Благодаря способности видеть цветовой спектр, Хванин смог раздобыть немало провизии и целых три дня в своем укрытии потратил на то, чтобы максимально восстановить силы.
В теле, истощенном недугом, толку было мало.
Первый день он почти целиком проспал, отсыпаясь и возвращая энергию, а на вторые сутки принялся за отжимания, упражнения на равновесие и тренировки с копьем, пытаясь вернуть утраченную ловкость и мышечный тонус.
Эти действия принесли плоды: пусть до былой формы было еще далеко, но силы постепенно возвращались, а ушибы и ноющая боль в суставах по всему телу заметно утихли.
Оставалась лишь одна проблема — правое бедро.
Место, которое он прижег, к счастью, не загноилось, но жар никак не спадал.
Поскольку земля поблизости была куда холоднее температуры тела, если бы он не набил рубаху влажной почвой, используя ее как ледяной компресс, воспаление могло бы стать критическим.
Хванин знал несколько способов снять воспаление, но в нынешних условиях они были бесполезны.
Единственное, что можно было попробовать — это глина, но поблизости не было воды, чтобы ее развести.
«Похоже, пора перебираться поближе к Большому озеру».
Если удастся сделать глиняную кашицу, чтобы охладить рану, и промыть ее чистой водой, состояние должно значительно улучшиться.
Еды хватало. Грибы, разложенные в хорошо проветриваемом месте, постепенно сохли, теряя свой цвет.
Он надеялся, что со временем они превратятся в сушеный запас, который удобно носить с собой.
Помимо грибов, корни трав и древесная кора тоже могли долго храниться. Если копнуть землю, можно найти съедобных личинок, да и у берега озера наверняка найдется что-то подходящее…
Приняв решение, Хванин тут же поднялся и начал собирать вещи.
Завернул еду в широкие длинные древесные листья, скатал в рулон четыре звериные шкуры и перевязал их веревкой. Затем осмотрел оружие.
Каменный топор и черная дубинка теперь станут инструментами для быта.
Самодельное копье — двухметровая черная палка с примотанным к ней кинжалом — показало себя куда эффективнее, чем он ожидал.
Даже когда он был в самом плачевном состоянии, ему удалось без особого труда прикончить двух зеленых монстров и трех тварей с головами зверей.
Короткий меч, будучи цельнометаллическим, обладал самой высокой убойной силой среди всего его арсенала. Оставалось лишь…
Взгляд Хванина упал на посох.
Каждый раз, глядя на него, он вспоминал того зеленого урода, что владел сверхспособностями.
Разум твердил: это всего лишь кусок дерева, тяжелая обуза, выбрось его. Но странное, непривычное чувство сожаления не давало этого сделать.
А что, если этот посох — проводник той самой силы?
«……»
В конце концов, примотав к шкурам короткий меч, топор, дубинку и даже посох, Хванин прихватил остатки провизии и покинул укрытие, в котором прожил больше недели.
Ки-ки-ки-ки.
Ки-рык. Ки-и-гыт.
Ки-э-э.
«Эти твари… что они делают?»
Направляясь прямиком к Большому озеру, Хванин стал свидетелем странной картины.
Пятеро зеленых монстров, покрытых ранами, с болезненными стонами брели куда-то.
Порезы, колотые раны, укусы. Неужели они подрались с теми тварями, что с головами зверей?
Хванин немного подумал и бесшумно двинулся следом.
Если бы они шли в сторону, противоположную озеру, он бы просто подождал, пока они пройдут, и продолжил свой путь.
Но заметив, что они направляются именно к Большому озеру, он почувствовал странное желание проследить за ними.
Придерживая припасы, чтобы те не издавали лишнего шума, он около часа следовал за ними, а когда монстры добрались до обширной цветочной поляны, Хванин прищурился, наблюдая за их действиями.
Пятерка зеленых тварей побросала свои дубины и палки, разбрелась по поляне и начала собирать только те цветы, у которых на широких тростниковых листьях были золотистые бутоны.
На поляне росло множество разных цветов, но монстры выбирали именно эти — с золотистыми бутонами, похожими на ландыши.
Спустя некоторое время, набрав по горсти бутонов и несколько листьев, они уселись прямо на землю, начали растирать бутоны камнями и галькой, а полученную кашицу накладывали на раны, прикрывая сверху листьями.
Ки-кьяк. Кья-гыр-ры-ры.
