Ба-а-ам!
«Кх-х...»
В миг, когда на него обрушилась первая волна, без всякого преувеличения накатила такая сокрушительная тяжесть, словно тело зажало под гидравлическим прессом.
Он успел глубоко вдохнуть, но от чудовищного удара едва не выкашлял весь набранный воздух.
Грохот, глухие раскаты...
Одной волной дело не обошлось.
Вторая, третья, четвертая.
С невероятным рокотом, напоминающим рев тяжелого танка, накатывали водяные валы, и каждый их удар в спину сотрясал внутренности так, что к горлу подступала тошнота.
Еще немного — и руки с ногами просто откажут.
Хуже того, вода постепенно подмывала обрыв, корни обнажались все сильнее, и его тело начало опасно раскачивать.
Если выпустить корень и отдаться течению, его унесет прямо в самое сердце Великого озера.
Волны с силой бились о скалу, пытаясь уволочь его за собой, но Хванин лишь крепче сжимал зубы и держался из последних сил.
К счастью, буйство стихии продлилось недолго.
С каждым новым накатом гребни становились все ниже; после седьмого удара вода опустилась ниже его ног, а еще через пару волн отхлынула прочь так же стремительно, как и пришла.
Шуршала убегающая галька...
— Ха-а, фу-у-ух! Фу-ух!
Под мерный перестук камешков уходящей волны Хванин шумно выдохнул, пытаясь избавиться от ноющей боли в груди и восполнить острую нехватку кислорода.
Квяк.
Опустив взгляд на грудь, он увидел промокшую до нитки «Заначку», которая отчаянно трясла головой, отряхиваясь.
Опасаясь, как бы веревка не лопнула под натиском волн, он зажал зверька между собственным телом и корнями — и это решение оказалось единственно верным.
Оставь он его висеть на плече, сплетенный из стеблей шнурок точно бы разорвало бешеным потоком.
Хванин тряхнул головой, сбрасывая брызги, и посмотрел на стремительно отступающую от гальки воду, словно здесь и не бушевало только что цунами, а затем перевел взгляд вдаль, на гладь Великого озера.
Новых гигантских волн не предвиделось: озеро вновь мирно колыхалось.
Не раздумывая ни секунды, Хванин спрыгнул на гальку, быстро отыскал более пологий склон утеса и проворно вскарабкался на самую высокую точку поблизости.
— Фу-у-ух...
Силы окончательно иссякли.
Опустившись на землю и наполовину укрывшись в зарослях, Хванин зачесал назад насквозь мокрые волосы и уставился на дальние просторы Великого озера.
Столкнувшись с местными чудовищами, он давно бросил надежду найти здесь хоть каплю здравого смысла, но на этот раз реальность перегнула палку.
— Кит, способный поднять настоящее цунами...
И как вообще прикажете называть цунами посреди пресного озера?
Проведя ладонью по лицу, он нащупал едва пробившуюся жесткую щетину и погрузился в размышления.
Рогато-чешуйчатый кит... То неопознанное создание находилось настолько далеко, что из-за рассеивания света его очертания слегка расплывались.
Если даже с такой дистанции силуэт казался размером с кулак, истинные его габариты исчислялись десятками метров.
Вспоминая школьные методы вычисления размеров удаленных объектов и прикинув на глаз... выходило где-то от шестидесяти до восьмидесяти метров.
Уму непостижимо, как эта туша сумела взмыть над водой на сотни метров, но, судя по размаху и сокрушительной мощи поднятой волны, меньше этой цифры быть просто не могло.
— Фух...
Поражало то, что громадина размером с линейный корабль взлетела на сотни метров ввысь; поражало, что такое чудище вообще обитает в Великом озере; и бросало в дрожь от мысли о том, какова же тогда здесь глубина, раз подобная тварь чувствует себя свободно.
— ...
Мысль о том, удастся ли выжить в мире, кишащем тварями, рядом с которыми человек выглядит даже мельче муравья, порождала глухой скепсис и сомнения.
