С чего вдруг мне начали мерещиться призраки?
Тот зверь, похожий одновременно на оленя и лошадь — он оказался там совершенно случайно?
И что это за тепло и прохлада, что понемногу просачиваются внутрь тела?
Что за жар и холод блуждают по жилам?
Некоторое время поразмыслив, Хванин пришел к одному выводу.
Как ни крути, нельзя было отрицать связь между сверхъестественными силами зеленого монстра с рогатым посохом и тем, что сейчас творилось с ним самим.
Поэтому первоочередной задачей он поставил выяснить, на что способны Зрение ауры и открывшаяся способность видеть призраков.
Первым делом — звериный призрак.
Призрачный шестиногий зверь, напоминавший гибрид оленя и лошади, наверняка не просто так кружил вокруг него перед тем, как исчезнуть.
Решив проверить догадку, Хванин сжал посох из оленьих рогов обеими руками и мысленно воззвал к тому самому шестиногому зверю.
— ...
Призрак зверя так и не явился.
Решив, что нужно желать этого сильнее, он сосредоточился, словно во время медитации, но все попытки оказались тщетны.
Он не ощутил даже внезапной прохлады, как в тот миг, когда впервые почуял призрака.
— Видимо, дело не в этом.
Осознав свои действия, он невольно усмехнулся: ведь на Земле он считал призраков и духов суевериями и ни на грош в них не верил.
Потерпев неудачу с призывом призрачного зверя, он переключил все внимание на то, что происходило внутри собственного тела.
По крайней мере, тепло и прохлада продолжали струиться внутрь, даже когда он выпускал посох из рук.
Казалось, внутри циркулируют тепло и холод, но ощущения были столь эфемерными, что нельзя было сказать наверняка; к тому же они не вызывали ни малейшего дискомфорта или отторжения.
Напротив, сосредоточившись на этих двух потоках, он почувствовал, как успокаиваются разум и тело.
«Если подумать, прохлада, касающаяся кожи, очень похожа на тот холодок, исходивший от призрачного зверя...»
Не имея четких ответов ни на один из вопросов, он ощущал глухое раздражение.
Появись хоть единая подсказка, в голове сразу бы прояснилось.
Пока он ломал голову над посохом из рогов и переменами в теле, провизия и одежда окончательно высохли, так что Хванин принялся наводить порядок.
Он собрал всю еду, снова связал в тюки и плотно обернул шкурами, соорудив подобие дорожного заплечного мешка.
Заново собрав разобранный мультитул, он убрал его и прихватил залитый водой смартфон.
Затем пришло время заменить наконечник копья.
Сначала при помощи Каменного топора, Черной дубины и мультитула он разобрал эфес и рукоять короткого меча.
Хвостовик разобранного меча — часть, на которую насаживалась рукоять, — оказался не круглым, а плоским и прямым.
Сняв ржавый кинжал, привязанный к концу черноватого древка, Хванин расщепил конец палки вдоль ровно на длину хвостовика короткого меча, а затем выскоблил сердцевину под его толщину.
Долбить паз под хвостовик было нелегко, но ножом от мультитула он сделал надрезы, а шлицевой отверткой соскреб и выдолбил древесину.
Плотность и прочность черноватого дерева превзошли все ожидания, так что работа выдалась на редкость изнурительной.
Не будь у него мультитула, пришлось бы просто примотать клинок кое-как, точно так же, как был привязан старый кинжал.
Затем он вогнал хвостовик клинка в подготовленный паз, продел сквозь совпавшие отверстия для заклепок длинную полосу кожи и обмотал со всей силы, намертво завязав узлы.
Получившееся оружие теперь и впрямь походило на настоящее копье.
Взмахнув и сделав пару выпадов копьем, лезвие которого стало длиннее чуть ли не вчетверо, он остался весьма доволен.
Кря.
Веревка, связывавшая «Заначку», тоже немного ослабла, поэтому он сплел новую бечевку из лозы и заменил путы — на все про все ушло около двух часов.
— ...
Надев пиджак и пальто, Хванин на мгновение задержал взгляд на спокойной глади Великого озера.
