На лбу у «Заначки» вырос рог, по длине и толщине напоминающий клюв.
Хванин называл его рогом лишь потому, что внешне он был на него похож, но на ощупь он не был твердым, как кость, и не был мягким, как плоть.
Однако теперь, когда «Заначка» выросла до размеров гуся, рог уменьшился до крошечного бугорка.
«Неужели это был сосуд, содержащий энергию или компоненты, необходимые для роста?»
Хванин продолжал поглаживать этот бугорок, и «Заначка», которой, видимо, стало щекотно, зажмурилась, замотала головой и, словно ласкаясь, прижалась к груди Хванина.
Передав «Заначку» женщинам, которые подняли шум, восхищаясь тем, какая она милая, Хванин принялся внимательно осматривать заметно подросшее существо.
Даже в глазах Хванина, чья чувствительность была довольно притуплена, подросшая «Заначка» выглядела весьма симпатичной и красивой.
Среди перелетных птиц семейства врановых есть такая птица — голубая сойка, так вот «Заначка» выглядела как голубая сойка, у которой в палитре просто заменили цвета на зеленые.
«Раз она так выросла всего за один раз, то, думаю, еще через три-четыре таких скачка на ней можно будет летать верхом».
Хванин, представляя, как он летает верхом на «Заначке», решил, что в будущем нужно будет кормить ее еще лучше.
Это случилось, когда они миновали лес, где горная черепаха перегородила путь, словно местный хулиган, и поднялись на третий гребень.
Фью-ю-ю-ю…
Сзади внезапно налетел мощный порыв ветра, с силой толкнув их в спины.
=А-а-а!=
=Ой!~=
Женщины вцепились друг в друга, пытаясь устоять на ногах, чтобы их не сдуло. Хванин тоже прикрыл лицо рукой и сощурился.
Это был не освежающий летний ветерок, а неприятный, душный поток воздуха, несущий жар, близкий к температуре человеческого тела.
«Очередной предвестник климатических аномалий?»
За короткий срок Хванин уже успел пережить наводнения, ливни, похолодания и тропическую жару. Он даже не мог предположить, что произойдет на этот раз.
Оглядываясь по сторонам в поисках источника ветра, Хванин заметил, что голова горной черепахи, чья пасть была слегка приоткрыта, повернута в их сторону.
«Неужели…»
Какое расстояние оттуда досюда? Неужели дыхание, которое она выдыхает, создает настолько мощный поток воздуха?
Поразмыслив немного, Хванин убедился, что это действительно было дыхание горной черепахи. И, похоже, у нее не было никакой иной цели.
Они просто случайно оказались на пути ее выдоха.
Ветер еще долго трепал одежду путников, прежде чем стихнуть.
Ситуация была абсурдной, но благодаря ей Хванин осознал, что находиться рядом с горной черепахой куда опаснее, чем он думал.
Если услышать рев, издаваемый с такой силой легких, барабанные перепонки просто лопнут.
Подумав, что все же лучше поскорее убраться подальше от горной черепахи, Хванин поправил одежду и снова огляделся.
— Фу-у… — выдохнул он, тихо вздохнув.
Еще с того момента, как он начал подниматься на третий холм, он понял, что ошибся в оценке расстояния до гребней.
Под холмом был еще один лес, а за ним возвышался тот самый высокий гребень, который он видел ранее.
Из-за оптической иллюзии далекий объект казался близким, и два холма выглядели как один.
Это была ошибка, допущенная из-за того, что цвета и формы гребней были почти одинаковыми, а в этом мире, где практически нет загрязнения воздуха, он еще не привык к таким масштабам.
Куэк! Ква-ква-квек! Куэк!
Хванин, собиравшийся спускаться с гребня, замер, услышав предупреждающий крик «Заначки», летевшей в небе.
Предупреждение о том, что в лесу полно зверей.
Видимо, голосовые связки, ставшие мягче после роста, наконец окрепли, и теперь крик звучал настолько пронзительно, что не услышать его было невозможно.
За последние два дня он на собственном опыте убедился, что здешние звери гораздо агрессивнее, чем в других местах.
Хванин полагал, что дело в нарушении границ территории, но истинной причины он не знал.
«Состояние ни к черту».
Проблема была в том, что его состояние, включая ментальное, оставляло желать лучшего.
