Спать крепким сном во время ночевки в лесу — непозволительная роскошь. Особенно если ты решил заночевать под открытым небом.
На Земле, даже в Корее, которую принято считать относительно безопасной, полно диких животных.
Пусть тигры и волки вымерли, но остались гималайские медведи, которых правительство то и дело выпускает на волю, кабаны, да и просто одичавшие собаки или косули могут доставить немало хлопот.
К примеру, еще в старших классах Хванин однажды отправился на прогулку в горы за домом и столкнулся с озлобленной одичавшей собакой.
Впрочем, та псина в итоге сдохла от ударов его дубины, но сейчас не об этом.
Следуя урокам отца, с которым он часто выбирался в походы, и собственному опыту одиночных вылазок, Хванин держал ухо востро, коротая время в полудреме.
«……»
Почувствовав странное покалывание на коже, Хванин лишь слегка, едва заметно приоткрыл один глаз.
И увидел. Прямо за переплетением древесных корней промелькнул ярко-желтый глаз.
Холод пробежал по спине, и он тут же зажмурился. Даже дыхание затаил.
Он напряг слух, стараясь не издавать ни звука, — так тихо, что можно было бы услышать падение иголки.
Тишина. Ни птичьего щебета, ни стрекота насекомых.
Сабак…… ……сарак….
Сквозь гнетущую тишину едва уловимо доносился шорох влажной листвы под чьими-то лапами.
«Слишком легко для шагов монстра. Скорее всего, хищник».
Неужели рыщет поблизости? Если это зверь, возможно, он учуял запах, который Хванин не смог до конца перебить, или же его привлек чужеродный для леса аромат человека.
Крепко сжав рукоять каменного топора, прижатого к груди, Хванин осторожно приоткрыл глаз. Но разглядеть что-либо в глубине леса, куда не пробивался даже лунный свет, было невозможно.
Вокруг царила лишь кромешная тьма.
В этот момент в узкой щели между толстыми корнями снова блеснул желтый огонек.
Хванин заметил, что желтый зрачок смотрит куда-то в сторону, а не на его укрытие, но все равно поспешно закрыл глаз.
«Уровень глаз был примерно на высоте пояса».
Если вспомнить ландшафт до заката, то этот желтый глаз находился как раз на уровне его талии. Ниже, чем у того зеленого монстра, с которым он столкнулся днем. К тому же, осторожный шорох шагов выдавал ритм, присущий четвероногим.
Это точно хищник.
«Размером, должно быть, с тигра».
Вступать в бой — чистое самоубийство.
Сырык…… сарык…….
……Хру-у-урр…….
Послышался звук, будто ветер гуляет в длинной извилистой трубе. То ли дыхание зверя, то ли утробное рычание.
От звука голоса хищника, доносящегося совсем рядом, сердце бешено заколотилось, и организм начал стремительно расходовать кислород.
Корни дерева были толстыми и твердыми. Они переплелись так плотно, что даже медведь не смог бы разворотить их с одного удара.
Хванин мысленно прокручивал один и тот же сценарий: если зверь сунет морду в щель, он вонзит каменный топор прямо ему в переносицу, и сосредоточил всё внимание на том, что происходит снаружи.
Прошло некоторое время. Шорох, доносившийся до ушей Хванина, начал постепенно удаляться.
«589…… 599…… 600».
Он дышал едва заметно, считая про себя до шестисот, и когда наконец вернулось щебетание птиц «у-у-у», а лес снова наполнился стрекотом насекомых, он выдохнул.
«……Не нашел меня?»
Должно быть, помогло то, что он спрятался в корнях, которые сами по себе сильно пахли, да и пальто, перепачканное в земле, скрывало его запах. ……Или же у зверя была иная цель.
Медленно выравнивая дыхание, Хванин вдруг почувствовал, как затекли руки. Он понял, что до боли сжимал рукоять топора, и разжал пальцы.
От напряжения ладони взмокли, а пальцы неприятно покалывало.
Опасность миновала, но Хванин не терял бдительности, вытирая ладони о листву.