Зачем то китоподобное чудище подняло цунами?
Земные киты выпрыгивают из воды по разным причинам: ради общения с сородичами на большом расстоянии, для избавления от паразитов на теле и так далее.
Но чтобы туша таких исполинских размеров взмыла на сотни метров вверх и обрушилась вниз, требовалось колоссальное количество энергии.
Хванин сомневался, что чудовище стало бы растрачивать столько сил по пустякам.
«Оно с кем-то сражалось?»
Самой правдоподобной версией оставалась битва. Если тот грандиозный прыжок был сокрушительным ударом по врагу, всё вставало на свои места.
— Прибавилась еще одна напасть, о которой придется помнить во время поисков еды у озера.
Хоть он и узрел создание за гранью здравого смысла, страха или паники Хванин не испытывал.
Пресноводное цунами грозно, но если проявить бдительность, от него вполне можно спастись; к тому же чудовище размером в десятки метров вряд ли сунется на мелководье у берега.
Было бы глупо отказываться от столь легкой добычи лишь из-за страха перед озерным левиафаном.
Обезболивающее действие цветков и листьев золотого колокольчика превзошло все ожидания Хванина.
Пусть он и опирался на рогатый посох, чтобы разгрузить бедро, идти было настолько легко, словно рана почти затянулась.
Вдобавок, плотно набив желудок вареным Нефритовым крабом, он ощутил прилив сил, и поклажа весом добрых десять килограммов нисколько не тяготила плечи.
Шел уже четвертый час, как он продвигался на восток вдоль края утеса.
В обычное время он бы уже разок столкнулся с монстрами, но сейчас тянулись лишь безмятежные мгновения, напоенные свежим щебетом птиц и стрекотом насекомых в траве.
Может, монстры тоже знают о чудовищной твари, обитающей в озере, и боятся подходить близко?
Если так, то здешние края можно считать относительно безопасными.
Вот только на сей раз отсутствие монстров даже огорчало.
«Хотелось бы проверить, обратится ли убитый монстр в призрака или нет».
Он поймал и убил несколько подвернувшихся под руку насекомых, но их души так и не явились.
Вспоминая разницу в боли, испытанной у Реки Света, можно было предположить, что и появление душ будет иным, но ради проверки Хванину очень хотелось убить хоть какого-нибудь монстра.
Беспокоило лишь одно: что произойдет, ступи он вновь в Реку Света.
Ведь если счетчик убийств продолжит исправно расти, в следующий раз Река Света убьет его по-настоящему.
«Впрочем, вряд ли я вообще когда-нибудь снова увижу эту Реку Света…»
Никаких веских оснований тому не было, однако необъяснимая уверенность в этом окрепла почти до уровня слепой веры.
Конечно, даже будь все иначе, прекратить убивать монстров он не мог.
Это джунгли, со всех сторон кишащие тварями; Хванин не был настолько наивен, чтобы рассчитывать выбраться из леса, не пролив ни капли крови.
Не останавливаясь ни на миг и продираясь сквозь заросли, где-то к трем часам пополудни Хванин увидел, как вытекающий из озера водный поток превращается в полноводную реку.
— Похоже, здесь местность повыше.
Ширина реки на глазок составляла около шестидесяти метров. Наибольшая глубина достигала четырех метров, а вода была настолько прозрачной, что на самом дне виднелись рыбины размером с человеческое предплечье.
Вдоль берега тянулась галечная отмель шириной метров в десять, а по обе стороны реки, точно так же, как и у озера, поднимались невысокие отвесные утесы, образуя подобие каньона.
Высота утесов составляла примерно четыре этажа — повыше, чем у озера, — и в отличие от глинистых озерных склонов эти берега были сложены из сплошного камня.
Течение казалось не слишком быстрым, но глубина в иных местах значительно превосходила человеческий рост, так что переплыть реку на ту сторону вряд ли получилось бы без труда.
Плавать он умел, однако не настолько хорошо, чтобы пускаться вплавь с поклажей весом более десяти килограммов за спиной.
Да и русло было отнюдь не настолько узким, чтобы перебросить вещи на противоположный берег.
