Услышав, что отправление назначено на завтра, Рюхи, только что отчитывавшая Хуини, немедленно принялась за уборку берега и внутренней части пещеры.
Пещера, в которой из-за жизни пяти человек стало немного беспорядочно, вновь обрела ту чистоту, что была здесь, когда Хванин прибыл впервые.
В дальнем углу все бытовые инструменты были аккуратно разложены так, чтобы Хванин, если решит вернуться в одиночку, мог жить без каких-либо неудобств, а на галечном берегу не осталось и следа от искусственных сооружений, вроде костровой коптильни.
Единственным, что осталось, была могила Луа с установленным на ней маленьким надгробием.
В ту ночь, когда сборы были завершены и до отправления оставалось всего ничего, Хванин с недоумением смотрел на трех женщин, опустившихся перед ним на колени в чем мать родила.
— Мы тоже хотим стать для вас опорой, спаситель.
— И я тоже!
— Я... я тоже...
Судя по тому, что волосы у них были влажными, они только что помылись снаружи.
— ...
Хотя они и были осквернены хобами, Хванин не был тем человеком, который придавал этому значение, да и пришли они не из-под палки.
У Хванина не было причин отказываться.
Как раз сейчас был период, когда требовались дополнительные эксперименты по поглощению тепла. К тому же каждая из них обладала запасом тепла, который, если и отличался от запаса Рюхи, то только в большую сторону.
Каждую ночь, поглощая тепло, скапливающееся в нижней части живота Рюхи, Хванин не думал, что этот ресурс бесконечен.
Как и ожидалось, объем тепла постепенно уменьшался по мере того, как они сближались, и вчера, на четвертый день, оно стало размером с маленькую бусину.
Именно тогда Рюхи с виноватым и скорбным выражением лица пожаловалась на боль.
— О-спаситель. Внизу живота будто холод поселился, ноет и болит...
Она сказала это только потому, что он строго приказал сообщать о любых недомоганиях, а так, судя по её виноватому виду, она бы продолжала молчать.
У него самого при снижении уровня «хунги» начинался озноб.
Если это тепло играет роль, схожую с «хунги», то совершенно естественно, что при его уменьшении тело начинает страдать.
«Вот почему она убедила их троих».
Глядя на девушек, чьи глаза светились жаждой, Хванин задумался.
Поскольку он как раз хотел проверить, возможно ли постоянное пополнение и накопление «хунги», то, что три женщины пришли с просьбой обнять их, было событием, которое стоило приветствовать обеими руками.
Более того, все трое были достаточно хорошенькими, чтобы стать айдолами.
Однако Хванин не мог ответить сразу.
Даже если он спас их, рискуя жизнью, он не мог предугадать, как отреагируют мужчины из их деревни, если он переспит со всеми ними.
— ...
— ...
— ...
Он задал вопрос девушкам, которые в напряжении ждали его ответа, пока он молчал.
— Если вы делаете это из чувства долга за спасение, то не стоит. Благодаря помощи Рюхи за последние несколько дней я уже достаточно оправился.
— Не только поэтому, мы просто хотим сделать для вас хоть что-то.
— Верно! В любом случае, когда мы вернемся в деревню, женщины набегут, чтобы разделить с вами постель! Так что до того, как... уф-ф-ф.
Вместо Хуини, которой Эннель зажала рот, Эфнис, слегка покраснев, прошептала:
— В нашей деревне тоже мало мужчин...
— ...
Выслушав их, он узнал, что из трехсот жителей деревни пятьдесят — это дети или старики, не способные к размножению, а из оставшихся двухсот пятидесяти мужчин всего около сорока.
Хотя один мужчина обычно имеет двух-трех спутниц, все равно оставалось около сотни женщин без пары.
«Если она говорит "в нашей деревне", значит, в других ситуация схожая?»
Пока Хванин погрузился в раздумья, Эфнис, выглядя совершенно подавленной, добавила:
— У нас есть свои изъяны. Если вам неприятно...
— Я не обращаю на это внимания.
Прервав Эфнис, Хванин, убедившись, что препятствий нет, обнял всех троих сразу.
Даже на Земле он мог дважды за ночь, а если постараться, то и трижды. После того как он попал в этот странный мир, его мужская сила, кажется, возросла, и благодаря Рюхи он узнал, что способен даже на четыре раза за ночь.