Проведя остаток ночи с открытыми глазами и лишь под утро, когда небо окрасилось в темно-синий цвет, позволив себе короткий сон, он выбрался из своего древесного убежища только тогда, когда вокруг стало совсем светло.
У-ду-дук.
— Ох-х…
Хванин, который впервые узнал, что человеческие суставы могут так сильно закостенеть, начал осторожно разминаться, чувствуя, как тело стало твердым, словно деревяшка.
Сидеть в скрюченном положении больше шести часов подряд было, мягко говоря, глупостью.
Сначала мышцы протестовали, издавая хруст при каждом движении, но по мере разминки тело разогревалось, и двигаться становилось легче.
Почувствовав, что пришел в норму, Хванин усмехнулся.
Надо же, за один день в этих джунглях он испытал куда более сильные эмоции, чем за все двадцать шесть лет своей жизни.
Кур-р-р-р.
Стоило организму прийти в тонус, как он тут же потребовал калорий. Слушая урчание в животе, Хванин первым делом решил поискать следы, которые мог оставить ночной гость.
— ……Хм.
И нашел отпечатки лап.
Обнаружив на влажной земле следы, характерные для кошачьих, он приложил к ним свою ногу.
Подушечки. Каждая из них была размером с его ступню.
Такой зверь был раза в три-четыре крупнее тигра.
Осторожно следуя по следам, он понял, что хищник прошлой ночью вовсе не искал его — он просто проходил мимо.
Следы тянулись по голой земле, где не было листвы, ровными интервалами.
Счастье в несчастье. Если бы такой монстр, да еще и прирожденный охотник из семейства кошачьих, действительно открыл на него охоту…
Хванин машинально потянулся к губам, чтобы коснуться их, и осознал, что кожа потрескалась от обезвоживания. В тот же миг на него навалились сильный голод и жажда, отчего перед глазами на мгновение поплыло.
Сейчас всё ограничилось лишь этим, но вскоре могли наступить слабость в ногах, холодный пот, озноб и тошнота — верные спутники мучительного голода.
Это были сигналы того, что смерть подбирается всё ближе.
Взгляд невольно скользнул к оранжевым плодам, напоминающим по форме вирус короны. Кусты с этими ягодами росли повсюду, их было так много, что поначалу они казались обычным сорняком.
Шурх!
В этот момент из кустов неподалеку от Хванина выскочило существо размером с белку, похожее на помесь слона и кролика.
Хванин мгновенно сжал в руке каменный топор и замер, наблюдая за маленьким зверьком.
В целом он походил на кролика, но его уши, покрытые нежным коричневым мехом, были широкими и плоскими, как у слона. Передние лапы, длинные, почти как задние, были развиты так, чтобы удобно хватать предметы, а крошечные усики на кончике тупой мордочки беспрестанно подрагивали, словно улавливая вибрации воздуха.
«……»
Кроликобелка, выбравшаяся из кустов, видимо, обладала плохим зрением: не заметив Хванина, она встала на задние лапы, озираясь по сторонам и непрерывно принюхиваясь.
Спустя мгновение, решив, что опасности нет, она ловко выбрала оранжевый плод и изо всех сил потянула за самый крупный и яркий из них.
Пу-с-с, тик!
С легким звуком куст слегка качнулся, и плод оказался в лапках кроликобелки. Зверек зажал его под мышкой и…
Та-да-да-да!
…ловко полез на дерево.
В мгновение ока взлетев на десяток метров, кроликобелка добралась до ближайшей ветки и передними лапками принялась умело счищать с оранжевого плода наросты.
Хлоп-хлоп.
Оранжевая кожура с наростами посыпалась вниз, а затем движение прекратилось.
Очистив плод, кроликобелка принялась с аппетитом чавкать его мякотью.
Хванин, наблюдавший за всем этим, опустил взгляд на кусты.
Будь он на Земле, этот плод, вероятно, можно было бы считать относительно безопасной пищей. Но это была не Земля, и то, что для кроликобелки — еда, для него могло оказаться ядом.
Хванин некоторое время пристально разглядывал плод, который на вид казался зловещим, а затем сорвал такой же, какой выбрал зверек.
