Охрана первых внутренних ворот, соединяющих центр города с кварталом знати, по своему облачению заметно отличалась от стражи вторых ворот.
Если у вторых ворот стражники носили смесь латных и кольчужных доспехов, то здесь на них красовались полные латные доспехи.
К тому же, это были профессионалы, от которых исходила едва уловимая аура.
Исилите, застыв от изумления, слегка приоткрыла рот.
Лишь один из двух стражников, дежуривших парой, был профессионалом, но даже тот факт, что в качестве охраны здесь использовали людей такого уровня, поверг её в шок.
«Много общего с латными доспехами позднего средневековья в Европе».
Латные доспехи пехоты, в отличие от кавалерийских, обычно относятся к массовому производству. Поэтому чаще всего они защищают лишь колени или голени, но стражники перед ними были закованы в сталь с ног до головы.
Более того, чувствовалось, что доспехи были подогнаны под изгибы тела, словно их делали на заказ, где эстетика ставилась выше функциональности.
Сабатоны тоже не имели острых носков, а выглядели тупыми, как обычная обувь.
Стражница с аккуратно собранными серыми волосами, похожая на рыцаря, проверила временный пропуск, поданный Хванином, и произнесла:
— Вы здесь для получения удостоверения личности. Проверено. Идите прямо по главной улице, там будет администрация, где вам его оформят. И предупреждаю: ни в коем случае не сходите с главной дороги. Это предупреждение.
Забрав временный пропуск и кивнув, Хванин прошел мимо стражницы и вступил в квартал знати, где мостовая была даже лучше, чем в центре.
«Прямо как элитный район в Америке».
На главной улице не было ни карет, ни прохожих, ни лавок, ни уличных торговцев.
Лишь невысокие, по пояс, каменные ограды или живые изгороди, за которыми виднелись двух-трехэтажные изящные особняки с садами.
Сами особняки были огромными, на сотни пиёнов, словно взятыми из дорогих американских пригородов.
Исилите, озираясь по сторонам, восхищенно ахнула при виде этого парада роскоши.
— Ого… Мало того что они держат профессионалов в качестве охраны, так еще и внутри всё так богато. Но почему они сказали не сходить с главной дороги?
— Это значит, что нельзя нарушать достоинство улицы.
— Что?
Поскольку Исилите не поняла сути ответа, Хванин объяснил более доступно:
— Это значит, что привилегированные слои общества не хотят, чтобы обычный сброд пачкал улицы, по которым они прогуливаются.
— …Серьезно? Даже ходить не разрешают?
Хванин ответил на её ошарашенный взгляд легкой усмешкой.
— Видимо, ты еще не сталкивалась с собственничеством, эгоцентризмом и спесью богачей.
— Господин, а что такое эгоцентризм и спесь?
— …
Взглянув на Исилите, идущую рядом, он увидел, что она приподняла брови с таким видом, будто действительно не понимает.
Заметив, что «Заначка» дремлет, устроившись у неё на груди, Хванин перевел взгляд вперед и сказал:
— Я — мастер душ. Я кое-что смыслю в бою и могу оказать кое-какую поддержку.
— Да.
«Кое-что» — это мягко сказано. Ей очень хотелось это подчеркнуть, но она послушно ждала продолжения.
— Осознание самого себя через подобный опыт — это и есть эгоцентризм. А теперь представь: тебя пинают, бьют и кроют матом, крича: «Куда ты, вонючая оборванка, прешься рядом со мной?!»
— Господин, вы бы так не поступили…
— Я сказал: представь.
— …
— Вот такое отношение, когда люди, живущие лучше других или занимающие высокое социальное положение, смотрят на тех, кто ниже, свысока, презирают их и считают это естественным порядком вещей — и есть спесь.
— То есть, если какой-то зазнавшийся ублюдок гнобит бедняков — это и есть спесь? Ого, значит, те, кто здесь живет — очень плохие люди.
— Не обязательно.
— …??
— Возможно, это лишь способ обезопасить себя от воров или тех, кто мусорит на улицах.
