Кур-р-р-р-р…
Хванин, прислушиваясь к шуму бурного потока, разбивающегося о камни, подошел к трупу женщины.
«……»
Ему не показалось. Там, где должен был быть копчик, пробивался длинный пучок шерсти.
Он коснулся промокшего насквозь нароста — внутри отчетливо прощупывались кости.
Человек ли это из здешнего мира?
Хванин схватил ее за запястье, но пульса не было. То же самое и с сонной артерией на шее.
Просунув руки под мышки, он оттащил тело на гальку и, положив ладони на грудь между пышными, высоко поднятыми грудями, принялся за обязательную сердечно-легочную реанимацию.
«……Фу-у».
Хванин качал ее около десяти минут, но женщина так и не ожила.
Осматривая тело, он заметил, что на тонких руках и ногах полно рваных ран и глубоких царапин от острых шипов.
Ступни выглядели особенно ужасно: обе ноги были иссечены до такой степени, что местами виднелись кости.
«Бежала по лесу нагишом?»
На голове виднелись ушибы, но они вряд ли стали прямой причиной смерти.
Скорее всего, она потеряла сознание, ее подхватило течением, ударило о камни, и она просто захлебнулась.
Взгляд Хванина скользнул по коленям, ладоням, локтям и спине трупа.
Следы выглядели так, будто голая кожа волочилась по земле.
Он откинул с лица спутанные, как морские водоросли, каштановые волосы, открывая лицо поразительной красоты. А затем — синяки, разбитая переносица и рассеченные губы.
«……»
Скрестив руки на груди и погрузившись в глубокие раздумья, Хванин схватил женщину за колени и развел их в стороны.
Мясистые большие половые губы раскрылись, и оттуда вытекла вязкая жидкость, смешанная с чем-то, что было внутри.
Отойдя от трупа, Хванин потер лицо ладонями и тяжело вздохнул.
— Блять.
Он злился вовсе не из-за смерти женщины. Рассудок Хванина был не настолько цел, чтобы скорбеть по незнакомке.
Его вздох был адресован тем существам, что обитали в этом лесу и враждебно относились к людям.
Хотя, учитывая звериный хвост и уши, еще вопрос, человек ли это, но раз выглядит как человек — значит, человек.
Хванин огляделся. Души, которой принадлежало это тело, поблизости не было. Если бы она была здесь, он бы заметил ее еще тогда, в пещере.
С мрачным видом, уперев руки в бока, он смотрел на мертвое тело.
Явные следы насилия и раны на теле.
В голове легко сложился один сценарий.
Женщин держали в плену. Жестокое обращение. Не выдержав, она сбежала в разгар ливня. Раны, полученные при беге через лес. У женщины, добравшейся до бурной реки или обрыва, не было другого выбора.
Она просто прыгнула в поток.
«……»
Скрестив руки, Хванин нахмурился и начал расхаживать взад-вперед.
Он с самого начала пробирался через джунгли в поисках следов людей, но даже не предполагал, что те, кого он ищет, могут быть враждебны к представителям своего же вида.
Взгляд Хванина снова скользнул по обнаженному телу женщины.
Грудь размера этак третьего. Слабые жировые складки на боках, которые большинство мужчин сочли бы привлекательными. Бедра тоже пухлые.
«Питалась хорошо».
Однако вряд ли она была высокого происхождения.
Мозоли на руках и ногах — следы жизни, длившейся не менее десяти лет. Будь она знатной, пальцы были бы гладкими, либо же на них были бы специфические мозоли от долгого использования оружия.
На вид ей было от силы двадцать с небольшим. Удивительно, что она так красива, но, возможно, таков средний уровень внешности в этом мире…
Как бы то ни было, в истории — как современной, так и древней — женщины считались существами, которых нужно оберегать, и ценным ресурсом. Ведь для роста популяции важны не мужчины, а женщины.
И вот так с ними обращаться…
Одежды не было, поэтому уровень цивилизации определить сложно, но если пленным или секс-рабыням не дают даже тряпья…
«Гипотеза слишком радикальна».
