Хванин вел группу вперед, переходя с одного горного гребня на другой, неуклонно приближаясь к Лысой горе.
Питьевую воду они пополняли всякий раз, когда слышали шум воды, а в качестве провианта копченое мясо медведя отлично выполняло свою роль.
Запасов было столько, что пятерым хватило бы на добрый месяц, и Хванин опасался, что мясо испортится от жары, но на гребнях наблюдался большой перепад температур, а воздух был сухим и днем, и ночью, что создавало идеальные условия для хранения, так что беспокоиться не пришлось.
Благодаря этому группа продолжала свой форсированный марш по четырнадцать часов в день, невзирая на дожди и ветры, и так пролетел десятый день.
Желтая Лысая гора оказалась прямо перед ними.
«Хотя, если честно, до подножия еще топать и топать, дня пять, не меньше».
Женщины восторженно ахнули, глядя на отчетливо виднеющийся силуэт Лысой горы с вершины холма, где среди трещин в камнях пробивались пожухлые желтые растения.
— Ух ты. Лысая гора просто огромная!
— Она даже больше, чем я себе представляла.
— Издалека казалась маленькой, а вблизи — аж жутко становится.
— Просто всё, что далеко, кажется меньше. Наверное, поэтому.
Хванин тоже был впечатлен: одиноко стоящая Лысая гора выглядела в несколько раз массивнее Гималаев.
Даже находясь на расстоянии нескольких дней пути от подножия, приходилось задирать голову до предела, чтобы увидеть вершину. Невозможно было не изумиться.
«Высота там явно переваливает за двадцать тысяч метров».
Пока он прикидывал высоту горы, наблюдая, как кучевые облака проплывают мимо ее склонов, до его слуха долетел разговор женщин.
— Гора такая большая, что на обход уйдет уйма времени!
— Зато мы, кажется, выбрались из лабиринта, так что опасности больше не должно быть.
— Точно, монстров больше не видно, а животные здесь ходят стаями, так что стало немного спокойнее.
— Рюхи-онни, я думаю иначе.
— М?
— Монстры, живущие на такой горе, могут спускаться к подножию, разве нет? Думаю, те, кто обитает в таком месте, будут куда сильнее.
— А, и правда. Возможно.
По-настоящему сильные звери предпочитали действовать в одиночку. Сбивались в стаи лишь слабые, чтобы компенсировать свою немощность.
А все существа, нападавшие на них до сих пор, почти всегда держались группами.
Слушая их болтовню, Хванин откинул назад отросшую за два месяца челку, которая уже начала лезть в глаза, и произнес:
— В любом случае, если пройдем вперед столько же, сколько уже преодолели, выйдем к вашим деревням.
— Боюсь… из нашей деревни эту гору не было видно.
Рюхи опустила уголки глаз, словно чувствуя вину из-за того, что им предстоит путь такой же длины, как пройденный до этого.
Хванин не придал этому значения и посмотрел на гору, чью вершину вместо вечных снегов покрывало нечто желтое.
— Это значит, что половина пути позади, так что всё не так плохо. Теперь нужно определиться с маршрутом.
Желтая Лысая гора была одиноким высокогорным пиком.
Справа от нее простиралась равнина до самого горизонта, а слева, как и всё то время, что они шли, тянулись горные гребни и леса.
Расспросив женщин, Хванин выбрал левый путь.
— Если выбрать равнину, где нет ни рек, ни животных, то, может, там и безопаснее из-за отсутствия хищников, но, учитывая наши запасы еды и воды, правый маршрут нам не по силам.
Пусть они и закоптили всё мясо малайского кодьяка, но аппетит у пятерых человек отнюдь не маленький.
И если еду еще можно растянуть, то без воды не продержаться и трех дней. Оказаться посреди пустой степи без провизии и воды — значит обречь себя на верную смерть.
По сравнению с этим, на левом маршруте полно лесов и холмов, так что в крайнем случае можно выжить, выкапывая коренья.
— К тому же Великое озеро Ользота относительно близко, так что двинемся влево.
Женщины, прекрасно осознавая, что их знания о выживании и способность принимать решения оставляют желать лучшего, без лишних слов приняли выбор Хванина.
Рюхи, Эфнис, Хуини, Эннель.
Все четверо знали свое место. К тому же они были совестливыми и испытывали к Хванину, спасшему их от смерти, глубокую благодарность и тайное обожание.
Поэтому они старались брать на себя всё, что не касалось сражений.
Поскольку в бою они и в подметки не годились Хванину, они стремились быть полезными в остальном.
Начиная с переноски грузов, подготовки лагеря и еды, и заканчивая удовлетворением мужских потребностей, которые, как известно, есть у любого здорового мужчины.