Хванин словно видел, как в голове Исилите, которая чесала затылок, крутятся мысли: «Так плохие они или нет?»
Не собираясь отвечать, Хванин пересек широкую, как главная улица, дорогу и уставился на видневшиеся вдалеке массивные ворота с рвом и подъемным мостом.
Огромные ворота высотой почти в двадцать метров.
«В буквальном смысле — замок».
Интересно, какой уклад жизни создал хозяин этого места? Что-то похожее на средневековье? Или смесь средневековья с современными веяниями?
Пока он размышлял, в поле зрения показалось трехэтажное здание из белого мрамора рядом с подъемным мостом.
Оно явно выделялось на фоне других особняков своим казенным видом.
Перед ним был разбит небольшой парк с деревьями, цветами и фонтаном, а судя по людям в дворянских одеждах, снующим туда-сюда…
— Похоже, это и есть администрация.
— Ух ты. Мрамор!
Перед тем как войти в здание, Хванин остановил Исилите возле фонтана и заговорил:
— Обычно я бы не стал спрашивать об этом. Но ты получила кое-что лично от Абет, да и показала свою решимость по пути в Уэйфорд, поэтому я спрошу в последний раз. Подумай хорошенько, прежде чем отвечать.
— Д-да, слушаю.
— Будешь ли ты и дальше служить мне? Или же выберешь свой собственный путь и уйдешь?
Исилита посмотрела на него с выражением полного непонимания, и Хванин, обходя массивный фонтан, украшенный динамичными скульптурами лошадей и женщин, добавил пояснение:
— Если решишь уйти, я забуду обо всем, что было, и отпущу тебя. Попрошу госпожу Суса помочь тебе найти достойную работу, чтобы ты могла жить, не промышляя воровством.
Исилита поспешно открыла рот, собираясь что-то сказать, но Хванин поднял руку, прерывая её, и его глаза опасно сузились.
Ик.
Он продолжил, глядя на испуганную Исилиту, которую передернуло от икоты:
— Но если решишь последовать за мной, я не могу гарантировать, что ты выживешь. У меня сейчас много целей, и одна из них — исследование лабиринтов высокого уровня. С твоим нынешним уровнем будет неудивительно, если ты погибнешь в любой момент.
…….
Сначала Исилита рефлекторно хотела выкрикнуть: «Я пойду за вами, даже если умру!», лишь бы угодить Хванину, но в его словах она почувствовала такую искренность, с какой прежде никогда не сталкивалась, и плотно сжала губы.
Она глубоко погрузилась в свои мысли.
Чего я хочу? Как мне поступить?
Хозяин упокоил Абет, чья душа была в смятении, и несколько раз одарил меня благословением, так что в бездну я больше не упаду.
Если я хочу жить обычной, спокойной жизнью, достаточно выбрать первый вариант, но…
Хванин, ожидавший ответа под мерное журчание воды, услышал голос Исилиты, полный решимости:
— Я пойду за вами, господин.
— Даже если в конце этого пути тебя ждет смерть во время странствий?
— На самом деле я не очень умная. Глупая, ничему не училась. Но… Абет просила меня держаться рядом с вами… И если бы я не встретила вас в тот день, то рано или поздно все равно бы погибла: либо от ножа в спину в подворотне, либо от рук какого-нибудь сильного монстра, либо меня схватили бы регулярные войска и повесили на крепостной стене.
— …
— Такая смерть была бы собачьей, никто бы и не заметил. Но если я умру, исследуя лабиринт вместе с вами… то получится, что девчонка-нищенка из грязных трущоб закончила свою жизнь как служанка самого Духовидца. Это будет смерть, которую многие признают. Я… я хочу умереть рядом с вами, даже если это будет конец.
— Вот как. Делай, как знаешь.
— Есть!
Исилита, сияя от радости, что Хванин дал добро, засеменила следом, и они направились в административное здание.
В глубине души Хванин чувствовал легкое смятение.
