— Фу-у, фу-ух. Фу-у-у.
Удирать от неведомого зверя, чьего облика даже не знаешь, — занятие не из легких. К страху перед неизвестностью примешивалось отчаяние беглеца, и даже для Хванина, чья психика была далека от нормы, это стало серьезным испытанием.
Впрочем, выбора у него особо не было.
Сидеть на месте и ждать, пока тебя сожрут, или бежать, надеясь, что не догонят и всё равно сожрут.
В ситуации, когда приходится выбирать из двух зол, Хванин просто предпочел то, где шансов на выживание было хоть немного больше.
Подавляя импульсивное желание оглянуться, он бежал без остановки, пока ноги окончательно не подкосились. Прокатившись по земле несколько раз, он наконец замер.
— Ха-а, ха-а. Ха-а.
Сердце колотилось так, будто собиралось вырваться из груди, а легкие горели огнем, словно их раздирали на части. «Неужели я так и сдохну?»
Впервые в жизни Хванин всерьез подумал, что может умереть не от чего-то сверхъестественного, а от банального сердечного приступа или разрыва легких.
Полежав некоторое время и тяжело дыша, он с трудом поднял руку, чтобы взглянуть на часы.
— Один… час, фу-ух.
Раз погони не было, значит ли это, что теперь он в безопасности?
По сравнению с четвероногим зверем скорость человека ничтожна. Если бы тварь захотела, она настигла бы его в мгновение ока.
Немного переведя дух, Хванин заставил свое непослушное тело подняться и снова двинулся в путь.
Он только что пробежал дистанцию, достойную марафона. Если сейчас просто рухнуть от усталости, можно схватить судорогу или заработать жуткую мышечную боль. Лучше через силу продолжать идти, чтобы постепенно прийти в норму.
Развернув сверток из листьев, Хванин съел несколько ягод короны, чтобы восполнить запас влаги, а затем достал смартфон и запустил приложение для бега.
Это был незаменимый инструмент для любителей бушкрафта: приложение не требовало GPS, а использовало встроенные датчики устройства для фиксации направления и пройденного расстояния.
Благодаря этому можно было понять, в какую сторону света и как далеко ты ушел, даже без спутниковой связи. Хванин вспомнил, что установил эту программу вчера вечером, и предусмотрительно настроил ее.
Он рассудил, что даже при расходе заряда это поможет ему выбраться из этого моря деревьев, если он вдруг потеряет ориентиры.
Он собирался просто проверить направление и дистанцию, но…
— …Семнадцать километров за час.
На экране, лишенном карт и залитом белизной, красной линией был отмечен путь, расстояние и время. Хванин прищурился.
Красная линия петляла — это был его путь, извилистый, потому что приходилось огибать деревья.
Но время в пути — 1 час 7 минут 35 секунд, а общая дистанция — 17,32 километра?
Проверив цифры, Хванин решил, что приложение сбоит, и несколько раз обновил данные.
[Приложение работает нормально.]
[Приложение работает нормально.]
[Приложение работает нормально.]
Ошибки не было.
«Мировой рекорд в марафоне вроде бы около двух часов одной минуты».
Марафонцы бегут по асфальту в специальной экипировке и высокотехнологичных кроссовках, преодолевая 42 километра. Мировой рекорд был поставлен именно в таких условиях.
Он опустил взгляд на свою одежду.
Темно-серый костюмный пиджак, облепленный грязью и травой. Серые классические брюки, идеально подходящие к пиджаку. На ногах — обычные коричневые туфли из воловьей кожи.
В левой руке — деревянный щит, в обеих руках — тяжелая дубина и каменный топор. И все это — в худших условиях: опавшая листва, перегной, густые заросли корней.
Если учесть все эти препятствия, получается, что он показал результат, сопоставимый с показателями мировых атлетов?
Хванин, который регулярно посещал тренажерный зал, примерно представлял предел своих физических возможностей. И он лучше кого бы то ни было знал, что такие показатели для него невозможны.
«Я чувствовал, что тело слушается лучше обычного, но чтобы настолько…»
В чем причина? Подумав немного, Хванин вспомнил о ягодах короны, которые только что съел.
Если искать причину внезапного скачка физических способностей, то это определенно допинг.
«Эти ягоды короны действуют как кровеобразующий препарат?»
Известно, что в марафонском допинге часто используют средства, стимулирующие кроветворение. Они увеличивают количество эритроцитов, улучшая способность крови переносить кислород, что и повышает выносливость.
Конечно, в марафонских ассоциациях это запрещено.
Значит, версия о том, что в ягодах короны содержатся кроветворные компоненты, выглядит вполне правдоподобно.
И все же Хванин сомневался, что способности могут вырасти настолько сильно.
На своем последнем 10-километровом забеге он показал результат 48 минут.
Это был достойный показатель — в десятке лучших из шестисот участников. Если посчитать, выходит, что за то же время он пробежал на два километра больше.
