«…….»
Хванин открыл глаза и нахмурился, охваченный неприятным чувством дежавю.
Он стоял в полном одиночестве посреди кромешной тьмы.
Ещё мгновение назад он сидел и отдыхал среди трупов восьми зелёных тварей, которых только что убил, и вот опять…
Хванина начало потихоньку разбирать бешенство, но, прежде чем дать волю гневу, он принялся осматривать своё тело и окружение, пытаясь трезво оценить обстановку.
«Сразу после той боли, что разрывала голову на части, зрение погасло».
Может, остановка сердца случилась с задержкой из-за шока, когда он прижигал раны раскалённым ножом?
Это была пытка, которую не хотелось бы повторять, но… нет, если вспомнить ту невыносимую головную боль, вполне вероятно, что у него просто лопнул сосуд в мозгу.
Значит, это загробный мир?
Вокруг царила такая тьма, словно пространство поглощало любой свет, и лишь его собственная фигура выделялась ярким пятном, что только усиливало подозрения. И не только это…
«Ни единой царапины».
Исчезли не только раны, полученные в схватке с восемью зелёными монстрами, но и следы от колючек и веток, оставленные за шесть дней скитаний по джунглям, а также мозоли и огрубевшая кожа на руках от постоянного использования оружия.
Даже одежда, испачканная землёй, листвой, потом и кровью убитых тварей, выглядела как новенькая.
Хванин, уже дважды столкнувшийся с явлениями, не поддающимися научному объяснению (перенос в другой мир, сверхспособности зелёных чудовищ), был готов поверить, что это место — загробный мир.
Причина смерти? Да их было столько, что хоть отбавляй.
Может, дело в том, что он съел, или в инфекции, попавшей в раны от колючего кустарника, которая дремала в организме, а потом внезапно дала о себе знать.
«…….»
Приняв факт своей смерти как нечто неизбежное, Хванин на мгновение закрыл глаза, смирившись с судьбой, и двинулся вперёд.
Знал бы, что так выйдет, развязал бы припасы.
Он затянул узлы туже, чем на арбузной сетке, так что теперь этот запас еды либо сдохнет от голода, либо будет сожран какими-нибудь тварями.
Что же теперь со мной будет? Наверное, отсутствие жнецов или вестников смерти — это лишь сказки, придуманные людьми. Значит, я просто буду идти, пока не исчезну?
Или перерождение в другом существе?
Впрочем, какая разница. Но если уж суждено переродиться, Хванин надеялся, что в этот раз он станет птицей, а не человеком.
Птицей, которая без лишних мыслей, следуя лишь инстинктам, свободно парит в небе.
«……?»
Хванин, неспешно шагавший вперёд, внезапно заметил, что у него под ногами что-то слабо светится.
И не только под ногами. Впереди… мягкий свет струился, словно река.
«Река Ахерон?»
Вспомнив о реке из греческой мифологии, что опоясывает царство мёртвых, Хванин слегка покачал головой и пошёл вдоль этого сияния.
Опыт, который можно было назвать мистическим.
«Если перерожусь, я ведь всё забуду».
Подумав, что больше никогда не увидит подобного сюрреалистичного зрелища, Хванин ощутил лёгкую грусть и замедлил шаг.
Идя вдоль призрачной реки, созданной тусклым светом, он почувствовал, что навстречу ему что-то приближается.
«……Насекомые?»
Несколько муравьёв проплыли вдоль реки… нет, они парили в воздухе и прошли прямо сквозь грудь Хванина.
Он коснулся своей груди, через которую просочились муравьи, и обернулся. Те уже удалились и растворились в речном сиянии.
«…….»
Почувствовав, что приближается нечто ещё, он посмотрел вперёд: целые стаи насекомых, по двое, приближались к нему.
Бабочки, пчёлы, богомолы, жуки-олени, сверчки, цикады, осы, мухи, пауки, комары, стрекозы, кузнечики…
Озадаченный происходящим, Хванин снова пошёл вперёд. Но от того, что он начал движение, насекомые не стали приближаться быстрее.
«Значит, в следующей жизни я буду насекомым?»
Пробормотал он про себя, глядя, как все эти букашки проходят сквозь его грудь, но замер, увидев следующее существо.
Пёс, белый в чёрных пятнах, похожий на корову.
Тощий, до такой степени, что торчали рёбра, с косыми глазами, которые, казалось, смотрели в разные стороны.
Это была бродячая собака, которую он забил до смерти, встретив на горе, когда ещё учился в школе.
Хванин хорошо запомнил её, ведь это было первое живое существо, которое он убил, осознанно желая лишить жизни.
Пёс тоже прошёл сквозь Хванина, и в этот момент он ощутил лёгкую боль, а тело стало чуточку тяжелее.
Боль была странной. Не от порезов, уколов или ударов… это было странное чувство, будто боль разлилась по всему телу.
Затем к нему приблизились три кошки, едва вышедшие из возраста котят.
Трёхцветная, белая и чёрная.
