрировать многократно возросшую физическую мощь.
Так что, если представиться выходцем из малочисленной расы из далеких земель и сослаться на расовый талант, все всё поймут.
Внешность-то у него всё равно не похожа ни на одну из четырех великих рас или семи полулюдских.
Проходя мимо Второго кладбища, Хванин заметил, как души, встретившись с ним взглядом, поспешно прячутся.
«Помимо Хельмара, остальные, если их не трогать, сами рано или поздно отпустят нити привязанности и упокоятся. Раз на таком огромном кладбище, где похоронены тысячи, осталось всего тридцать одна душа, значит, так оно и есть. Хельмар — вот самая большая проблема…»
Поразмыслив немного, Хванин решил не брать это в голову.
Если он исчезнет, у Хельмара не останется причин для раздражения. Тогда, глядишь, он и сам со временем выдохнется и упокоится.
А если вдруг задержится в реальности надолго и станет таким же «смешанным», как Юлкам или Абет Исилиты, тогда его изгонит другой экзорцист.
«С завтрашнего дня нужно всерьез заняться исследованием лабиринта и посетить остальные три кладбища».
С такими мыслями Хванин, сопровождаемый своей «Заначкой», направился в отель «Ольц».
Однако посетить их он не успел.
=Слышали, слышали? Говорят, в наш город пожаловал экзорцист!=
=Правда? Когда? Где он?=
=Не знаю. Говорят, вчера ночью объявился в трущобах!=
=А? А я слышал, что он появился в центре!=
=Наверное, и там, и там! В любом случае, раз приехал экзорцист, улицы станут намного чище~.=
Как оказалось, весть о том, что в Уэйфорд прибыл экзорцист, распространилась повсюду.
Пока он шел к особняку Ссы, до его слуха доносились перешептывания людей, обсуждавших экзорциста в белом капюшоне.
«Я лично просил родственников, и они дали твердое слово, что не проболтаются. Иелката тоже не из тех, кто нарушает обещания. Сса — тем более. Неужели слухи поползли из трущоб?»
В лачугах трущоб звукоизоляции практически нет.
Пусть он и вывел родственников сразу, но в процессе убеждения их в своей надежности звук мог просочиться наружу.
Когда он добрался до особняка, его уже ждал Сса, выразивший свою обеспокоенность.
=Господин Хванин. В городе стало шумно, вы в порядке?=
— Да. Думаю, в ближайшее время беспокоиться не о чем.
Мало кто видел, как он посещал Второе кладбище. Только смотрители, работающие там.
=Тогда хорошо. В любом случае, я получил отчет от Бриллит. Вы хотите переселить их в деревню?=
Хванин, попивая чай, предложенный женой Ссы, Энфлинд, в гостиной особняка, кивнул.
— Им больше незачем оставаться в Уэйфорде. Чтобы восстановить изможденное тело и уставший дух, лучше всего переехать в деревню. Этой суммы хватит на расходы по переселению и обустройству трех семей?
Он выложил на стол три золотые монеты, отчего у Ссы округлились глаза, и тот затряс головой.
=Господин Хванин. Вы не помните, какой гонорар получили в Юлкаме и Этбруке? Одной золотой монеты хватит семье из восьми человек, чтобы безбедно жить всю жизнь, не работая. Я считаю, что этого более чем достаточно.=
— …Всего шесть серебряных монет?
=Да. Одну серебряную можно пожертвовать деревне, а на вторую — построить вполне приличный дом, заполнить его мебелью и продуктами, и даже без доходов прожить пять лет.=
— Хм.
=Слишком много денег для переселенцев — это яд. Если они год будут лечиться и приходить в себя, со второго года начнут возделывать землю, а с третьего пойдут доходы, то оставшихся денег за два года хватит на сбережения на черный день. Так что двух серебряных монет будет вполне достаточно.=
— В расчетах господина Суса расходы на переселение не учтены.
— Ха-ха-ха. Разве я могу брать плату, когда господин Хванин совершает такое благое дело? К тому же, если я помогаю устроить переселенцев в деревню, староста выплачивает мне определенное вознаграждение, так что расходы покроются из этих средств.
— Кажется, я слишком часто обременяю вас, господин Сус.
— Одной лишь возможности помочь такому человеку, как господин Хванин, достаточно для меня и моей семьи.
Помощь духовидцу в земном понимании сродни покупке билета в один конец с приоритетом на попадание в рай.
Пусть это не индульгенция, но люди верят, что такие поступки приносят огромные «плюсовые очки» к карме. Это знание я почерпнул, изучая устройство общества в Уэйфорде.
Хванин горько усмехнулся и подозвал детей Суса — мальчика и девочку, которые заглядывали в щель приоткрытой двери.
Стоило ему поманить их рукой, как Жилеу и Эйра пулей влетели в комнату, их лица светились присущей детям живостью и любопытством.
«Если им от этого станет легче на душе, я готов делать это сколько угодно».
Положив обе руки на головы сына Жилеу и дочери Эйры, он наложил на них благословение.
— О-о-о?!
— У-а-а!
Хванин мягким, вкрадчивым тоном обратился к детям, которые были в восторге от полученного простейшего благословения:
— Жилеу, Эйра. Ваш отец — очень достойный человек. Берите с него пример и растите такими же замечательными взрослыми, чтобы смотреть на мир открытыми глазами и сердцем.
— Да!
— Да-а!
Оба ребенка тут же бросились к матери, наперебой рассказывая, что получили благословение от самого духовидца.
Энфлинд обняла детей, одарила Хванина исполненной благодарности улыбкой и, отвесив поклон, увела их из гостиной.
— Понимаете? То, что духовидец посетил наш дом — это секрет, который вы обязаны хранить…
— Я никому не расскажу…!
— И я тоже…!
Хванин слушал, как их голоса затихают за закрывающейся дверью, а Сус склонил голову в глубоком почтении.
— Благословить даже детей… не знаю, как выразить свою признательность…
— Это благословение не дает постоянного эффекта, лишь временно укрепляет здоровье.
— Как бы то ни было, сам факт того, что господин Хванин лично даровал им благословение, остается неизменным.
Сус рассмеялся, но вдруг спохватился, вставил междометие и, словно вспомнив нечто важное, заговорил:
— Старший инструктор Хайен Зод из высших офицеров Хайерна разыскивает господина Хванина.