Два километра — это звучит просто, но сократить свое время на десять процентов, вообще ничего не делая… это не укладывалось в голове.
— …
Раз уж он не на Земле, значит, здесь творится какая-то чертовщина.
В любом случае, ломать голову над тем, чего не поймешь, было бессмысленно. Отбросив лишние мысли, Хванин выровнял дыхание и продолжил путь.
Раз неведомый зверь не бросился в погоню сразу, значит, он, как и планировалось, набросился на зеленого монстра и теперь занят трапезой. Но кто знает, когда он решит продолжить охоту, так что нужно двигаться дальше.
Шагая быстрым шагом, Хванин бросил взгляд назад и пробормотал себе под нос:
— Этот малый… если он догонит, мне пиздец.
«Возможно, я изначально выбрал неверное направление. Убегая от зеленого монстра, я мог углубиться в самую чащу леса».
Зеленый монстр слаб.
Раз уж я смог одержать верх в схватке с четырьмя тварями, используя лишь грубо сколоченный деревянный щит и примитивное оружие, значит, эти существа находятся в самом низу пищевой цепочки этого леса.
А если так, то велика вероятность, что место нашей первой встречи было окраиной лесного массива.
Конечно, это лишь догадки.
Зверь, напавший на зеленых монстров, мог быть из тех, что рыщут по всему лесу без привязки к конкретной территории, да и сами монстры могли быть разделены на несколько племен, делящих между собой лесные угодья.
В нынешней ситуации поспешные выводы — табу.
Факт остается фактом: двигаясь в ту сторону, я обнаружил двух хищников и два следа, так что здесь лучше повернуть назад.
«Хорошо хоть, что это не дремучие джунгли».
При слове «джунгли» обычно представляешь себе плотные, душные тропические заросли, где видимость ограничена парой метров, но здесь всё было иначе.
Если подбирать определение, то это нечто среднее между густым лесом и джунглями. Деревья растут плотно, но бежать между ними можно без особых проблем.
Если бы они были вдвое ниже, это место можно было бы назвать обычным лесом, но когда деревья вымахивают до размеров многоэтажек, у Хванина не оставалось иного определения, кроме как «джунгли».
Прошагав после этого еще около двух часов, Хванин тихо застонал и остановился.
Тяжелое дыхание выровнялось, бешеный стук сердца утих. Однако в бедрах, икрах и руках поселилось неприятное, ноющее ощущение.
Опыт подсказывал: если продолжить движение сейчас, завтра мышцы скрутит от невыносимой боли.
Как раз кстати поблизости обнаружилось место, где заросли лиан и кустарника стали гуще. К тому же, здесь из земли выступали переплетенные корни огромного дерева, образуя некое подобие небольшой ниши.
До заката оставалось еще часа два, но Хванин решил передохнуть здесь и присел на подходящий по размеру корень.
Стоило сесть, как ноги начали мелко дрожать.
Плохой знак. Если уснуть в таком состоянии, ночью сведет судорогой, и боль будет адской.
Хванин молча принялся массировать трясущиеся ноги, разминая забитые мышцы.
Прислушавшись, он уловил щебетание птиц и стрекот насекомых.
Раз так, можно считать, что неведомый хищник его не преследует.
А даже если и преследует, у Хванина остался лишь один выбор.
Либо дать бой, либо быть съеденным.
Вспомнив на миг визг зеленого монстра и рык хищника, Хванин с невозмутимым лицом принялся осматривать деревянный щит.
Когда он с силой ударил по морде зеленого монстра, послышался какой-то треск. Поскольку детали были скреплены не гвоздями, он опасался за прочность конструкции, но, осмотрев щит, убедился, что всё в порядке.
Подтянув ослабшие ремни, Хванин отложил щит и взял в руки черную дубинку.
Он отобрал её у того зеленого монстра, который выглядел как вожак, вместе с сумкой.
Материал дубинки казался странно знакомым.
«……»
Сравнив рукоять каменного топора с дубинкой, он кивнул. Материал был один и тот же.
Поразмыслив, Хванин попытался слегка отпилить кончик рукояти дубинки каменным топором… но ничего не вышло. Тогда он достал нож из мультитула и попробовал немного соскоблить поверхность.
«Поразительно. Даже ножом трудно поддается».
Он не собирался ничего мастерить. Просто хотел снять тонкую стружку, но ощущения были такими, будто он режет сталь.
Вертя в руках срезанный кусочек, Хванин осознал удивительный факт.
«Похоже, её даже не обрабатывали…»
Базовая работа, которую делают в первую очередь при изготовлении вещей из дерева — и которую некоторые даже не считают за работу, настолько она естественна — это сушка древесины.
Удаление влаги предотвращает коробление и делает само дерево гораздо прочнее. В зависимости от того, насколько хорошо высушено дерево, ценность одного и того же материала может колоссально различаться.
Бывают случаи, когда для повышения прочности и твердости дерево вымачивают в химикатах или покрывают специальными составами, но эта дубинка и рукоять топора были сделаны из сырого дерева, не прошедшего никакой обработки.