Ки-ек? Кья-кьят.
Кья-у-у…
Залечив все раны растертыми золотистыми цветами, монстры еще немного поболтали, словно пересмеиваясь, и ушли, выглядя уже не такими измученными.
«……»
Когда зеленые твари скрылись, Хванин вышел на поляну и, активировав «галлюцинаторное зрение», принялся изучать цветы.
Большинство из них были сине-зеленого спектра, но изредка попадались абсолютно черные, а также красные и фиолетовые.
А вот золотистые цветы, как ни странно, имели молочно-белый оттенок.
Молочно-белый цвет из ахроматического спектра.
Он уже видел такой оттенок три дня назад, когда собирал еду. Так светились ростки трав и насекомые, похожие на светлячков, летающие днем.
«Значит, этот цвет обладает целебными свойствами…»
Если вспомнить, у многих убитых им зеленых монстров были следы, похожие на зажившие раны.
Тогда он не придал этому значения, но теперь, сопоставив увиденное, стало ясно: они лечились этими цветами.
«Рацион у нас похож, и спектр галлюцинаций совпадает. Возможно, это сработает и на мне».
Сбросив поклажу, Хванин набрал побольше золотых колокольчиков — цветов, что в изобилии росли на этой поляне, — и, подражая действиям зеленого монстра, растер их в кашицу. Спустив штаны, он густо намазал полученную массу на рану на бедре.
«……Никаких ощущений. Неужели от этого вообще есть толк?»
Поразмыслив с минуту и решив, что зря переводит добро, Хванин прикрыл поврежденное место широким листом, похожим на тростниковый.
Стоило подождать всего с минуту, как ноющая боль и неприятный жар в ране внезапно сменились приятной прохладой.
Ощущение было таким, будто на место укуса комара нанесли охлаждающий гель: свежесть и легкое покалывание полностью поглотили и боль, и пульсирующий жар.
Еще немного — и растертые цветы вместе с листом прилипли к коже, словно намертво приклеенные.
— Занятно.
Может, сок золотых колокольчиков вступил в химическую реакцию с листом?
В целебных свойствах он пока не был уверен, но… Поколебавшись, Хванин сорвал в ближайших кустах еще несколько крупных свежих листьев и набрал побольше бутонов и зелени.
Даже если лечебного эффекта нет — не беда. Одной лишь способности дарить прохладу достаточно, чтобы использовать это средство как компресс.
Осторожно укладывая добычу во внутренний карман куртки на случай, если придется повторить процедуру, Хванин вдруг услышал пронзительный писк — это подал сигнал тревоги его запасной рацион. Он поспешно огляделся.
Кигьяк-!
Кьягьягья-!!
Вдали показались те самые пять зеленых монстров, что ушли ранее.
Хванин, не меняясь в лице, поднял копье и встал. Нападавшие, увидев, как из гущи цветов внезапно поднялся человек с длинным древковым оружием, вздрогнули и замерли.
Ки, кигик?
Кии…
— …?
За время своих скитаний Хванин перебил не один десяток таких тварей и неплохо изучил их повадки. Но поведение этой пятерки вызывало недоумение.
Зеленые монстры — типичные трусы, которые нападают лишь тогда, когда чувствуют превосходство.
Они ведут себя агрессивно с теми, кто слабее, и пасуют перед сильными, но если перед ними одинокая цель их размера, а их самих трое или больше — они без раздумий бросаются в атаку.
А когда пара их сородичей падает замертво, они пугаются и разбегаются.
Но эти пятеро, несмотря на явное численное преимущество, не спешили нападать. Они переглядывались, явно пребывая в нерешительности: «Что делать? Как быть?»
Хванин молча подобрал с земли камень и изо всех сил швырнул в их сторону.
Свист — удар!
Кьяк! …Кийооооот!!
Он и не целился особо, но камень угодил прямо в пах одному из монстров. Тварь взвыла, глаза ее налились кровью, и она бросилась в атаку.
Ки, кигик!
Кьяаа!!
Остальным четверым не оставалось ничего, кроме как с дикими воплями последовать за ней.
— Ха! Ху-у-у!!
Пхук.
Кэк.
Пху-шут.
Кхр-р-р-лек…
От молниеносного выпада Хванина первый монстр рухнул с пробитым сердцем. Второго, подоспевшего следом, он полоснул по горлу — четверть шеи была снесена, и тварь, захлебываясь, повалилась на землю.