Адреналин, незнакомые эмоции и новые ощущения — это, конечно, здорово.
Вот только противник должен быть хотя бы теоретически по зубам, чтобы это имело смысл.
Когда он в одну калитку истреблял зеленых монстров или тварей с головами зверей, то не испытывал никакого азарта — лишь ощущение бессмысленного монотонного труда. Если все обернется наоборот, результат будет точно таким же.
«...А вдруг в этом мире водятся еще и великаны?»
Впрочем, если в пресной воде спокойно резвятся десятки метров чешуйчатого кита,
то встрече с титаном Хванин бы уже ничуть не удивился, о чем и пробормотал себе под нос.
Дорогая ткань костюма вполне оправдала свою цену: несмотря на град ударов тяжелых волн, насквозь пальто не промокло, хотя рубашка и подкладка снизу все же ощутимо отсырели.
Под раскинувшейся в синем небе радугой Хванин скинул пальто и пиджак, разложил их на солнцепеке и принялся проверять карманы.
Хлюп.
— ...
Засунув руку в карман брюк, Хванин скривился от хлюпающей сырости и двумя пальцами осторожно выудил наружу угловатый прямоугольный предмет.
С него ручьями стекала вода: смартфон.
Вот тебе и хваленая влагозащита; не попади он под такой безжалостный пресс, аппарат, возможно, еще бы пожил...
Мелькнула мысль выбросить бесполезный теперь кирпич, но он тут же ее отбросил.
Это иной мир: если здесь есть цивилизация, смартфон сойдет за неведомый артефакт утерянных технологий и его удастся выгодно сбыть, ну или хотя бы преподнести кому-нибудь как диковинку.
Хорошо хоть, наручные часы уцелели.
Положив телефон на камень в тени, Хванин достал из другого кармана мультитул, разобрал его, насухо вытер и пристроил рядом.
Золотая монета, из-за которой и заварилась вся эта каша, тоже была на месте.
Повертев в пальцах сверкающее на солнце золото, Хванин убрал его обратно в карман и потянулся проверить привязанный к поясу мешочек, где лежала парализующая сфера.
— ...Фу-у-ух.
От нелепости происходящего и глухого раздражения с губ сорвался тяжелый вздох.
То ли шнур оказался хлипким, но мешочек попросту исчез: видимо, оторвался и пропал, пока волны швыряли тело о каменные стены.
Знай он наперед, что так выйдет, израсходовал бы всё без остатка еще при стычке с теми восьмью зелеными монстрами.
Потерянного уже не вернуть. Отбросив пустые сожаления, Хванин расстелил сырую звериную шкуру и принялся проверять свертки с припасами.
— Хм-м.
Всё промокло насквозь. Никак не ожидая подобного купания, он перевязал их кое-как, и вода просочилась сквозь щели.
Промокли они в пресной воде, так что после просушки беды быть не должно, однако здешний мир во многом расходился с земными законами.
На всякий случай он активировал Зрение ауры и принялся методично осматривать каждый кусок.
— Хоть в этом повезло.
Развернув свертки и изучив всю провизию, Хванин не обнаружил никаких изменений в цветовой гамме.
Разве что было жаль Коралловый гриб: тот почти высох, а теперь снова вымок.
В последнем свертке лежали собранные цветы и листья Золотого колокольчика.
Золотой колокольчик тоже намок, но, спрятанный в самой глубине, пострадал меньше всего; его спектр оставался молочно-белым, поэтому Хванин разложил растения на солнце для просушки.
А вот то, что он приложил к ране на бедре, постепенно переходило в Спектр Желтого.
— ……
Механизм этой смены спектров Хванин до сих пор не мог постичь.
Если цвет не близок к салатовому оттенку Спектра Сине-зеленого, то должен нести вред организму, однако растертый Золотой колокольчик на ране окрашивался в Спектр Желтого...
Если вдуматься, среди земной пищи тоже хватало подобного.