Хванин слегка покачал головой.
Не стоит думать только о плохом.
Возможно, эта женщина просто забрела в лес и ей не повезло попасть в лапы к каким-нибудь серым монстрам, которые над ней поиздевались.
Тем не менее, нужно быть готовым к худшему.
Худшее предположение, которое сделал Хванин, заключалось в том, что люди этого мира крайне варварские, а их цивилизация и образ мышления — деградировавшие.
Если эта гипотеза верна, Хванин собирался остаться в лесу на несколько месяцев или даже лет, чтобы развить свои сверхспособности.
Он не хотел, чтобы, выйдя к людям, он из-за отсутствия силы оказался в положении раба.
На самом деле, за последние пять дней медитаций количество его духовных сфер увеличилось с десяти до одиннадцати.
Неизвестно, был ли это эффект от жемчужно-серых камней, но раз он узнал, что сверхспособности растут от одних лишь медитаций, план не казался таким уж бредовым.
«Что нужно проверить сейчас…»
Так это то, от кого именно она бежала.
Если ее похитили монстры или люди, и она сбежала, то, возможно, там, откуда она пришла, есть и другие женщины в подобном положении.
Если там есть пленницы, и он их спасет, то, возможно, получит проводника к цивилизации.
«Сомневаюсь, что получится договориться, но, по крайней мере, из-за внешности дискриминировать не будут».
Хванин бросил взгляд на тело женщины, затем взял черную дубину и принялся копать землю.
Потратив полчаса, он вырыл яму, достаточную для захоронения, бережно уложил туда тело и, воткнув в землю обтесанную ветку, соорудил подобие надгробия.
Пусть это и не входило в его планы, но женщина ценой собственной жизни дала ему подсказку, которая могла сильно помочь в дальнейших действиях.
К тому же, если оставить труп гнить под открытым небом, он начнет разлагаться и распространять вокруг заразу, а в месте, где ему, возможно, придется провести еще не один год, такое соседство было недопустимо.
«Надеюсь, у них нет обычая хоронить своих в земле».
Хванин представил, как какая-нибудь толпа налетает на него с криками: «Ты посмел оскорбить нашего сородича, закопав его в землю?!» — но тут же отбросил эту нелепую мысль, позвал «Заначку», крутившуюся у могилы, и двинулся дальше.
Бассейн оказался в куда более плачевном состоянии, чем предполагал Хванин.
Из-за пятидневного ливня около восьмидесяти процентов суши ушло под воду.
Все низины, напоминавшие холмистую местность, превратились в сплошное месиво из грязи, мутных озер и затопленных котлованов, и лишь самые высокие холмы торчали из воды, словно острова.
А между ними пролегли проходы, похожие на морские протоки.
В некоторых заводях, к его изумлению, у самой кромки воды, подобно обрубкам дерева, замерли рептилии, напоминающие крокодилов.
Сначала он принял их за обычные бревна. Цвет, текстура кожи — всё в них было от упавшего дерева.
«……»
Хванин представил, каково это — сражаться с трехметровым древесным крокодилом на клочке суши шириной всего пять-десять метров, и тут же помотал головой.
Биться с крокодилом на пятачке в десять квадратных метров — это самоубийство.
Известно, что даже земные крокодилы на суше развивают приличную скорость, пусть и чуть медленнее человека, а уж на что способны местные твари — одному богу известно.
Более того, крокодилы привыкли нападать внезапно, из засады, так что места, заполненные мутной водой, были для них родной стихией.
Стоя на высоком холме ущелья и глядя на затопленный бассейн, Хванин увидел приближающуюся «Заначку» и поднял руку.
Фр-р-р.
Ква-а-ак!
Он погладил «Заначку», которая от возбуждения после долгого полета никак не могла усидеть на месте, успокоил её, а затем начертил на земле изображения зверей, обитающих в бассейне, и спросил:
— Каких тварей ты видела?
Ква! Ку-э-э!