— Может, стоит отцепить кинжал и привязать короткий меч?
Кихик?!
Хик…
Хванин хотел снести голову, но результат оказался куда скромнее ожидаемого. Пока он ворчал себе под нос, оставшиеся трое в ужасе попятились.
Хванин не собирался позволить им уйти.
Не желая оставлять врагов за спиной, он оттолкнулся здоровой левой ногой и, словно взлетев, в три быстрых выпада пронзил грудь каждому из оставшихся монстров.
— Хм…
Он рассчитывал, что один из трех ударов промахнется, и уже приготовился к продолжению, но все три атаки вошли в грудь тварей так легко, будто их туда втянуло. Хванин даже удивился.
Впрочем, неважно. Этот бой наглядно доказал, насколько велика разница, когда у тебя в руках нормальное длинное оружие.
Это было не сражение, а одностороннее избиение.
Поскольку даже азарта не возникло, Хванин быстро отбросил эти мысли и взглянул на правое бедро.
Несмотря на резкие движения, боли почти не было.
В приятной прохладе чувствовался легкий жар, но, судя по тому, что он не пробивался сквозь лечебный эффект, рана не должна была воспалиться.
Хванин подхватил поклажу и, ступая гораздо увереннее, двинулся к Великому озеру.
— Фу-у…
Хоть после компресса идти стало легче, он все равно опирался на копье, как на посох, чтобы не давать лишней нагрузки на ногу. Из-за накопившейся усталости дыхание сбивалось.
И все же, когда перед глазами раскинулось бескрайнее небо и бирюзовая гладь озера, похожая на море, на душе стало легче, а внутри проснулось желание двигаться дальше.
Чар-р-р-р.
Просидев минут двадцать в кустах и убедившись, что опасности нет, Хванин, скользя по склону, спустился на галечный берег.
Теперь, когда он узнал о свойствах золотых колокольчиков, отпала нужда в глине и ледяных компрессах, но оставалась вторая цель — добыча пропитания.
Сложив вещи так, чтобы их не намочило прибоем, Хванин выстирал лоскут майки, который использовал как бинт, разложил его сушиться на нагретой солнцем гальке и занялся охотой на звездных моллюсков и бирюзовых крабов.
— Хм.
В его «спектральном зрении» цвета крабов и моллюсков отливали оттенками лотосовых листьев (сине-зеленая гамма) и очень бледным цветом зари (красная гамма).
Оранжево-рыжие морские звезды после термической обработки сильно полиняли, превратившись в бледно-оранжевые, почти белые, и именно из-за этого Хванин понял, что после их поедания его мучили слабые боли в животе.
«Ешь».
Все шесть запеченных звезд он отдал «запасу провизии».
Этот малый переваривал их без каких-либо последствий, да и сам Хванин, чье состояние здоровья оставляло желать лучшего, опасался, что от такой еды его снова скрутит.
В отличие от звезд, нефритки после варки стали абсолютно белыми, так что их можно было поглощать без всяких опасений.
Пока Хванин в одиночку лакомился покрасневшими от варки нефритками, «запас провизии», уже успевший раздробить все панцири морских звезд, уставился на него и заголосил во всю глотку, словно какой-то причудливый желтый цыпленок.
Ку-э-э-эк!
«Ты же не морских звезд ешь».
Кве-э-эк!
«……»
Кажется, он не просто превращается в домашнюю скотину, но и начинает понимать человеческую речь — хотя, наверное, это просто плод воображения.
Хотя это его слегка ошарашило, еды все равно было в достатке.
Хванин достал одну из трех нефриток, сваренных для проверки на хранение, и положил перед «запасом провизии».
Пак! Па-а-ах, ква-дык! Квак-квак!
Тотчас «запас провизии» принялся остервенело долбить клювом панцирь нефритки, выклевывая нежное мясо.
Если присмотреться, становилось понятно, что сила клюва у этого малого просто невероятная.
Даже если учесть, что нефритка была вареной, а ее панцирь сам по себе хрупкий, так вот запросто разнести его клювом…
Понаблюдав некоторое время за разрушительной трапезой «запаса провизии», Хванин тоже принялся за свою порцию.
Хлюп.
«М-м».