На преодоление трех гребней ушло два дня. Два дня плотных сражений — не тех, что вызывают возбуждение, а тех, что ведутся из чувства долга и необходимости, — и постоянный озноб от истощения сил вымотали Хванина до предела.
Более того…
Поколебавшись, Хванин покачал головой и сказал женщинам:
— Двигаемся вдоль гребня.
К счастью, если идти вдоль низких гребней, можно найти точку, где они соединяются с высоким. Поднявшись там на самую вершину, можно будет осмотреть всю округу.
Идя по усеянному редкими деревьями глинистому гребню, он видел, как слева синее небо встречается с черно-бурым гребнем, а справа открывается захватывающий вид на зеленый Море деревьев, сливающийся с лазурью небес.
Это было похоже на путешествие по неизведанным экзотическим местам, но вид горной черепахи, занимающей часть горизонта, изрядно портил всё впечатление.
Спустя некоторое время, добравшись до спуска с гребня, Хванин почувствовал неладное: местность внизу, где уровень земли резко понижался, напоминая ущелье, выглядела зловеще.
— Идеальное место для засады.
=Звери выскочат из леса по обе стороны?..=
Даже Рюхи, которая ничего не смыслила в битвах, смогла прочитать очевидную опасность этого ландшафта.
Хванин умыл лицо, и Рюхи, гадая, что случилось, осторожно посмотрела на него.
Хванин нахмурился, осознав, что даже ее взгляд начинает его раздражать.
«Проблемы».
У Хванина бывали моменты, когда он без всякой на то причины чувствовал, что всё вокруг ему осточертело. Это была не просто досада или раздражение — скорее, апатия, проистекающая из полного отсутствия желания что-либо делать.
Сначала это выражалось лишь в легкой лени, но если состояние затягивалось, его истинная натура — с отчетливым налетом психопатии — начинала прорываться наружу, минуя всякие фильтры.
Тогда реакция окружающих обычно делилась на два типа.
Либо они начинали бояться Хванина и избегать его, либо проявляли крайнюю враждебность, что неизбежно приводило к физическим стычкам.
Он прекрасно понимал, почему так происходит.
Образ мышления Хванина был далек от нормы. К тому же, он был склонен предпочитать одиночество любому обществу.
Обычно, попав в трудную ситуацию, люди находят утешение в присутствии других, но Хванин был не из таких.
Точнее говоря, ему было абсолютно плевать на чужое присутствие.
Хванин был тем самым человеком, который, оказавшись в одиночку посреди джунглей, не впал бы в панику, а принялся бы невозмутимо размышлять, как отсюда выбраться.
Поскольку Хванин прекрасно осознавал свою особенность, при встрече с другими людьми он вынужден был играть роль «нормального человека».
Как повел бы себя обычный человек в этой ситуации? О чем бы он говорил? Как бы двигался и на что реагировал?
Именно здесь и крылась проблема.
Две недели, двадцать четыре часа в сутки, он таскался с четырьмя женщинами, продолжая изображать из себя «хорошего парня», и это поглотило колоссальный объем ресурсов его мозга. В итоге навалилась усталость, граничащая с пресыщением.
Будь он на Земле, он бы взял отгул, проветрил голову, пожил в одиночестве, восстанавливая силы и душевное равновесие.
Да что там, будь он на Земле, он бы и не дошел до такого состояния, ведь каждый вечер после работы он заряжался, проводя время наедине с собой.
Но здесь — иной мир, лабиринт, кишащий монстрами и зверьем.
И его задача — «благополучно» довести до деревни женщин, у которых боевые навыки практически отсутствовали.
«……»
Хлоп!
Хванин с силой ударил себя по щекам и, взглянув на женщин, в глазах которых уже начало проступать беспокойство, твердо произнес:
— Идем. На всякий случай соберитесь с духом и будьте готовы бежать, если потребуется.
Достав копье, Хванин подозвал порхающих вокруг, словно хихикающих, коричневых духов и наложил на отряд защитное заклинание.
Затем, поглядывая на лес по обе стороны, он начал спуск по склону.
До ущелья оставалось семьсот метров, шестьсот, пятьсот…
Когда до цели было около четырехсот метров, он замер.
— …?
В черно-бурой зелени леса Хванин заметил мелькнувшее желтое пятно и остановился.
Женщины тоже замерли, глядя на спину Хванина и гадая, что случилось.
— В лесу по обе стороны засада из зверей.