Это касалось не только Рюхи и ее подруг: у сельских девушек, не состоящих в браке или не сумевших выйти замуж, существовал обычай легко открывать свое тело заезжим путникам.
История, передававшаяся из поколения в поколение, от дедов к отцам, гласила: если не вливать в деревню новую кровь, то с каждой сменой поколений всё чаще рождаются дети-инвалиды или болезненные младенцы.
Никто не знал, откуда пошла эта легенда, но жители всех сколько-нибудь крупных поселений были о ней осведомлены.
Они понимали: если отвергать новую кровь, деревня в конце концов исчезнет.
Конечно, не только по этой причине они принимали семя чужака.
Увеличение числа едоков означало и прибавление рабочих рук, что шло на пользу процветанию деревни, поэтому даже если у девушки не было мужа, в случае беременности она находилась под защитой деревенских законов вплоть до самых родов.
К тому же большинство сельских общин придерживаются принципа совместного воспитания детей, поэтому даже одинокая женщина после родов может без каких-либо затруднений заниматься своим делом.
Более того, даже если женщина родилась в деревне, именно рождение ребенка позволяет ей стать полноправным членом общины. А если чадо вырастет сильным воином, мать не только заслужит зависть других женщин, но и значительно укрепит свой авторитет, статус и положение в поселении.
В общем, по этой причине Рюхи и другие девушки не испытывали неприязни к тому, чтобы отдаваться Хванину.
Напротив, они втайне надеялись оказаться в его объятиях при первой же возможности. Ведь в глазах женщин Хванин был не только спасителем, но и воином среди воинов, одолевшим самого Бардулма — чудовище, внушавшее ужас.
А вдруг удастся зачать от него ребенка?..
Как бы то ни было, женщины хотели как можно чаще делить с ним постель, но в какой-то момент он перестал их желать.
Однако они не могли сами проявить инициативу и навязаться.
И дело было вовсе не в женском стыде или смущении. Они прекрасно знали, сколько сил у мужчины отнимает один половой акт, и считали верхом бесстыдства требовать близости от Хванина, своего спасителя и великого воина, лишь ради удовлетворения собственных желаний.
Поэтому женщины лишь в глубине души безмолвно взывали к нему.
Мол, если они в чем-то провинились в постели или что-то сделали не так, пусть он даст им шанс исправиться.
В отличие от того, что думали женщины, причина, по которой Хванин перестал их касаться, была проста.
Тепло в их чреве практически иссякло.
Тратить силы каждую ночь ради плотских утех, когда они больше не могут отдавать энергию, в нынешних условиях было верхом неэффективности.
Если бы они находились в безопасном месте, где можно было спокойно отдохнуть, Хванин, возможно, и не отказал бы, но зачем рисковать и заниматься тем, что никак не поможет в текущей ситуации?
«Судя по этой динамике, на полное восстановление тепла потребуется около трех месяцев».
Однако спустя полмесяца после того, как они покинули горы-близнецы, Хванин заметил, что тепло в чреве женщин начало понемногу возвращаться.
Он понял, что для восстановления тепла после последнего поглощения требуется определенное время.
Тот факт, что Рюхи, у которой тепло иссякло раньше всех из четырех женщин, начала восстанавливаться первой, подтверждал его догадку.
Поэтому Хванин не прикасался к женщинам, а лишь наблюдал, пытаясь понять, сколько тепла возвращается за день.
На самом деле, оценить количество тепла на глаз невозможно.
Если бы человек мог заметить, что диаметр бусины размером с ноготь мизинца увеличился на 0,1 миллиметра, то у него были бы не глаза, а микроскоп.
«Значит, моя сверхспособность теперь позволяет оценивать и количество тепла».
За все это время Хванин, видя духов, постоянно практиковал призыв, включая себя и четырех женщин, и продолжал тренироваться, используя техники работы с душой.
Благодаря этому количество доступных ему духовных сфер увеличилось до шестнадцати, и он полагал, что именно это дало ему способность чувствовать тепло.
Теперь, собрав души, он мог удерживать сферы в течение шестнадцати часов, а длительность призыва увеличилась до шестнадцати минут.
Сейчас Хванина больше всего интересовало, перейдет ли его способность на новый уровень, когда количество сфер достигнет восемнадцати.
Сначала он мог удерживать только шесть, и когда число выросло до двенадцати, его сила совершила качественный скачок.
«Обычно требования для роста со временем только увеличиваются…»
Даже если лимит сфер вырастет до восемнадцати, вряд ли его способность сильно изменится, но ведь надежда умирает последней.