Того, что в малых дозах служит лекарством, а в больших становится ядом.
Того, что безвредно при проглатывании, но превращается в смертельную отраву, попав под кожу прямо в сосуды.
Каким же цветом ауры светилось бы такое?
Размышления о Зрении ауры вновь породили сомнения относительно этой в высшей степени загадочной способности.
С тех пор как Хванин научился использовать эту силу, он выдвинул несколько гипотез о ее природе.
Сон, в котором он видел реку света: не исключено, что то видение повлияло на него наяву.
Или последствия отравления токсинами съеденных в джунглях растений.
Либо мутация внутренних органов, вызванная неизвестным вирусом или бактерией.
Объективно Хванин склонялся к третьему варианту — мутации от неведомой заразы, но в мире, где существовали сверхспособности, нельзя было сбрасывать со счетов и влияние сна с рекой света.
Кря. Кр-ря-а.
«Заначка», сушивший перья в теплых лучах солнца, всецело увлекся лежащим рядом Коралловым грибом, а Хванин, повернув голову на его крик, случайно поймал собственное отражение в блеснувшем экране смартфона.
— ……
Пристально вглядываясь в отраженное лицо, он на миг зажмурился и снова открыл глаза, после чего поднял смартфон и всмотрелся в экран.
...Всё без изменений.
Подбородок с редкой щетиной. Ввалившиеся щеки и выпирающие скулы. Глубокие тени под глазами от вечной усталости и недоедания.
И тускло мерцающие зрачки.
— Это еще что такое?..
Протянув руку, он покрутил смартфон, ловя экраном блики, и коснулся век.
Сомнений нет: зрачки слабо светились точно так же, как у того зеленого монстра с посохом и его прихвостней.
Догадавшись, в чем дело, Хванин отключил Зрение ауры — и свечение в глазах тут же угасло.
— ………
Потирая колючую щетину, он уставился на посох, прислоненный к дереву в тени.
То, что он свалился от приступа головной боли, едва коснувшись посоха, еще можно счесть случайностью.
Видение реки света тоже можно списать на странный морок: раз или два совпадения случаются.
Но если прибавить к этому открывшуюся способность видеть истинные цвета живого и светящиеся, как у зеленых монстров, глаза — случайностью это уже не назовешь.
А что, если он тоже способен применять сверхъестественные силы, как тот зеленый монстр?
О невидимых взрывах можно и не мечтать. Но вот если бы двигаться столь же стремительно, как те твари со светящимися глазами...
Он взялся за посох. Цветом тот ничем не отличался от обычной сухой ветви, но на ощупь казался настолько гладким и приятным, что с трудом верилось в его древесную породу.
Не бархат, конечно, однако едва уловимая шелковистость словно сама ложилась в ладонь, облегчая хват.
Осмотрев венчавший искривленную палку олений череп (хотя для оленя он был мелковат), Хванин припомнил повадки зеленого монстра и попытался их повторить.
Вот так... он им тряс?
Он воспроизвел движения твари перед ударом невидимым взрывом, но ничего не произошло.
Он рассекал им воздух туда-сюда, менял хват и перехватывал древко выше и ниже, однако в ответ раздавался лишь глухой свист рассекаемого дерева.
— ……
Погоди. А если не просто махать посохом, а распахнуть Зрение ауры?
Не выпуская посоха, он открыл заблокированное Зрение ауры — и ощущение, будто смешались обжигающий жар, ледяная стужа и статическое электричество, хлынуло из дерева, прокатилось через солнечное сплетение и растеклось по конечностям.
Хванин вздрогнул от неожиданности, но хватки на посохе не ослабил.
Поднявшееся по шее ощущение разделилось у подбородка, метнулось за оба уха и вновь сомкнулось на затылке. Следом оно ударило в глазницы, растеклось внутри носа и сконцентрировалось чуть выше переносицы.
Будто вскрыли черепную коробку и щедро плеснули жидкого бальзама — леденящее, покалывающее и в то же время обжигающее чувство.