«…….»
В ту зиму, когда он только начал работать, Хванин собирался ехать в офис на машине, подаренной отцом. Как только он завёл двигатель, раздался странный скрежет, а следом — пронзительный кошачий визг.
Выйдя из машины и открыв капот, Хванин увидел трёх кошек, застрявших в ремне ГРМ.
Те три кошки были именно ими.
Как и в случае со стаей бродячих псов, когда кошки прошли сквозь него, нахлынула лёгкая боль.
Хванин закрыл глаза, а затем опустил взгляд на всё так же текущую реку тусклого света.
«Неужели эта река заставляет меня встретиться лицом к лицу со всеми, кого я убил?»
Может, это своего рода искупление — предстать перед теми, чьи жизни я оборвал?
Хванин коротко выдохнул носом и решительно зашагал вперед.
Вслед за этим потянулись и другие, совсем крошечные жизни.
В основном мухи да комары, попадались поденки, даже муравьи, которых он наверняка давил во время пробежек, и рыбешки, выловленные когда-то на рыбалке с мужиками из клуба.
«Растений, что ли, нет?»
Хванин усмехнулся про себя.
Ведь растения — тоже живые существа, но здесь почему-то возникают только насекомые, животные да рыбы.
«……»
Он замер, пораженный собственной усмешкой, адресованной кому-то неведомому.
С тех пор как он попал в этот странный мир, его чувства стали такими разнообразными… словно он превращается в кого-то другого, и это ощущение пугало своей чужеродностью.
Да и какая разница, если он все равно мертв?
Снова начав движение, Хванин увидел, как навстречу ему, словно волна, хлынули другие существа, и тихо хмыкнул.
Десятки зеленых монстров. Между ними — твари с головами зверей, а в самой гуще выделялись серые чудовища.
Все они — те самые монстры, которых он забивал до смерти, протыкал и крушил.
«М-да…»
Когда мимо прошел первый зеленый монстр, Хванин почувствовал, как тело налилось тяжестью, а навалившаяся боль была несравнима с той, что приносили насекомые или животные.
Словно легкая головная боль разлилась по всему телу. Когда это повторилось несколько раз, стало по-настоящему больно, но сама по себе боль была лишь мелочью.
Проблема заключалась в том, что после десятого монстра тело стало тяжелым, как пропитанная водой вата.
«Тц».
Теперь стало ясно: чем больше их проходит мимо, тем сильнее пропорционально растет боль.
Когда прошли двадцать, легкая головная боль сменилась ощущением, будто его колют шилом, а тело стало таким тяжелым, словно он двигался под водой.
После тридцатого пришло чувство, будто его кромсают ножами. Каждое движение давалось с трудом, словно к конечностям привязали тяжелые гири, а сам он брел по толще воды.
«Фу-у…»
К тому моменту, как боль от ножевых ранений сменилась ощущением, будто его живьем жарят в печи, мимо прошел тридцать шестой, последний зеленый монстр.
С той стороны реки света больше никто не приближался.
Тело горело, словно в огне. Еще десяток таких существ — и он бы точно не выдержал.
Хванин коротко выдохнул и, чувствуя, как невидимые цепи, опутавшие его тело, тянут назад, с трудом сделал шаг вперед.
«М-м».
Чем дальше он шел, тем сильнее жгучая боль отступала, а её место начинало заполнять чувство прохлады.
Это было даже приятнее, чем та свежесть, которую он ощутил вчера, когда пил чистую воду из Великого озера, чувствуя, как она разливается по легким.
Ощущение оков, сковывавших движения, тоже начало исчезать.
Цепи рассыпались звено за звеном, и тело становилось все легче. Ощутив почти полетное чувство освобождения, Хванин расправил плечи и, широко шагая, криво усмехнулся.
«Прямо как обряд очищения души».
Очищение перед перерождением.
Если процесс сжигания и стирания грязи, въевшейся в душу, выглядит именно так, то это вполне логично.
Наслаждаясь подавляющим чувством свежести и свободы, Хванин заметил, что мир вокруг становится все ярче.
Инстинктивно почувствовав, что конец пути близок — особенно ярко сияла дорога впереди, — он не стал суетиться и неспешно шагнул в свет.
«……? Угх».
Хванин открыл глаза, ощущая, как сознание возвращается в тело, и тут же издал неприятный стон: на него обрушилась резкая боль, каждая клеточка его организма ныла.
Боль была лишь полбеды — куда тяжелее давалось осознание того, что чувство освобождения и прохлады исчезло.
Еще мгновение назад он чувствовал, будто расправил крылья и взмыл в небо, а теперь его снова сковывали невыразимые путы, вызывая лишь отвращение.
«Тц».
Попытавшись приподняться, он снова застонал от острой боли в правом бедре. Превозмогая жуткую ломоту в суставах, мышечную боль и ушибы, он кое-как принял сидячее положение.
Тело била мелкая дрожь, словно осиновый лист на ветру.