«Можно, конечно, использовать бревно вместо спасательного круга, но… где-нибудь дальше река может и сузиться, так что пока пойду на юг вдоль русла».
Спускаясь по вершине утеса вдоль течения, Хванин глядел на до странности чистую реку и невольно вспоминал накрывшее его недавно цунами.
Волна такой мощи непременно отозвалась бы и в этом русле, однако мокрой оставалась лишь галька, а вода сохраняла кристальную прозрачность.
«По идее, река должна была превратиться в мутный поток. Может, дело в устилающих дно гальке и валунах?»
Хоть это и была река, она совершенно не походила на привычные потоки с илистым дном и колышущимися водорослями: земли не было видно вовсе, лишь сплошная галька да камни, многие из которых достигали размеров взрослого человека, а порой попадались глыбы величиной с целый дом.
Рассудок подсказывал, что под напором течения камни должны сталкиваться, дробиться и стираться в мелкую гальку, однако… Недоуменно качая головой, Хванин продолжал идти на юг, и лишь на закате ему наконец попался на глаза монстр с головой зверя.
Бесконечная гряда утесов с той стороны, где находился Хванин, в одном месте словно обрушилась, образовав пологий склон, и девять монстров с головами зверей спускались по нему к воде — по-видимому, чтобы напиться.
Удлинив наконечник копья, он увеличил убойную силу и дальность удара, так что Хванин был уверен, что справится даже с девятью тварями, однако он распластался в густых зарослях и, едва раздвинув ветви, принялся наблюдать за их повадками.
Ибо они шли к реке вовсе не просто напиться, а вели себя так, будто чего-то настороженно остерегались.
Добравшись до кромки воды, монстры с головами зверей стали пить по очереди: трое лакали воду, пока остальные шестеро зорко следили за окрестностями.
Утолив жажду, троица встала на страже, а остальные шестеро принялись рыскать по прибрежной гальке в поисках пропитания.
Гр-р-р.
Тяв!
Ур-р-р.
Забыв о всякой бдительности, они выискивали Нефритовых крабов и Звездных моллюсков, шумно галдя, что не ускользнуло от взгляда Хванина.
Если они опасаются врагов, разумнее было бы молча отыскать добычу и убраться восвояси; сейчас же они буквально накликали на себя беду.
«Впрочем, умом монстры с головами зверей никогда не блистали…»
И как назло, водная гладь неподалеку от монстров с головами зверей неестественно заколыхалась.
Рябь была настолько едва различимой, что заметить ее можно было, лишь глядя сверху вниз.
«Рыба?»
Он подумал было о рыбоподобном монстре, но ошибся: прозрачные волны плавно расходились в стороны, словно кильватерный след от лодки.
Однако сколько он ни вглядывался в место, откуда расходились круги, никакого нападающего не было видно.
Дно просматривалось даже на самой стремнине, где глубина была максимальной, а хищника словно и в помине не было.
— ...
Лишь активировав Зрение ауры, Хванин сумел различить силуэт подкрадывающегося охотника.
«Камуфляж?»
В прозрачной толще воды существо бледно-синего спектра, плавно извиваясь хвостом не короче собственного туловища, неспешно подбиралось к монстрам с головами зверей.
Вытянутая, точно у ящерицы, голова; четыре конечности, как у человека; и длиннющий хвост, тянущийся от самого крестца — вот каким монстром оно было.
«Зрение ауры, оказывается, работает еще и наподобие инфракрасного тепловизора».
Не отключая зрение ауры, Хванин окинул взглядом всю реку, и по его спине пробежал леденящий мороз.
Прямо вдоль берега, мимо которого он только что прошел, и в самой толще воды то тут, то там виднелись синие тени.
Только на первый взгляд их насчитывалось не менее шести.
«Вся эта река — их охотничьи угодья, что ли?»
Некоторые из них, подражая повадкам хамелеона, дергано и неспешно крались к монстрам с головами зверей.
Кто-то ковылял на двух ногах, а кто-то припадал к земле на все четыре конечности.
Пойди он берегом, наверняка угодил бы в их засаду без единого шанса на спасение.
