Водяные копья, накрывшие радиус в несколько десятков метров вокруг земляных тюленей, лишили жизни всех зверей, что только что атаковали их.
Водяные копья взмывали не только из реки.
Они пробивались из мест, где скопилась кровь зверей, и даже из крови, запекшейся на их собственных телах, остро торчали иглы, подобные копьям.
В результате все два десятка зверей, оказавшихся в зоне поражения, погибли. Те, кому посчастливилось уцелеть за пределами радиуса атаки, словно обретя рассудок, хватали туши подходящих собратьев и в панике бросались наутек.
Звери, находившиеся далеко от эпицентра, тоже, видимо, не желая больше сражаться, потихоньку подхватывали пастями трупы павших и поспешно покидали поле боя.
Земляные тюлени, настороженно следившие за бегством врагов, дождались, пока вокруг не осталось ни души, и только тогда сбились в кучку, принимаясь зализывать раны и заботиться о тяжелораненых сородичах.
Хванин заметил, что некоторым тварям все же удалось утащить трупы земляных тюленей — кто в зубах, кто прижимая передними лапами.
В основном это были особо сильные особи, вроде вампирских демонов или рогатых быков.
Я сомневался, но неужели они и правда собрались здесь, чтобы полакомиться мясом земляного тюленя?
«……»
Хванин пристально наблюдал за тем, как земляные тюлени вылизывают друг другу раны.
Их осталось около двадцати из тридцати, и под взглядом Хванина они заметно напряглись.
Земляные тюлени видели, с какой легкостью Хванин в одиночку перебил других зверей. Благодаря этому они сочли его куда более опасным противником, чем всех остальных зверей вместе взятых.
Хванин, в свою очередь, также значительно повысил уровень угрозы, исходящей от земляных тюленей, поэтому вступать с ними в прямой бой не собирался.
Словно почувствовав мысли друг друга, они одновременно отвели взгляды и принялись за свои дела.
Хванин снял пропитанный кровью и ошметками плоти плащ, прополоскал его в воде, смыл кровь с волос и лица и задумался:
«Духовная сфера вампирского демона была ярче, чем у низших духов. Эффект усиления тела тоже выше, так что можно отнести её к среднему… нет, скорее к средне-низшему уровню».
Смыв с себя кровь, Хванин начал сортировать души, парящие в воздухе.
Для начала — всех низших духов на перерождение. А вот с низшими душами…
Кря-кря!
«……»
Увидев, как «Заначка», прятавшаяся от трех летающих тварей, кружащих в небе, поспешно прилетела к нему, Хванин немного подумал и вселил в «Заначку» душу трехглазой гончей — зверя, чья душа усиливала зрение.
Кря? Кря-кря?
В черных глазах «Заначки», выглядевшей слегка озадаченной, разлилось мягкое сияние.
Хванин пошел на этот шаг, рассудив, что, хотя сам он не смог принять усиление зрения трехглазой гончей как навык, для «Заначки», чье зрение и так было необычным, результат мог оказаться иным.
«Получится — хорошо, нет — так тому и быть».
Посмотрев, как «Заначка», вертя головой, с любопытством осматривается по сторонам, Хванин тоже взял свой посох.
Для начала он высвободил души рогатого быка (увеличение твердости черепа) и верблюдоптицы (резкое увеличение силы ног), а также одну из двух душ трехглазой гончей.
Освободившиеся три места он заполнил душой одного вампирского демона и двух земляных тюленей.
«Хм».
Глядя на рога посоха, Хванин превратил в духовную сферу еще одну душу вампирского демона. Он осознал, что после недавнего боя количество его сфер увеличилось с девяти до десяти.
Таким образом, у него стало четыре сферы вампирского демона, три сферы шипохвостой свиньи, одна сфера трехглазой гончей и две — земляного тюленя.
Как раз вовремя эффект вселения вампирского демона закончился, и Хванин, притянув душу земляного тюленя, которая, казалось, с сожалением бродила вокруг своих сородичей, активировал вселение.
«У-у-ум…»
Хванин тихо застонал, ощутив необычный эффект вселения.
До этого все вселения, что он пробовал, сопровождались учащенным сердцебиением и физическим усилением тела.
Но вселение земляного тюленя вызвало ощущение, будто в голову вылили ледяную воду, и вместе с этим пришло чувство, что скорость работы мозга возросла.