Как и говорила Суса Брыллит, Исилита была из тех, кто не умеет лгать. Он понял, что каждое её слово было правдой, и это вызвало у него странное чувство.
Она хочет умереть рядом с ним.
— …
Отбросив лишние мысли, Хванин вошел в администрацию. Внутри было похоже на центр обслуживания населения, и он приступил к процедуре регистрации их личностей.
Используя рекомендательное письмо Сусы в качестве гарантии, предъявив временные пропуска и оплатив регистрационный сбор по 50 серебряных монет с человека — всего 1 золотую монету, — он получил две металлические пластинки размером с два пальца, отливающие бледным фиолетовым светом, и сдачу в 40 серебряных монет.
На пластинках толщиной около миллиметра были выгравированы дата выдачи, место и имя владельца, а в нижней части стояло имя гаранта — Сусы, и маленькая печать Алдзина Бере, ходжжока 4-го ранга.
«Опознавательный жетон?»
Вспомнив ту проклятую штуку, которую приходилось носить на шее во время службы в армии, Хванин уже собирался выйти, как вдруг почувствовал, что его тянут за рукав. Он обернулся.
Исилита, выглядя слегка растерянной, указала на администрацию и произнесла:
— Господин, мы же не заключили магический контракт об одностороннем подчинении.
— В этом нет нужды.
Хванин отмахнулся и вышел на улицу. Исилита ошеломленно смотрела ему вслед, а затем поспешно догнала его и с обеспокоенным видом спросила:
— По-почему? А если я предам вас?
— Ты собираешься предать?
— Нет, не собираюсь!
— Тогда и разговор окончен.
«Так просто…?» — подумала Исилита, но тут же спохватилась: «Нет, не так же!» — и спросила снова:
— Господин, почему вы вдруг передумали?
Хванин устроил Исилите проверку.
Если бы она попросила его расторгнуть их связь, он бы сделал это, как она и хотела. Попросил бы Сусу помочь с работой и даже поделился бы частью своих денег.
Если бы она без долгих раздумий сразу согласилась следовать за ним, он бы просто взял её с собой.
Заключив контракт об одностороннем подчинении, разумеется.
Но Исилита в ответ на его вопрос проявила искренность и серьезно задумалась.
И выложила всё, что у неё было на душе.
Вот в чем была причина.
Подобно тому, как «Заначка», изначально бывшая лишь добычей в отношениях хищника и жертвы, стала кем-то большим, Хванин решил довериться Исилите — своего рода минутная прихоть.
— Я решил довериться тебе.
— …!
Конечно, для Хванина, чья жизнь состояла из сплошных подозрений, варианта «полностью доверять другому» не существовало.
Просто отношения, основанные на некоторой доле веры и доверия, были куда удобнее, чем постоянная подозрительность.
К тому же, он был уверен, что заслужил определенное доверие Исилиты.
Вернувшись в отель «Ольц», Хванин немедленно приказал горничной подготовить ванну и впервые за три месяца насладился удовольствием от мытья собственного тела.
— Фух…
Погрузившись в горячую воду и вытянувшись во весь рост в ванне, я почувствовал, как все тревоги и пустые мысли разом испарились.
— Температура воды вас устраивает?
— В самый раз, — ответил Хванин горничной из отеля, что помогала ему с купанием, и, прикрыв глаза, закинул ноги на край ванны.
Хотя до этого он каждый день обтирал тело влажным полотенцем, для Хванина, в котором еще живы были привычки современного человека, этого было до обидного мало.
«Все-таки купание — это когда погружаешься в горячую воду с головой. Хотелось бы хотя бы раз в день принимать душ…»
Для этого нужно обзавестись собственным домом. Или хотя бы останавливаться в гостиницах и отелях, где есть подобные системы для купания.
Горничная, что до этого регулировала температуру воды и разминала ему плечи, осторожно приподняла голову Хванина, уложив её на ложбинку между своей грудью, и принялась с нажимом массировать шею, плечи и виски, вкрадчиво спрашивая:
— Господин. В перечень услуг по купанию входит одна платная опция… Не желаете попробовать?