Хванин с трудом огляделся, увидел разбросанные вокруг трупы зеленых монстров и выдохнул: «Ха».
В голове царил хаос. Разве он не умер? А если нет, то что это была за река света?
Дрожащей рукой он поднял часы: одиннадцать утра. С момента, как он потерял сознание, прошло около трех часов.
«…Фу-у-у».
Ощущение опустошенности и потери вырвало из груди долгий вздох. Мысли путались, не хотелось даже пальцем пошевелить.
Но он понял одно: он жив. И просто так сдаваться нельзя.
Кое-как поднявшись, Хванин прислонился к дереву, с трудом оделся и осмотрелся.
«…»
Хромая и пошатываясь, он собрал копье, каменный топор, короткий меч и черную дубинку.
В идеале хотелось бы забрать всё, но в его нынешнем состоянии, если он возьмет хоть немного больше, то просто рухнет по дороге, так и не добравшись до убежища.
Хванин, который от пары движений уже покрылся холодным потом и тяжело дышал, нашел целого зеленого монстра и содрал с него шкуру.
Оказалось, что она довольно большая и широкая. Если сшить несколько таких вместе, получится неплохая замена одеялу.
Положив оружие на шкуру, он свернул её в рулон и кое-как перевязал лианой. Затем, пробираясь сквозь заросли, он принялся искать припасы.
Квек.
«Живучая тварь».
Тишина стояла такая, что я уж было подумал, не сдохла ли она, раздавленная насмерть. Но «аварийный запас» оказался цел: едва завидев Хванина, тварь издала пронзительный вопль — «Ква!», словно только этого и ждала, подтверждая, что с ней всё в порядке.
Прихватив «аварийный запас», Хванин собрался было вернуться в убежище, используя копье как посох, но… взгляд его зацепился за посох зеленого монстра, того самого, что швырялся сверхспособностями.
«……»
Немного поколебавшись, он молча подобрал и его. Теперь, опираясь на копье и посох, словно на треккинговые палки, Хванин, прихрамывая, двинулся вперед.
Хванин продолжал думать о реке света. Иначе, не отвлекаясь на посторонние мысли, он просто не смог бы продержаться.
Была ли это обычная галлюцинация? Но для видения воспоминания и ощущения были слишком отчетливыми. Если это и был плод воображения, то впору было признать галлюцинацией и сам этот мир.
Ничего не понятно. Как можно было без всяких предвестников внезапно потерять сознание и увидеть подобное?
……Хотя, были ли предвестники?
Глаза Хванина сузились, когда он посмотрел на посох, сжатый в правой руке.
Это точно случилось после того, как он коснулся посоха. Да и зеленый монстр использовал свои силы, размахивая именно им.
Может, и движения зеленых тварей ускорились вдвое тоже из-за этой штуки?
— Ха-а… ха-а… ха-а…
Смотреть на время было выше его сил, поэтому он просто переставлял ноги, как заведенный механизм, хотя чувствовал, что состояние тела стремительно ухудшается.
Град пота заливал лицо, а тяжесть оружия и кожаного мешка за спиной давила на плечи.
Правая рука, к которой был привязан «аварийный запас», казалось, вот-вот отвалится.
Чувствительность ниже правого бедра пропала вовсе, и если раньше поскрипывало только с правой стороны, то теперь всё тело издавало болезненный хруст.
От жара в голове зрение затуманилось. В этой пелене деревья и трава казались окрашенными в цвета ржавчины и янтаря.
Лес выглядел так, будто его залили красками: желто-охристой, бледно-желтой, винной и сине-зеленой.
Хванин понял, что дело дрянь.
Видеть галлюцинации наяву… В голову закралась мысль, что он, возможно, и правда сейчас подохнет.
Но упрямство — «раз уж суждено сдохнуть, буду ползти, пока есть силы» — заставляло его делать шаг за шагом, пока он наконец не добрался до расщелины в земле, где находилось убежище.
Спустившись в узкую, низкую щель, которая была даже теснее небольшого оврага, Хванин, то и дело ударяясь о стены, добрался до корней деревьев, прикрывавших вход. Протиснувшись внутрь, он привалился к земляной стене и тяжело задышал.
— Ха-а… ха-а… ха-а…
Тело сотрясала крупная дрожь от озноба.
Когда он сбросил с плеч мешок с оружием и «аварийный запас», тот, упав первым, получил удар сверху вторым мешком и взвизгнул: «Ква!»
Пальцами, которые уже почти не сгибались, Хванин с трудом развязал лианы, стягивающие кожу. Расстелив её на куче собранных листьев, он повалился на неё, словно подкошенный.
— У-у… ох…
В полубреду он порадовался, что всё-таки притащил эту шкуру.
Пусть она была жесткой, как будто её не до конца выделали, но она защитит от холода, который не смогли удержать подстилка из листьев.
Дрожа всем телом, Хванин подтянул остатки кожи, укрылся ею и свернулся калачиком.
В надежде, что, поспав, он проснется уже в лучшем состоянии.