Раз кроликобелка орудовала мордочкой, чтобы очистить кожуру, значит…
«……»
На ощупь плод был мягким, словно бархат. Когда он потянул за наросты, чтобы снять кожуру, та поддалась на удивление легко.
Содержимое напоминало слегка ошпаренный и очищенный от кожицы помидор. Хванин разрезал его мультитулом пополам и увидел три-четыре семечка размером с зернышко кунжута.
«Пахнет как цитрусовый сок».
Немного поколебавшись, Хванин отщипнул кусочек мякоти и положил на язык. Он покатал его во рту, выжидая…
«Вроде нормально».
Язык не немел и не горел. Вкус начал распространяться по рецепторам, и он оказался вполне обычным.
Легкая терпкость, немного кислинки и умеренная сладость.
Хванин даже удивился, что дикий, некультивированный плод может быть таким сладким, и проглотил кусочек.
«268… 279… 299… 300».
Отец учил его, что если съесть ядовитый плод или фрукт, симптомы проявляются в течение пяти минут. Он следил за часами, ожидая эти пять минут, но ни боли в животе, ни спазмов в желудке не последовало.
На всякий случай он удалил все семена, положил мякоть в рот и разжевал — сок брызнул, наполняя рот сладостью.
Вкусно. Легкая терпкость и кислинка лишь подчеркивали сладость.
Он подождал еще пять минут, но признаков отравления или несварения не появилось. Хванин про себя облегченно выдохнул, достал смартфон, нашел еще один такой же плод, как у кроликобелки, и сфотографировал его.
«Хорошо, что я недавно сменил телефон».
После покупки он сам заменил аккумулятор на более емкий, стороннего производителя. Все функции, потребляющие заряд, он еще вчера отключил, яркость выставил на ноль, а звук перевел в беззвучный режим без вибрации — если экономить, заряда хватит на шесть дней.
Затем Хванин раздобыл большие листья, похожие на пальмовые, и, побродив по округе, собрал оранжевые плоды, которые окрестил «корона-ягодами».
Похоже, этот лес был местом их обитания, так что о еде в ближайшее время можно было не беспокоиться.
Съев около десяти ягод и утолив не только жажду, но и голод, Хванин снова двинулся в путь.
Главная цель — найти следы людей.
Конечно, их могло здесь и не быть, но для выживания поиск разумных существ, подобных человеку, был первоочередной задачей.
Пусть это будет племя, враждебное к чужакам, но об этом он подумает, когда хотя бы найдет эти самые следы.
Хванин продвигался вперед, внимательнее, чем вчера, изучая землю и осматривая бесчисленные деревья, как вдруг заметил странную прогалину в зарослях и впился в нее взглядом.
«Плохо дело».
Странность заключалась в том, что это был след от зверя, который примял траву.
Хванин приложил ногу к свежему отпечатку, чтобы сравнить размеры: этот след оказался немного меньше.
Оглядевшись по сторонам, я понял, что местность сменилась холмами: ровных участков почти не осталось, взгляд упирался в сплошные неровности и изгибы рельефа.
Кое-где виднелись кусты ягод корона.
Хорошая новость заключалась в том, что даже спустя три часа пути эти ягоды всё ещё попадались, а плохая — вероятность того, что прошлой ночью здесь бродило несколько хищников, значительно возросла.
И это было ещё не всё.
Я задержал взгляд на особенно крупном дереве, а затем подошёл к нему поближе.
— Неужели они и по деревьям лазают?
Хванин, пристально разглядывая шесть длинных вертикальных борозд от когтей, оставленных, видимо, когда зверь сорвался при попытке взобраться на ствол, снова окинул окрестности взглядом и пробормотал:
— Может, сделать щит?
Если следовать моей задумке, получится не столько щит, сколько крошечный плот, но в любом случае, если приделать к плоскому куску дерева ручку, он сойдёт за щит.
Закончив с размышлениями и планом, Хванин принялся за дело.
Для начала он собрал охапку дров толщиной с дубинку, сделанную вчера. Конечно, для щита лучше подошли бы доски, но мой мультитул годится только для мелкой и кропотливой работы.