Судя по мягкости, которую я ощущал затылком, эта «платная опция» наверняка подразумевала нечто весьма определенное.
— Звучит заманчиво. Но, пожалуй, отложу на другой раз.
Горничная в чепце и наряде викторианской эпохи изобразила разочарование и, делая вид, что массирует Хванину лоб, прижала его голову к своей груди еще сильнее, прошептав:
— Как жаль… В следующий раз обязательно позовите меня, хорошо? Я обслужу вас со всей старательностью.
— Как тебя зовут?
— Венна.
— Запомню.
Звериные уши были спрятаны под чепцом, а хвост скрыт длинной юбкой, подчеркивающей строгость наряда, но пышные светлые волосы и родинка под левым глазом выдавали в этой девушке особую, манящую чувственность.
Конечно, и внешность у неё была чуть выше среднего по местным меркам. Да и внизу живота уже начинало припекать, так что причин для отказа у Хванина не было, но через некоторое время ему предстояло нанести визит в дом Сусы.
После того как Хванин закончил купаться, в ванную отправилась Исилита, и как только оба закончили с приготовлениями к выходу, словно по часам, за ними приехал Суса на карете.
Не на телеге — на настоящей карете. Роскошной, почти такой же, как те, что он видел при побеге из Рехиля.
Когда кучер открыл дверь, Суса, одетый как знатный дворянин XVI века, улыбнулся и жестом пригласил его внутрь.
— О! Вы купили новый плащ с капюшоном? Поистине… приобрести вещь от известного городского бренда, у Хванина определенно безупречный вкус.
Исилита, поднявшаяся следом, поморщилась и съязвила:
— Хватит подлизываться, льстец. Мы просто зашли в первое попавшееся ателье по дороге, какой еще бренд.
— Ох! Вы всю жизнь прожили в неведении? Ателье «Луардо» — это же бренд брендов, у которого заказывают даже аристократы из квартала знати! …Впрочем, после купания и в хорошей одежде вы выглядите вполне достойно, Хванин, не ударите в грязь лицом.
— Правда? Рад это слышать.
— …
Суса, ожидавший вспышки гнева, застыл с неловким выражением лица, столкнувшись с таким спокойным ответом.
— У вас тоже отличный наряд, Суса.
— Что вы, это лишь нелепая одежда, которая и в подметки не годится изысканности Хванина.
Он неловко рассмеялся, поправляя белые сапоги до колен, широкие зеленые брюки, жилет и накинутый поверх пальто — всё это выглядело как театральный костюм из XVI века.
«Интересно, кто вообще ввел моду на такие наряды?»
Карета направилась на запад вдоль главной улицы, и дом Сусы, в который они прибыли, хоть и не был особняком из квартала знати, но все же представлял собой добротное трехэтажное здание с высоким забором и не менее чем пятнадцатью комнатами.
Судя по обрывкам историй о его жизни, которые Хванин слышал во время странствий, он ожидал, что тот живет неплохо, и реальность подтвердила его догадки.
Карета остановилась у входа, и стоило им войти в главные ворота, как показался небольшой холл, где в ряд выстроились восемь слуг и горничных, отвесивших низкий поклон.
Из-за их спин к ним вышли две женщины и двое детей.
Одна из них, Бриллит, была в легком костюме для верховой езды. Другая — хрупкая красавица в платье, напоминающем викторианскую эпоху.
Суса, быстро проскользнув вперед, встал между ними, приложил руку к груди и склонился в поклоне.
— Добро пожаловать. Мы рады вашему визиту, Хванин.
— Добро пожаловать.
— Добро пожаловать.
— Благодарю за столь радушный прием.
Хванин, глядя на женщин и детей, которые вместе с Сусой склонились в поклоне, также приложил руку к груди и слегка кивнул, после чего Суса, сияя от радости, подошел к нему с улыбкой.
— Неловко говорить это, ведь мы расстались меньше полдня назад, но я искренне рад видеть вас снова. И мне невероятно приятно, что вы приняли моё приглашение.