В голове стоял туман и не было ни единой мысли — точь-в-точь как в детстве, когда он случайно ткнул железной спицей в розетку и получил слабый удар током.
С глухим стуком посох выпал из пальцев, и ощущение, захватившее все тело, мало-помалу начало отступать.
— Что... что это вообще было?
Пребывая не просто в шоке, а в полнейшем смятении, Хванин потер предплечья и вдруг заметил, как по обнаженной коже — лицу и кистям рук — то и дело скользит странное тепло и холод.
Это совершенно не походило ни на солнечное тепло, ни на прохладу ветра.
На Земле ему ни разу не доводилось испытывать подобного, так что сравнить было попросту не с чем.
Если и пытаться описать это словами, то на ум приходили лишь жар пламени, струящееся тепло да леденящая стужа.
— ...!
В этот момент Хванин ощутил внезапный могильный холод за спиной и резко обернулся. Вздрогнув от неожиданности, он отшатнулся на три-четыре шага назад.
Перед ним стояло невиданное создание: не то конь, не то олень, о шести ногах и с великолепными рогами, напоминающими царскую корону.
Будь это обычный зверь, он бы так не опешил. Хванина потрясло то, что существо было полупрозрачным и пепельно-серым.
— ————...
— ...
Призрачный зверь издал протяжный, тягучий вой и принялся расхаживать туда-сюда, держась от Хванина на некотором отдалении.
Хванин совершенно точно слышал этот зов... и одновременно не слышал его ушами. От столь жуткого ощущения сердце бешено заколотилось в груди.
«Кря-ак?»
Взглянув на «Заначку», которая озадаченно таращилась на него, будто вовсе не замечая призрака, Хванин быстро взял себя в руки.
Быть может, на этот раз у него и впрямь начались галлюцинации?
Исключено. Настолько отчетливое присутствие... Странно говорить о «присутствии» применительно к выходцу с того света, но призрачный зверь ощущался предельно осязаемо даже сейчас.
Ощущения, нахлынувшие в тот миг, когда он сжал посох и активировал Зрение ауры, тоже не были обманом чувств.
Жар, морозный холод и покалывание, похожее на статический разряд, исчезли, стоило выпустить посох из рук, но в теле все еще отчетливо чувствовался оставленный ими след.
К тому же он инстинктивно понял: тепло и прохлада, касающиеся сейчас его кожи, были лишь иным проявлением тех самых жара и холода.
Причины этой уверенности он не ведал. Просто знал — точно так же, как младенец без всяких подсказок тянется к материнской груди.
— А.
Возможно, из-за того, что мысли Хванина витали где-то далеко, увенчанный короной оленеконь легко поскакал прочь, а затем и вовсе растаял в воздухе, словно дым.
— ...
Сглотнув вязкую слюну, Хванин пару раз сжал и разжал кулаки, лихорадочно анализируя происходящее.
Стоило ему подобрать упавший на землю посох из оленьих рогов и задействовать Зрение ауры, как тут же начались эти странности.
Сначала бесчисленные духи в реке света, затем способность видеть их воочию... С вероятностью процентов в восемьдесят он и впрямь обрел какую-то сверхъестественную силу, связанную с душами умерших.
«Но в таком случае... этот призрачный зверь... я сам его призвал? Или все дело в посохе?»
Призрак ведь топтался на месте, будто только и ждал его приказа. А потом растворился в чаще.
Сделав неглубокий вдох, Хванин снова взял посох из оленьих рогов и осторожно активировал Зрение ауры.
Однако ожидаемого наплыва трех бурных стихий, готовых захлестнуть его тело, не последовало.
Вместо этого сквозь дерево посоха внутрь него едва заметным, тончайшим ручейком потекли тепло и прохлада.
Хванин хоть и удивился, но не стал противиться этой энергии и отталкивать ее.
«Почему я так уверен, что это мне не навредит? И главное — на что способна эта сила?»
Сжимая в руке посох, Хванин все глубже погружался в раздумья.