Благодаря тому, что в свободное время он не зря тратил силы на обучение, «Заначка» передними лапами указала на рисунки кровососущего демона, ягуара и верблюдоптицы.
Затем она оглядела остальные рисунки и, издав вопросительное «Ква?», склонила голову набок.
«Есть кто-то еще?»
Хванин по очереди рисовал всех известных ему зверей и монстров, и «Заначка» тут же, с криками «Ква! Ква-ква!», начала яростно бить лапами по изображениям людей-лягушек и людей-ящериц.
Даже после того, как он нарисовал всех известных ему существ, она продолжала смотреть на него снизу вверх, словно спрашивая: «Это всё?». Хванин погрузился в раздумья.
«Дождь лил как из ведра. Великое озеро вышло из берегов, и неудивительно, что люди-лягушки и люди-ящерицы оказались в бассейне».
Проблема была в том, что, судя по реакции «Заначки», в бассейн проникли и те существа, которых Хванин раньше не встречал.
В этот момент на краю его поля зрения возникла небольшая суматоха.
Одинокий буйвол, осторожно ступавший по узкой тропе между островами, внезапно был схвачен за ногу крокодилом, выскочившим из мутной жижи, и утянут в воду.
Буйвол отчаянно брыкался, пытаясь вырваться, но сила древесного крокодила оказалась невероятной — животное безвольно потянуло под воду.
Поверхность вспенилась, а спустя мгновение, когда на воде расплылось кровавое пятно, всё стихло.
«……»
Хванин отбросил лишние мысли и повернул в сторону Западных гор-близнецов.
Он надеялся раздобыть несколько духовных сфер, чтобы обезопасить себя, ведь многие звери наверняка бежали от потопа именно туда, но, глядя на происходящее, он решил, что лучше просто подняться в горы, чем охотиться в таком месте.
Добравшись до подножия гор-близнецов, которые напоминали густой лес, Хванин почувствовал, что воздух стал каким-то странным.
Звучит абсурдно, но было такое ощущение, будто он пробирается сквозь натянутую, как струна, толщу воды.
Это напоминало атмосферу в зале ожидания перед собеседованием или за десять минут до начала экзамена.
«Напряжение?»
Он медленно поднимался вверх, когда вдруг раздался громкий треск ломаемых веток, и из зарослей выскочил лесной кот размером с небольшого волка. Хванин тут же вскинул копье, сжимая его обеими руками.
Ш-ш-ша-ак!
Зверь, похожий на рысь, зашипел на него и тут же бросился наутек.
«……!»
Не успев даже удивиться, Хванин почувствовал движение с той стороны, откуда выскочил кот. Он резко пригнулся и со всей силы вогнал копье в гущу кустарника.
Пхук!
Почувствовав, что острие вошло в плоть, он молниеносно выдернул копье и нанес еще три быстрых удара подряд.
Кья-а-а-анг!
Среди летящих листьев раздался истошный кошачий визг.
Поняв, что два из трех ударов достигли цели, Хванин отпрыгнул назад, и в ту же секунду из зарослей выскочили два хищника из семейства кошачьих, похожие на рысей.
Они были меньше того кота, что сбежал, но крупнее сибирского хаски. Увидев Хванина, они на мгновение замерли в замешательстве.
Похоже, они были озадачены: думали, что преследуемый ими малый пойдет в контратаку, а тут объявился кто-то совсем другой.
И это стало роковой ошибкой для зверей с пятнистым окрасом.
Вспышка — копье, описав пугающую дугу, оставило глубокую рану на передней лапе левого пятнистого зверя.
Кья-а-а-онг!!
Зверь, у которого лапу располосовало чуть ли не до кости, повалился на землю, и в тот же миг второй с яростным ревом прыгнул, пытаясь накрыть Хванина, но…
— Ха!
Хванин в тот же момент отскочил назад и, метнувшись вперед, вонзил копье, словно молнию, целясь прямо под челюсть пятнистого зверя.