Стоило вскрыть панцирь и выпить белое, хорошо проваренное мясо вместе с внутренностями, как во рту разлился не рыбный, а какой-то чистый, прозрачный, почти деликатесный вкус, словно от наваристого бульона.
Хванин слегка улыбнулся, подумав, что может без опаски есть эту пищу только благодаря своему «галлюцинаторному зрению».
Конечно, тревога никуда не делась.
А что, если зрение даст сбой? Что, если информация, которую он считывает через цветовой спектр, окажется неверной? А вдруг эти данные вообще не применимы к нему, существу из другого мира?
«Об этом буду думать, когда придет время».
Решив, что нет смысла заранее накручивать себя, Хванин пробормотал, что нужно увидеть и запомнить как можно больше, и с хрустом разжевал ставший ломким панцирь нефритки.
Сытый и довольный, Хванин закопал остатки панцирей морских звезд и нефриток, стер следы своего присутствия и двинулся вдоль берега на восток.
Подозревая, что в озере могут обитать чудовища, он старался держаться подальше от кромки воды, передвигаясь вдоль подножия невысокого утеса.
Ширина галечного пляжа составляла около семидесяти метров. Даже если из озера выскочит монстр, шестидесяти метров вполне хватит, чтобы успеть удрать в джунгли.
Ш-ш-ш… Плеск.
Звук набегающих и разбивающихся о берег волн был чистым и мелодичным.
В отличие от шума прибоя на песчаном пляже, здесь перекатывающаяся галька создавала какой-то особый звук, который, словно ASMR, пробирал до самых барабанных перепонок.
«……»
Единственное, что было совершенно непонятно на этом галечном берегу — так это полное отсутствие на камнях водорослей или тины.
Как-то раз он вместе с родителями посещал пляж Мондоль на острове Ёнхындо в Инчхоне, и там, насколько он помнил, вся галька была густо покрыта зеленым мхом.
А здесь…
Пху-о-о-о-о!
«?!»
Хванин вздрогнул от донесшегося со стороны великого озера звука, похожего на трубный рев слона, и, повернув голову, тут же вытаращил глаза от ужаса.
Где-то вдалеке, на таком расстоянии, что масштаб было трудно оценить, из воды выпрыгнуло нечто, похожее на кита размером с кулак.
Огромные рога, напоминающие трезубец, и нечто вроде камня, охватывающего голову… чешуя? Панцирь?
В общем, существо с бугристой головой взмыло в небо на поразительную высоту.
Ква-а-а-а…!
Снова рухнув в воду, оно подняло чудовищных размеров фонтан брызг.
В документальных фильмах о войне он видел кадры ядерного взрыва под водой — так вот, этот монстр поднял столб воды, очень похожий на тот самый «ядерный гриб»…
«…Хух».
С опозданием осознав, какой высоты волна сейчас накроет берег, Хванин вскрикнул от ужаса.
Забыв о боли в бедре, он бросился к утесу и, ухватившись за торчащие из отвесной стены корни деревьев, начал карабкаться вверх.
Как назло, высота утеса в этом месте была около восьми метров — самая высокая точка в округе. К тому же склон был почти вертикальным, что сильно затрудняло подъем.
Вспоминая тренировки по преодолению препятствий с веревкой, Хванин кое-как взобрался на два метра, но, бросив взгляд назад, почувствовал, как сердце леденеет. Собрал все силы, что у него были, и, вцепившись в корни, потянул свое тело вверх.
Он увидел, как к нему приближается цунами, перекрывающее горизонт.
Тр-р-р!
«Кху-у!»
Корень толщиной с предплечье, за который он держался, с треском оборвался. Хванин едва не сорвался вниз, но в последний момент повис на другом корне, толщиной с бедро, и лихорадочно оглядел утес.
Пути наверх не было.
Из-за того, что корень оборвался, между тем местом, где он висел на трехметровой высоте, и следующим выступом образовался метровый провал.
Выше виднелся гораздо более толстый и прочный корень, торчащий из скалы, но дотянуться до него было невозможно.
Не было ни трещин, чтобы зацепиться пальцами, ни выступов, чтобы поставить ногу.
Да и сама стена была слишком рыхлой, чтобы выдержать такой вес.
В конце концов Хванин стиснул зубы, обвил левой ногой корень дерева, частично выступавший из стены, и, намертво вцепившись в него обеими руками, крепко зажмурился.
Следом налетела яростная волна и с головой поглотила Хванина.