Так или иначе, на душе было немного неспокойно от предвкушения, а еще, глядя на пейзажи гигантской лысой горы, по сравнению с которой Эверест казался сущим пустяком, в Хванине проснулась капля сентиментальности. И вот, на ночлеге у реки, где в воде дрожал лунный свет, он прижал Рюхи к себе.
На то была причина. Он хотел проверить, действительно ли существует пятнадцатидневный период покоя после поглощения тепла.
Исследовав Рюхи в позе наездницы, Хванин совсем чуть-чуть втянул тепло из ее чрева. Ровно столько, чтобы не причинить ей вреда.
«…Значит, я научился контролировать объем поглощения».
Возникло такое ощущение, но проверить это на Рюхи, у которой тепло снова почти иссякло, было невозможно.
Излившись в нее, Хванин сел на валун и принялся гладить Рюхи по голове, пока она, обнаженная, стояла на коленях между его ног, уткнувшись лицом в пах.
Ее серые собачьи ушки, до этого активно двигавшиеся, когда она старательно работала головой, дернулись и встали торчком.
Рюхи, только что державшая его символ во рту, подняла взгляд, лукаво улыбнулась и снова уткнулась лицом в его бедра.
«Завтра проверю на Эфнис».
Пока он предавался размышлениям о своей сверхспособности, Рюхи, закончив очищать его символ, с раскрасневшимся от недавней близости лицом осторожно спросила:
— Эм… спаситель? Я… я сегодня вам понравилась?
«…?»
Хванин на мгновение застыл, не понимая смысла ее слов.
У-ху…
Квек?
Шурх, шурх.
Где-то вдалеке ухнула сова, и «Заначка» зашевелилась, подняв голову.
Опомнившись, Хванин на мгновение коснулся лба и спросил Рюхи, которая выглядела донельзя напряженной:
— Гм. Если я неправильно тебя понял, поправь меня. Вопрос, который ты только что задала… был о том, удовлетворила ли тебя наша близость, верно?
— Да.
— …
Хванин был ошеломлен — случай редкий даже для него. Он не мог припомнить, когда в последний раз испытывал подобное замешательство.
Одно дело, когда неопытный юнец задает такие вопросы женщине, и совсем другое — услышать такое самому.
Хванин, сам того не осознавая, коснулся губ и вдруг понял, что Эфнис, Хуини и Эннель тоже прислушиваются к их разговору.
— Я хотел бы услышать причину, по которой ты задала этот вопрос.
Учитывая преданность Рюхи, у нее наверняка были на то веские основания.
И вместо Рюхи, чье лицо вспыхнуло от стыда, ему ответила Эфнис. Выслушав объяснение, Хванин тихо вздохнул.
Оказывается, это был своего рода эволюционировавший обычай «аренды жен».
Заметив, как женщины съежились от его вздоха, Хванин смягчил выражение лица и спокойно объяснил, почему до сих пор не вступал с ними в близость.
— А…!
Услышав причину, Рюхи просияла, словно у нее в голове прояснилось.
Только тогда она вспомнила, что Хванину для накопления энергии, необходимой для использования благословения, требовалось соитие.
Эфнис, Хуини и Эннель, не зная всех тонкостей и просто желая отплатить спасителю — а если повезет, то и зачать ребенка от сильного мужчины, — отдалились от него, но, узнав правду, заметно расслабились.
— Дело было не в том, что вы мне не привлекательны или что со мной что-то не так. Просто в опасных местах нельзя заниматься тем, что вызывает усталость.
Женщины взглянули на Хванина с новым чувством.
Мужчины их деревни, когда заканчивалась страда или полевые работы, целыми днями липли к женщинам, словно бешеные псы.
По сравнению с теми, у кого не было ни капли самообладания, Хванин казался настоящим джентльменом.
— Сегодня я попросил Рюхи о близости по определенной причине. Завтра я попрошу об этом снова, но после этого мы воздержимся от интимных отношений вплоть до прибытия в деревню. Как я уже сказал, это ради нашей безопасности.
— Да, наш спаситель.
Рюхи ответила таким сладким голосом, словно была по уши влюблена. Взгляды ее сестер, направленные на нее, стали чуть острее.
Почему отвечает старшая сестра?
«Завтра попрошу снова» — это ведь не значит, что он просит именно ее, верно?
Мы не можем просто так это оставить!
В ту ночь.
Хванин слышал, как женщины, собравшись тайком во время ночного дежурства, шепотом вели ожесточенный спор о том, чья очередь делить с ним постель завтра, но намеренно не стал вмешиваться.
Ему оставалось лишь ждать, пока готовое лакомство само не окажется у него во рту.