«Не то чтобы я стал умнее… вот оно что».
Поняв, что часть температуры тела, упавшей сразу после вселения, восстановилась, Хванин осознал, в чем заключается действие вселения земляного тюленя.
Раз есть эффект, усиливающий плоть, то логично, что должен быть и эффект, усиливающий дух.
Хванин взмахнул посохом, используя оставшуюся душу для создания духовного взрыва.
Ту-фун, ба-бах!
«Нагрузка от духовного взрыва немного снизилась. И мощь возросла. К тому же…»
Стоило сосредоточиться, как духовная сфера сжалась, подобно водяной стреле земляного тюленя, и вылетела быстрее любой обычной стрелы.
Пш-шут! Ква-джик.
Хванин с блеском в глазах смотрел на мощь духовной стрелы, которая пробила камень и исчезла.
И это при том, что он использовал сферу низшего уровня, а такая пробивная сила.
«Нет, возможно, это мощь возросла благодаря эффекту вселения земляного тюленя».
Сосредоточившись снова, он увидел, как сфера расширилась, став тонкой и широкой, словно щит, и начала двигаться в соответствии с его мыслями.
Все это были способы, которыми земляные тюлени использовали воду в качестве проводника.
«Духовный взрыв, духовная стрела, духовный щит, значит».
Хванин усмехнулся, осознав, что сможет использовать эти техники, даже когда эффект вселения земляного тюленя исчезнет.
Атака, защита и баффы в одни руки — если бы это была игра, его бы назвали читером, не меньше.
«М-м».
В этот момент Хванин почувствовал, как температура тела упала настолько резко, что позвоночник пробрал ледяной холод, и его мелко затрясло.
Похоже, он потратил слишком много «хунки», проверяя свои способности.
«Надо вернуться и отдохнуть».
Результат превзошел все ожидания. Больше нет смысла здесь задерживаться.
Отрезав заднюю ногу у дохлого шипастого свина и взвалив её на плечо, Хванин перевел взгляд на земляных тюленей, чьи тела были покрыты множеством ран.
Земляные тюлени жалобно выли, словно оплакивая трех погибших сородичей.
Посмотрев на них ещё мгновение, он оставил позади их характерный плач и направился к ущелью.
Вой земляных тюленей доносился издалека, звуча призрачно.
— «Заначка». «Настороже».
Кря!
У входа в скалистое ущелье Хванин полностью разделся и начал мыться.
От одежды уже исходила невыносимая вонь.
Поняв, что дело не только в вещах, Хванин в одних трусах прыгнул в реку и, стуча зубами от ледяной воды, принялся оттирать кожу.
Используя в качестве мочалки кусок разорванной майки, он так сильно замерз, что у него возникло жгучее желание призвать хоть какую-нибудь душу, лишь бы согреться.
— Х-х-х-х-х.
Но тратить духовные сферы на такую ерунду нельзя.
Стиснув зубы, чтобы те не выбили дробь, он закончил водные процедуры, быстро собрал вещи и вернулся к коптильной яме. Там он выудил из углей искру, раздул её в сухом хворосте и развел костер.
— Фу-у-у-у-х.
Греясь у огня, он выдохнул, чувствуя, как дрожь смешивается с тяжелым вздохом.
Костер не мог излечить глубинный озноб, вызванный потерей «хунки», но для того, чтобы поднять температуру тела после ледяной ванны, его было вполне достаточно.
Кстати говоря…
Он перевел взгляд на посох из оленьего рога, который светился, словно новогодняя елка.
Из десяти духовных сфер, закрепленных на рогах, шесть сияли чуть ярче остальных.
Это были четыре сферы кровососущего демона и две сферы земляных тюленей.
«Эффект призыва кровососущего демона был просто потрясающим».
Он буквально почувствовал себя хищником, стоящим на вершине пищевой цепочки.
Если призыв кровососущего демона, которого он оценил как средний-низкий уровень, дал такой результат, то что же будет, если призвать синего огненного тигра или шестиногого оленя, чей ранг даже представить страшно?
Внезапно нахлынуло чувство досады.
Хотя благодаря призыву земляных тюленей он освоил несколько навыков, в нынешней ситуации Хванина они были не особо полезны.