Между деревьями и кустами он отчетливо видел нечто желтое — цвет, совершенно не вписывающийся в лесной пейзаж, — которое то приседало, то осторожно перемещалось.
Шерсть зверей была не желтой, но в его спектральном зрении они окрашивались именно в этот цвет.
Только на виду их было пятеро. А сколько их скрывалось в чаще — можно было только догадываться, наверняка в разы больше.
Что же делать? Поблизости нет мест, где женщины могли бы спрятаться. Местность открытая, и если он начнет отступать, монстры легко проскочат мимо него и набросятся на женщин.
Но если попытаться прорваться вперед, их атакуют с двух сторон, и если Хванин, может, и выживет, то женщины — гарантированные трупы.
— Господин, мы тоже можем сражаться! — проницательная Рюхи, словно прочитав мысли Хванина, подняла свой цеп с шипами и решительно произнесла. Эфнис рядом с ней кивнула, сжимая такое же оружие.
— Мы будем держаться вместе, чтобы не отвлекать вас, когда вы будете сражаться!
— Да, мы защитим сестер.
Хванин погрузился в раздумья.
На гребне не было ни единого дерева. Может, лучше вернуться назад, спуститься в лес, спрятать женщин на деревьях и уже тогда принять бой?
— …Фух.
Словно прочитав его намерения, из леса по обе стороны с рычанием начали выходить пятнистые волки.
Их было не двое и не трое. Десять, двадцать, тридцать… они выходили бесконечным потоком.
Выбор исчез.
Хванин посмотрел на женщин, которые сглатывали слюну, глядя на более чем сорок пятнистых волков, и сказал:
— Не умирайте.
Сказал-то он так, но в глубине души Хванин понимал: кто-то из них наверняка погибнет.
У него были пределы возможностей, а врагов слишком много.
Снова наложив на себя заклинание, Хванин крепче перехватил копье и медленно двинулся навстречу пятнистым волкам.
Гр-р-р-р…
Кр-р-р…
Поведение Хванина раззадорило зверей, и они начали нервно переминаться. Казалось, достаточно одной искры, чтобы они бросились в атаку всей стаей.
Наблюдая за волками, он быстро оценил местность.
«Ширина гребня около двенадцати метров…»
Края гребня обрывистые. Это даже не склон, а настоящий обрыв. Зверь, который свалится вниз, вряд ли сможет легко вернуться.
В голове Хванина созрел план. Уголки его губ едва заметно приподнялись, и он призвал всех духов, которых только мог видеть.
Некоторые духи, что были слишком далеко, не отозвались, но, не считая четырнадцати духовных сфер, закрепленных на левой руке, вокруг него теперь кружило еще тринадцать.
И в этот самый момент.
А-у-у-у-у-у-у!!
— …?!
Из леса донесся оглушительный вой, и в ту же секунду пятнистые волки, закатив глаза, разом бросились в атаку.
Кр-а-а-а-а!!
Тяв-тяв-тяв!!
«У них есть вожак».
Одного лишь рыка хватало, чтобы понять, насколько огромна эта тварь.
Хванин, упрямо сжав губы, выставил копье против налетающей стаи из сорока с лишним пятнистых волков. Он создал два трехслойных духовных щита и развернул их по бокам, словно крылья.
Благодаря этому удалось перекрыть довольно узкий проход.
Щиты он поставил не ровной стеной, а под наклоном, в сторону склона.
Будь его воля, он бы развернул все четыре щита, чтобы полностью заблокировать путь, но сейчас он мог призвать только два.
Глядя на пятнистых волков, которые неслись на него плотной, словно приливная волна, массой, Хванин глубоко вдохнул и…
Бах-бах!
Визг!
Ску-у-у-леж…!
Прямо в гуще стаи он один за другим активировал три духовных взрыва. Несколько волков, отброшенных ударной волной, покатились вниз по склону.
А вслед за ними на Хванина обрушилось еще в несколько раз больше тварей.
— Ха!
Хлюп! Хлюп-хлюп!
Ке-эк!
Кр-г-г!!
Короткими и точными движениями Хванин безжалостно пронзал груди и головы пятнистых волков, подобравшихся вплотную.
Волк с пробитой пастью падал замертво, а тот, кому копье вошло в грудь, корчился на земле, пока его не затаптывали сородичи, напирающие сзади.