Можно было бы попытаться наколоть досок каменным топором, но тратить на это столь ценное оружие я не мог.
Набрав достаточно дров, я нарезал кустов корона, чтобы использовать их стебли вместо верёвок. Затем каменным топором подровнял длину толстых поленьев.
И тут.
Бах!
Я случайно ударил по камню, но на топоре не осталось даже царапины — зато в самом камне образовалась глубокая выбоина.
— …Да из чего же, мать вашу, сделан этот топор?
Пробормотав это, Хванин продолжил работу.
Как бы то ни было, случайное открытие, что топор невероятно прочен, принесло хоть какое-то утешение.
Если оружие крепкое и надёжное, оно прослужит долго.
После этого я выложил подогнанные по длине ветки в ряд и, плотно переплетя их стеблями кустарника, соорудил прямоугольный щит.
Результат двухчасовой возни оказался в точности таким, как я и задумывал.
Благодаря тому, что веток было много, и они были прямыми, щит получился достаточно плотным, чтобы остановить даже стрелу. А поскольку я намеренно вставил в щели острые сучья, то, если этим щитом врезать какому-нибудь зелёному монстру, тот вмиг превратится в кровавое месиво.
Конечно, Хванин и не думал, что этот примитивный деревянный щит защитит от нападения крупного хищника.
Этот щит — лишь средство сдерживания, способ создать брешь, воткнув его в пасть твари, когда та попытается укусить.
Это была воля Хванина: если уж суждено сдохнуть, то не просто так.
Я просунул предплечье в ремень с внутренней стороны импровизированного щита и подвигался.
Размер позволял едва прикрыть верхнюю часть тела, так что движениям это не мешало.
«Надо было хоть пару книг по щитовому бою пролистать».
Я как-то ради интереса читал пособие по фехтованию, которое якобы написал Паулус Гектор Майр — средневековый немецкий чиновник, даже пошедший ради этого на растрату, но, кроме этого, никаких знаний у Хванина не было.
Невежда, но… попробую встать в стойку, как в тех играх про средневековые дуэли.
Так щит должен закрывать корпус и колени. Ноги расставить пошире, по диагонали, чтобы быть готовым к удару спереди…
«В такой позиции противник будет видеть только мои глаза и голени».
Я попытался взмахнуть каменным топором, оставаясь в этой стойке.
Тук.
С выставленным щитом махать топором оказалось неудобно. При попытке нанести удар сверху рука задевала край щита.
«Значит, при атаке щит придётся слегка отводить в сторону».
Для сильного удара щит нужно убирать полностью, так что основной способ атаки — рубящий сверху вниз. Махать топором двумя руками тоже не выйдет. Приходится бить одной, а из-за того, что баланс у топора просто дерьмовый, запястье быстро устаёт.
Короткая дистанция атаки тоже беспокоила, а вступать в ближний бой с такой хлипкой защитой было опасно.
Поняв, что недостатков полно, Хванин решил сделать ещё одну дубину.
На этот раз не ветку, а деревянную палку длиной около полутора метров. Она росла десятилетиями, прежде чем по какой-то причине сломаться, и была толщиной с бедро взрослого человека.
Я обработал её топором, сделал рукоять, а кору со стеблей кустарника содрал мультитулом и обмотал мягкими волокнами место хвата.
— Теперь не выскользнет.
Хванин подержал её в руке, пару раз взмахнул, а затем молча доработал рукоять так, чтобы можно было держать двумя руками.
Благодаря тому, что я постоянно ходил в спортзал, работая в офисе, сил хватало и на одну руку, но баланс у этой дубины был не лучше, чем у топора, так что двуручный хват казался куда разумнее.
Деревянный щит на левой руке, каменный топор в правой, двуручная дубина за спиной.
— Хм.
Вооружившись, я подумал, не стоит ли сделать ещё и защиту для рук и ног.
Поразмыслив, Хванин покачал головой. У меня нет ни навыков, ни времени на такую работу. Да и обстановка не располагает к безопасности.
«Нужно думать не о сражениях, а о том, как выжить и унести ноги».
Взвалив дубину на плечо, Хванин снова двинулся в путь.