Во-первых, их мощь оказалась не такой уж выдающейся.
Духовная стрела пробила камень лишь слегка, и то благодаря усилению от земляного тюленя. Более того, подобной мощи можно достичь, просто призвав низшую душу и взмахнув копьем.
Во-вторых, духовные сферы — это ресурс, который сложно добыть, к тому же у них есть лимит хранения и время действия.
На данный момент он может носить максимум десять сфер. Чтобы получить одну, нужно убить зверя.
Если бы души поставлялись в таком количестве, как недавно, — другое дело, но если для убийства одной твари нужно тратить две-три сферы, то это экономически невыгодно.
«Но зато теперь у меня есть средство для дистанционной атаки».
В бою никогда не знаешь, что произойдет, так что иметь разные способы противодействия — всегда хорошо.
Хванин почувствовал, что тело немного обсохло, и поднялся.
Позвоночник всё ещё ныл от холода, словно его окунули в ледяную воду из-за нехватки «хунки», но двигаться это не мешало.
Развесив мокрую одежду у костра, Хванин достал заранее приготовленное мясо и овощи и начал есть вместе со своей «Заначкой».
— Зрение стало лучше?
Кря? Кря-кря.
Когда Хванин погладил его по голове и спросил об этом, «Заначка» не поняла вопроса, но, довольная тем, что её гладят и кормят, потерлась головой о ладонь Хванина и радостно закрякала.
Закончив трапезу, Хванин в одних только трусах проверил коптильную яму и подкинул туда ещё листьев и веток.
Увидев через некоторое время, как из ямы повалил густой дым, он накрыл её и собрался было опустить заднюю ногу шипастого свина в реку, но…
— …
Увидев состояние мяса, которое он оставил в воде раньше, Хванин помрачнел.
Шлеп!
Подняв мясо, изъеденное так, будто над ним поработала стая пираний, он с раздражением отшвырнул его в сторону, а затем поднял с земли увесистый камень, весивший не меньше нескольких десятков килограммов.
— Ха!
Он с силой обрушил его на большой валун, торчавший из воды.
Удар был такой силы, что камень едва не раскололся, а вибрация прошла по дну. Вскоре на поверхности воды, кверху брюхом, словно оглушенные, начали всплывать рыбешки.
Должно быть, это они обглодали мясо.
— …
В конце концов, это река, и то, что в ней живут мелкие рыбешки, было очевидно — это была ошибка Хванина, который не подумал об этом заранее.
«Раз реку нельзя использовать как естественный холодильник, придется добывать мясо для копчения непосредственно перед готовкой».
Кря! Кря!
Пока он стоял в растерянности, «Заначка» начала с аппетитом заглатывать рыбешку толщиной с палец.
Только что наевшись мяса и насекомых, он снова принялся за еду — Хванин подумал, что от такой обжорливости у него может приключиться расстройство желудка, но, решив, что этот малый достаточно умен, чтобы позаботиться о себе сам, отправился к реке и выловил трех рыбин толщиной с запястье, плывших по течению.
Распоров ножом брюхо, он выбросил внутренности, кое-как соскреб чешую, насадил рыбу на деревянные прутья и воткнул их рядом с костром.
Это был ночной перекус на случай, если позже захочется есть.
Затем он проверил мясо, которое пытался высушить естественным путем.
— Повезло.
Пока что всё в порядке. Никакого странного запаха, а цветовой спектр по-прежнему близок к белесо-зеленому.
Возможно, из-за семичасовой сушки оно стало слегка жестковатым, но на ощупь — вполне неплохо.
Немного подумав, Хванин отложил половину вяленого мяса, взял бедренную часть шипастого свинохвоста и нарезал её длинными брусками примерно три на шесть сантиметров.
Поскольку куски, которые коптились в яме, были слишком толстыми и, вероятно, не прокоптились как следует, он решил резать их тоньше и короче.
После этого он занялся изготовлением коптильни-шалаша, которая была готова уже на семьдесят процентов.
Три часа спустя.
Когда наступила глубокая ночь, Хванин закончил сборку коптильни в форме треугольной пирамиды. Из растения, похожего на бамбук, он сплел сетку и установил её внутри шалаша на высоте пятидесяти сантиметров от земли.
Затем он принес мясо, которое сушилось естественным образом около десяти часов, и внимательно осмотрел его.