— Не стоит благодарности. Благодаря таким людям, как вы, приглашающим меня с такой теплотой, я чувствую, что одиночество чужестранца немного отступает. Кстати, а кто эти люди рядом с вами?
— Это моя семья. Это моя жена, Энфлинд. С Бриллит вы, должно быть, уже знакомы. А это — старший сын, Жилеу, и маленькая леди Эара, мои дети. Эн, Жилеу, Эара. Это господин Хванин, с которым мы познакомились во время этого путешествия. Он благородный путник, идущий по пути духа. Поприветствуйте его.
Как только Сса закончил представление, красавица, названная его женой, глубоко поклонилась, двигаясь плавно, но с заметной слабостью.
— Я Энфлинд. Благодарю вас за то, что вы не раз спасали моего мужа из беды.
Вблизи стало ясно, что вид Энфлинд — это не просто хрупкость, а самая настоящая болезненность.
Ее волосы цвета спелой пшеницы на осеннем поле были искусно уложены в высокую прическу, а макияж, казалось, был нанесен чуть плотнее обычного, но даже это не могло скрыть бледности ее лица.
К тому же…
«Ее жизненное тепло составляет лишь четверть от тепла других женщин. Неужели врожденный дефицит энергии делает человека таким болезненным?»
Однако внешность ее была поразительна. Одна из самых красивых женщин, что он видел в этом мире.
— Здравствуйте. Я Эара.
— А я Жилеу!
Двое детей, словно подтверждая, что они плоть от плоти Ссы и Энфлинд, выглядели под стать родителям: Жилеу был мальчишкой с круглым, как у котенка, лицом и прической, напоминающей гепарда, а Эара, унаследовавшая черты матери, уже сейчас проявляла зачатки редкой красоты.
— Рад знакомству. Я Хванин.
Стоило ему откинуть капюшон плаща и поклониться, как дети Ссы, сверкнув глазами, издали тихий восторженный вздох.
Но, видимо, стесняясь заговорить, они, встретившись взглядом с Хванином, тут же спрятались за юбку Энфлинд, лишь изредка выглядывая оттуда.
Сса, рассмеявшись при виде милого поведения своих детей, почтительно и с осторожностью повел Хванина дальше.
— Ну-ну, не будем же мы стоять здесь, давайте пройдем в обеденный зал. Сегодня моя жена и повара очень постарались ради вас, господин Хванин. Надеюсь, приготовленные блюда придутся вам по вкусу.
— С нетерпением жду возможности оценить их мастерство.
Они вошли в обеденный зал, интерьер которого был рассчитан на десять персон.
Красно-коричневые тона, обои со сложным узором ковров, ловящие свет от небольшой люстры под потолком — все это создавало ощущение необычного, камерного пространства.
В центре комнаты стоял пятиметровый прямоугольный стол, и яства, расставленные на нем, явно не соответствовали скромному описанию «постарались».
Хотя поблизости не было ни озер, ни морей, на столе дымилась огромная, запеченная до золотистой корочки рыба размером с торс взрослого мужчины, а рядом красовалась сияющая индейка в окружении всевозможных овощных и фруктовых блюд.
Пока канделябры придавали еде аппетитный блеск, Исилита ткнула Бриллит в бок и спросила:
— Сса, выходит, чертовски богат?
— Господин Сса — известная личность, его уважают даже в городе. Изначально он не из тех, с кем такая, как ты, может позволить себе говорить запросто.
— Мой господин куда круче этого Ссы, не находишь?
— Великий мастер духа — личность выдающаяся, но ты-то здесь при чем?
— Не слышала поговорку, что даже высокородные не смеют трогать пса из дома тигров?
— …
Как она могла так невозмутимо нести подобную чушь?
Бриллит с недоумением посмотрела на Исилиту, но та, не обращая ни малейшего внимания, лишь ерзала на стуле в конце стола, с нетерпением ожидая, когда же Хванин наконец возьмет в руки нож и вилку.