«Цельный черный лес».
На Земле тоже существуют черные деревья. Например, эбеновое дерево, но даже у него черная только сердцевина, а снаружи оно обычного коричневого цвета.
Хванин положил на корень дерева валявшуюся рядом ветку и ударил по ней черной дубинкой.
Хрясь!
Ветка разлетелась в щепки.
Увидев, что даже корень дерева оказался пробит, Хванин с досадой прищелкнул языком. Если бы дерево правильно высушили перед изготовлением, оружие получилось бы куда совершеннее.
Впрочем, в нынешних обстоятельствах и этого было более чем достаточно.
К тому же, баланс 70-сантиметровой черной дубинки был несравненно лучше, чем у каменного топора, так что рука не уставала даже при взмахах.
Решив в будущем сделать черную дубинку своим основным оружием, Хванин бережно уложил её рядом с топором и вдруг вспомнил, что оставил лохмотья кожи там, позади.
Во время схватки он бросил их в кусты под холмом, а из-за того, что путь отступления лежал в другую сторону, забрать их не удалось.
Да что там, он даже не подумал о том, чтобы их забрать.
«Хорошо, что у меня есть шкура, хоть немного защищает от идущего из земли холода».
Хванин замер, осознав, что внезапно ощутил легкое сожаление, и усмехнулся такой странной мысли. А затем замер снова, пораженный тем, что эта улыбка была не напускной, а искренней, идущей из самой глубины души.
……Если бы мать увидела меня сейчас, она бы расплакалась, решив, что ее сын изменился.
Погладив себя по губам, Хванин на мгновение погрузился в раздумья, вызванные этим непривычным чувством, но вскоре отогнал их прочь и вытащил из кармана пальто последний трофей.
Кожаный мешочек, отобранный у зеленого монстра.
Сам мешочек, сшитый из обычной звериной шкуры, выглядел вполне заурядно.
Стоило его открыть, как внутри обнаружились шесть бугристых красно-коричневых шариков размером с фалангу мизинца.
Раз тот малый полез за ними, когда увидел меня, значит, это наверняка расходный материал для атаки на врага. Интересно, их нужно метать?
Размышляя так, Хванин вертел в руках один из шариков, как вдруг услышал хлопанье крыльев — зеленая однорогая птица опустилась на ствол дерева прямо перед ним.
Похоже, ее целью были корона-ягоды, потому что птица засеменила в сторону кустов.
Действие последовало незамедлительно.
Пак!
Брошенный Хванином шарик ударился точно о корень рядом с однорогой птицей, и с тихим звуком лопнувшего воздушного шарика превратился в темно-красную пыль, мгновенно разлетевшуюся в воздухе.
Куэ-э!
Испуганная птица тут же расправила крылья, пытаясь взлететь, но не успела она подняться, как начала заваливаться, рухнула на землю и забилась в судорогах.
Хванин подобрал ветку, подошел ближе и потыкал ею в птицу — та лишь слабо дергалась, не пытаясь ни сопротивляться, ни сбежать.
На смерть вроде бы не похоже……
— Парализующий яд. Причем мгновенного действия.
Пусть она и чуть меньше курицы, но парализовать ее так быстро — эффект впечатляющий. Если человек вдохнет достаточное количество, не парализует ли его в мгновение ока?
Только теперь Хванин понял поведение тех четырех зеленых монстров, что пытались его окружить.
«Они держались на таком расстоянии, чтобы не попасть под действие порошка».
Кстати говоря, разве он сам не прокувыркался несколько раз по земле, когда у него подкосились ноги? Хванин порадовался, что парализующие шарики в мешочке уцелели, и хотя ему очень хотелось узнать рецепт их изготовления, из соображений реальности пришлось от этой идеи отказаться.
Даже если бы это не был неведомый хищник, взять живым зеленого монстра, у которого был этот мешочек, оказалось бы непростой задачей. Нет, скорее, он сам мог бы пострадать от парализующего шарика и расстаться с жизнью.
Даже если бы удалось жестами выведать способ производства, изготовить их было бы нелегко.
Будь это просто, большинство из тех десяти зеленых монстров, что он уже встречал, носили бы такие мешочки с собой.
Продолжая размышлять, Хванин сорвал у куста тонкий стебель, подошел к птице, связал ей клюв, лапы и крылья. Затем достал часы и начал отсчитывать время.
— ……Длительность тоже достойная.
Десять минут.
Конечно, время действия может варьироваться в зависимости от размеров существа, но даже минуты достаточно, чтобы лишить кого-то жизни, а тут — целых десять.
Видимо, действие яда начало ослабевать, потому что птица захлопала глазами и заерзала, а следом послышалось: пу-хюк, пи-хик — она задышала и забилась в конвульсиях.
Хванин не обратил на это внимания, бросил птицу в яму и отправился собирать листья и ветки, чтобы обустроить себе место для ночлега.