Он опасался, что без засолки мясо быстро испортится, но, похоже, благодаря низкой температуре в долине оно всё еще было в норме.
Уложив вяленое мясо на сетку, он начал копчение.
— Хм.
Как только дым повалил по-настоящему, из самой верхушки пирамидальной коптильни потянулись тонкие струйки.
Видя, что всё идет по плану и результат соответствует ожиданиям, он почувствовал прилив удовлетворения. Теперь главное, чтобы конечный продукт получился качественным.
Одно дело сделано, но впереди еще полно работы.
Хванин натянул сухую одежду и проверил яму, где копчение шло уже около восемнадцати часов.
— …
Стоило снять крышку, как сквозь клубы дыма до носа донесся какой-то неприятный, затхлый запах.
Почувствовав недоброе, Хванин нахмурился и вытащил один шампур, чтобы проверить состояние мяса: вместо аромата копченостей от него исходило нечто отвратительное.
Взглянув через «Галлюцинаторное зрение», он увидел, что мясо, которое раньше было белым, окрасилось в желтоватый оттенок гардении.
Когда он проводил тесты на зеленом монстре и монстре с головой зверя, желтый спектр означал болезнь. Это значило, что копчение провалилось и мясо испортилось.
— Фу-у…
Хванин с досадой взъерошил волосы и тяжело вздохнул. Не зря у него было плохое предчувствие, когда он пробовал мясо после девяти часов копчения.
Он потрогал его — те части, что были мягкими, так и остались склизкими.
В чем причина? Трогал грязными руками?
Он старался мыть руки в реке перед каждой манипуляцией. Особенно тщательно следил за этим, когда касался мяса.
Может, бактерии размножились из-за легкого тепла?
Он сунул руку в яму и почувствовал жар.
«Температурный режим не выдержал».
Надо было не просто поддерживать вялый огонек, а разжечь такой жар, чтобы руку невозможно было сунуть внутрь.
— …
Скрестив руки на груди, он принялся рыться в памяти, и тут из глубин сознания всплыло видео о копчении, которое он когда-то смотрел на канале National Geographic в YouTube.
Там человек, живущий в гармонии с природой, строил коптильню, похожую на печь, используя камни, дерево и глину, словно возводя сруб.
Конструкция была несложной, поэтому он помнил её до сих пор.
Каменный топор есть, дерева вокруг полно, а прямо под боком река — с материалами проблем не будет.
— Фу-у-у.
Выдохнув, Хванин закопал яму вместе с шампурами, на которых было испорченное мясо.
В этой яме наверняка полно бактерий, так что использовать её снова он не собирался.
Затем, чертя прямо на земле, он набросал план третьей коптильни.
«Основание выложить камнями, как у печи… сложить дерево, как в срубе… загерметизировать глиной…»
Уо-о-о-онг…
Уху-у… Уху-у…
— …
Неизвестно, когда луна успела подняться высоко в небо, но вой волчьих собак и уханье совы эхом разносились по горам-близнецам.
Хванин, запечатлев в голове примерный чертеж, тяжело опустился на землю рядом с сеткой, где сушилось мясо, и прислонился спиной к скале.
«Завтра закончу коптильню, послезавтра приступлю к копчению, а послепослезавтра будет готов результат».
Минимум три дня. Если учесть, что приходится тратить духовную энергию на работу, срок может растянуться и до четырех.
Хванин перевел взгляд на коптильню в форме типи. Результат от неё будет завтра, так что…
«Надо молиться, чтобы получилось как надо».
Даже если коптильня-типи сработает исправно, много мяса за раз в неё не запихнешь. От силы на один прием пищи.
Если есть его вместе с собранными овощами, хватит на два.
Даже если коптильня-печь окажется успешной, с учетом того, что «Заначка» тоже хочет есть, придется целую неделю только и делать, что коптить мясо.
«Лучше построить еще несколько коптилен».
Нужно сделать запас провизии на две-три недели, чтобы хватило на переход через степную зону.
Ква-ак.
«Заначка» с шумом захлопала крыльями и приземлилась на колено Хванина, который сидел, согнув одну ногу.
Хванин похлопал по спине «Заначку», в чьем безмятежном виде не чувствовалось ни капли беспокойства, а затем, карабкаясь по отвесной скале, полез в пещеру.