Пять дней, проведенных в пещере, чтобы переждать дождь, не прошли даром: наконечник копья, словно всосанный магнитом, исчез в мягких тканях под челюстью твари.
Ке-кек…!
Наконечник пробил череп насквозь, и жизнь из пятнистого зверя вылетела в одно мгновение.
Взмахнув копьем и отшвырнув тушу в сторону, Хванин направился к другому зверю, который полностью утратил способность к маневру.
Кя-о-о! — издав угрожающий рык, пятнистый зверь попытался запугать его.
Хванин даже не моргнул. Он ударил копьем в бок, целясь туда, где должно было находиться сердце, и зверь, захлебываясь кровью и корчась в предсмертных судорогах, обмяк.
Легко расправившись с двумя противниками, Хванин прислушался, а затем рассек копьем высокую траву.
Двухметровые стебли повалились, обнажая труп пятнистого зверя с ранами в левом глазу и груди.
Это были первые такие звери, которых он встретил после прибытия к горам-близнецам, но охота прошла куда проще, чем ожидалось.
«Неужели это низшие духи зверей?»
Или же тренировки тела дали результат, превзошедший все ожидания?
Пока он размышлял, из туш начали проявляться души — действительно, самого низшего ранга.
«Значит, они были слабыми именно из-за низшего ранга», — подумал Хванин, собирая души в сферы, и посмотрел на гору, частично скрытую туманом.
Почему-то казалось, что расстановка сил в западных горах-близнецах рухнула, превратив их в зону беззакония.
Ведь та рысь, за которой он охотился вначале, по характеристикам казалась куда опаснее этих пятнистых зверей, но на деле она была загнана в угол в соотношении один к трем.
«Похоже, именно поэтому вся гора пропитана таким напряжением», — подумал Хванин и начал подъем, стараясь быть еще осторожнее.
— Ха!?
Услышав над головой свист рассекаемого воздуха, Хванин бросил тушу зверя, которую нес на плечах, и рефлекторно взмахнул копьем.
Удар!
Кья-а-анг!
В древко копья отдалась тяжесть, и ягуар, получивший удар по шее, с визгом покатился по земле.
Хванин почувствовал, как по спине пробежал холодный пот.
Его «Заначка», служившая в небе сигнальной системой, истошно вопила, поэтому он следил только за тем, что творилось спереди, сзади и по бокам. Кто бы мог подумать, что тварь прыгнет прямо с дерева?
Здешние ягуары по цвету почти сливались с корой, поэтому заметить их было непросто.
Пхук!
Кек.
Хванин добил ягуара, который после удара по шее беспомощно дергался, словно парализованный, и, тяжело вздохнув, забрал его душу.
Теперь все одиннадцать душ были у него в кармане.
Восемь из них были низшего ранга, а из более ценных — лишь синий леопард (скрытность), як (усиление выносливости) и ягуар (увеличение силы ног). Но даже осознание того, что у него есть одиннадцать сфер, действующих по одиннадцать часов, придавало Хванину уверенности.
— «Заначка», присмотри за округой.
Квяк!
Хванин связал задние лапы ягуара веревкой из травы и подвесил его вниз головой к дереву. Затем кинжалом вспорол брюхо, вычистил все внутренности и сделал глубокий надрез на шее, чтобы кровь стекала наружу.
Тушу серого оленя без рогов, которую он тащил до этого места, он разделал точно так же.
Если сложить их вместе, получится больше пятидесяти килограммов мяса, и поскольку оба зверя относились к редким ахроматическим видам с чистым белым мясом, выбрасывать их было жалко.
«Корни острого дедок-растения у меня тоже есть».
Как только он дотащит это до пещеры у ручья, то сможет за один присест зажарить и съесть килограммов пять.
При мысли о том, что он наконец-то почувствует этот острый вкус, на губах Хванина сама собой появилась улыбка.
— …
Словно смутившись, он потер губы, убедился, что из обеих туш стекла почти вся кровь, обмотал их лианами и, волоча за собой, начал спускаться с горы.