Габаритами нападавшие не уступали взрослому мужчине. Раз уж они так ловко орудуют хвостом, то вполне способны хлестать им словно хлыстом, да и длина его на глазок метра два — схватись он с ними, придется несладко...
Пока он размышлял, речной охотник достиг берега, высунул одну лишь голову и метнул язык в потерявших бдительность монстров с головами зверей.
«Быстрый».
Подобно лягушачьему, длинный язык мгновенно вытянулся почти на три метра и обвился вокруг лодыжки одного из монстров с головой зверя.
Было видно, как пасть распахнулась, но сам бросок языка человеческий глаз уловить не успел.
— Визг-г-г-г!..
То ли из-за броска, то ли намеренно, маскировка спала... ящеролюд с влажным хлюпом втянул язык обратно, утягивая монстра с головой зверя в воду.
Монстр с головой зверя изо всех сил пытался упереться, впиваясь когтями в землю, но лишь беспомощно скреб прибрежную гальку.
«Какая чудовищная силища в языке».
Монстр с головой зверя весил никак не меньше тридцати килограммов, а тот подтянул его играючи.
Ящеролюд, покрытый с головы до пят белесой чешуей, вцепился в обе лапы бьющейся жертвы и утащил ее на глубину; едва началась трапеза, как остальные скрывавшиеся сородичи разом набросились на объятых паникой монстров с головами зверей.
— ...
Граница между хищником и жертвой была предельно очевидна.
Они без труда сминали лающих и огрызающихся монстров с головами зверей, неумолимо уволакивая их на дно.
Ошалевшие твари в панике метались из стороны в сторону, тщетно пытаясь спастись, но ящеролюды хватали их одну за другой и топили в пучине.
Хванин пристально наблюдал за боевым стилем ящеролюдов.
То, что они полагаются на маскировку и прячутся в засадах, выдавало их медлительность.
В подтверждение этой догадки ящеролюды передвигались вальяжно, точно разомлевшие коты, ускоряясь лишь во время резких пружинистых прыжков.
Однако недооценивать их не стоило: они владели двумя основными приемами атаки, и за обоими динамическое зрение Хванина едва успевало следить.
Первый — хлесткий выпад языком.
На конце языка, совсем как у лягушки, имелось массивное утолщение, и монстр с головой зверя, получив удар такой булавой прямо в череп, мгновенно свалился с тяжелым сотрясением мозга.
По сокрушительной мощи это не уступало прямому хуку профессионального боксера голым кулаком.
Второй — двухметровый хвост с тонким, сужающимся кончиком.
Хвост рассек воздух с пронзительным свистом, отшвырнув монстра с головой зверя на несколько метров — попади он по любой части тела, перелома костей было не миновать.
«Радует хотя бы то, что замах перед атакой у них слишком размашистый и заметный».
Судя по тому, что они не пользовались орудиями, интеллектом ящеролюды тоже не блистали.
— Скул-л-ль! Визг!..
Очередной монстр с головой зверя, чей стан опутало языком, отчаянно полосовал ящеролюда передними когтями по пути к воде, но лишь бессильно царапал прочную чешую.
Утянутый на глубину монстр с головой зверя немного побарахтался, пустил ртом бурлящие пузыри воздуха и безжизненно обмяк, после чего ящеролюд принялся неторопливо раздирать его плоть на куски.
По речной глади, точно акварель, расплывались багровые пятна крови.
Хванин, безмолвно наблюдавший за происходящим, слегка нахмурил брови.
«Цветовой спектр ящеролюдов и монстров с головами зверей абсолютно разный, но они жрут их так привычно. Неужели это для них безопасно?»
«Конечно, бывают создания, которые питаются ядом и накапливают токсины в теле, но все же...»
«...Я не могу рисковать, так что мне стоит есть исключительно существ со светло-зеленым спектром».
Охота завершилась лишь тогда, когда все семь ящеролюдов утащили на дно по одной твари.
Уцелеть и сбежать удалось лишь двоим монстрам с головами зверей.
А мгновение спустя начало происходить именно то, чего так ждал Хванин.