Остальные волки, не нападавшие на Хванина, пытались проскочить мимо, чтобы добраться до женщин, но…
Тяв?!
Кр-р-а-а!
Ску-у-леж!?
Наткнувшись на что-то невидимое, волки не могли погасить инерцию бега, скользили вдоль наклонных духовных щитов и срывались в пропасть.
Некоторые, почуяв неладное, пытались резко затормозить. Но чтобы не быть раздавленными сородичами, которые перли сзади, словно разъяренная волна, им приходилось прыгать в бездну.
Ску-у-у-леж-ж-ж…!
Даже не взглянув на волков, с жалобным визгом летящих в десятки метров вниз, Хванин молниеносно колол и рубил тех, что продолжали нападать.
— Ху-у-уп!
Хлюп! Хлюп-хлюп-хлюп! Вжик!
Кр-р-р!
Кр-г-г?!
Кэк!
Он не забывал медленно отступать, чтобы не дать волкам, наступающим на трупы своих же собратьев, перепрыгнуть через него. Он создавал новые пространства и тут же восстанавливал разрушенные духовные щиты, заполняя бреши.
Однако сдержать такую ораву в одиночку было невозможно.
Два волка — один с распоротой передней лапой, другой с глубокими ранами на боку и задней ноге — проскочили в узкую щель между Хванином и духовным щитом и бросились к женщинам.
— …
Хванин сосредоточился на пятнистых волках перед собой. Словно обещая, что больше никто не пройдет, он вращал копьем, как пропеллером, и наносил молниеносные удары.
С момента столкновения с пятнистыми волками не прошло и минуты.
За это короткое время восемь тварей погибли, а больше десяти сорвались в пропасти по бокам из-за наклонных духовных щитов.
Теперь и волки поняли, что по бокам есть что-то невидимое, через что не пробраться.
Они сбились в кучу перед Хванином, словно машины в пробке на шоссе, и начали неистово выть.
Продолжая сражаться, Хванин активировал ловушки, которые подготовил заранее.
— Бах.
Ба-ба-ба-бах!!!
Духовные сферы, разложенные им на земле во время отступления, взорвались одновременно, поглотив пятнистых волков.
Взрыв, вызванный низшими духовными сферами, стал настоящей катастрофой для тварей, теснившихся в узком двенадцатиметровом проходе.
Волки, несколько раз попавшие под невидимые взрывы, в мгновение ока превратились в кровавое месиво и повалились на землю, харкая кровью. Те немногие, что оказались с краю и лишь слегка зацепили ударную волну, испугались масштаба взрыва, поджали хвосты и, скуля, бросились наутек.
Ситуация перевернулась.
Волки, которые до этого нападали, словно зараженные безумием, начали пятиться, будто их окатили ледяной водой, глядя на то, как почти половина их стаи валяется вповалку.
Больше никто не бросался на Хванина. Напротив, они скулили и изо всех сил старались держаться от него подальше.
Когда Хванин двинулся вперед, вращая копьем, те волки, чьи лапы были еще целы, в ужасе разворачивались и бежали прочь.
Те же, кто не успел сообразить, что происходит, услышав свистящий звук вращающегося копья, в страхе сами прыгали в пропасть или, оступившись, срывались вниз.
Те, кто не успел, были пронзены копьем Хванина.
Стая из более чем сорока пятнистых волков была разгромлена менее чем за пять минут, словно мороженое, упавшее на раскаленный асфальт.
Семью духовными взрывами было убито три волка.
Девять волков превратились в лохмотья от нескольких взрывов, а затем были добиты копьем Хванина.
Одиннадцать волков погибли, когда пытались напасть в лоб и были пронзены или разрублены.
Около двадцати волков свалились в пропасти по бокам.
И двое проскочили мимо него.
— …
Хванин, предполагая худшее, медленно обернулся. Там лежали два мертвых волка, а четыре женщины стояли целыми и невредимыми, сжимая в руках оружие.
= Спаситель~! =
= Мы в порядке~! =
Увидев, что Хванин обернулся, Рюхи и Хуини замахали руками, выкрикивая, что с ними ничего не случилось.
Хванин, почувствовав, как с души отлегло, перехватил копье поудобнее и посмотрел вниз, в сторону ущелья.
Оттуда, ступая по-человечески, вместе с другими пятнистыми волками выходил огромный песочного цвета волк, стоящий на двух ногах.