Это тот уровень, при котором на следующий день можно функционировать без особых усилий.
Если не думать о завтрашнем дне, то, возможно, он осилил бы и семь.
«Думаю, по разу на каждую будет достаточно».
В случае с Рюхи это будет не столько поглощение тепла, сколько проявление заботы, чтобы она не чувствовала себя обделенной, но Хванин тоже мужчина, и ему не хотелось отталкивать красивых женщин, которые сами лезут в объятия.
Удовлетворив Эфнис, Хуини и Эннель по очереди и поглотив тепло, Хванин взял Рюхи за запястье и притянул к себе.
Пока не касаешься сгустка тепла, поглощения не происходит. Само по себе соединение тел проблемой не было.
— Я... я тоже хочу помочь вам восстановить энергию...
— Так ты не хочешь?
— ...
Рюхи, не желая признаваться в обратном, опустила глаза и, смущаясь, позволила себя обнять.
Может, потому что сестры с интересом наблюдали со стороны, Рюхи смущалась сильнее обычного.
Максимальный уровень «хунги» Хванин и сам не знал. Он лишь определял его в процентах, сравнивая с тем, сколько холода протекает через него.
Скорость восстановления «хунги» каждый раз разная и зависит от остаточного уровня.
Когда он ниже 10%, можно сказать, что без посторонней помощи естественного восстановления «хунги» практически не происходит.
Если бы Рюхи и Эфнис не согревали его своими телами, а Рюхи не делилась теплом, Хванин тогда бы скончался от гипотермии.
Когда показатель тепла держится на уровне 20–30%, восстановление идет медленно, но оно есть. Даже если человека бьет дрожь от холода, при активности под солнечными лучами тепло постепенно накапливается.
Наиболее активно восстановление проходит в диапазоне от 30% до 70%. Это тот уровень, при котором достаточно восьми часов активности на солнце, чтобы прийти в норму.
А вот когда показатель переваливает за 70%, скорость восстановления начинает падать, а по достижении 90% оно практически прекращается.
Когда уровень был 90%, количество тепла, расходуемого на ежедневную охоту, было примерно равно тому, что удавалось восстановить, обнимая Рюхи по ночам, поэтому выше 95% показатель никогда не поднимался.
Именно поэтому Хванин, желая проверить, возможно ли накопление сверх максимума, обнимал Эфнис, Хуини и Эннель, и ему удалось накопить тепло в соотношении почти 1:1.
«Но… это беспокоит».
Закончив сборы еще вчера вечером, группа рано утром встала, позавтракала и выдвинулась в сторону деревни женщин.
Прошло два часа с тех пор, как они покинули пещеру.
Хванин, поднимаясь вверх по течению реки, незаметно нахмурился.
В нижней части живота следующей за ним Рюхи теплился крошечный, размером с бусину, огонек тепла. Это был ничтожный сгусток, который не шел ни в какое сравнение с тем теплом, что пульсировало в сердце, размером с кулак.
Проблема заключалась в том, что прошло уже два дня с тех пор, как этот огонек уменьшился до таких размеров, но так и не восстановился.
В голове всплыл разговор, состоявшийся сегодня утром с Рюхи.
«Живот не болит?»
«Нет. Сейчас уже все в порядке».
«Что бы ни случилось, я вас не брошу. Не нужно скрывать, если вам больно».
«А-а. Я… правда, я в полном порядке. Честное слово».
В тот момент на лице Рюхи не было и тени лжи.
«Значит ли это, что если тепло расходуется, то оно больше не восполняется? Или же…»
Если количество тепла, которое можно получить от одного человека, ограничено, то все тщательно продуманные планы по его использованию становятся бессмысленными.
Больше всего тепла требуется сразу после боя, подобного схватке с монстром-гигантом, когда из-за частого использования навыков запас тепла падает ниже 10% от холодового предела.
Именно поэтому он планировал создать группу из «женщин»-соратниц, с которыми у него было бы взаимопонимание и доверие, но при таком раскладе…
Хванин отложил этот вопрос в долгий ящик.
«Разберусь со всем по порядку, когда доберемся до деревни».
С копьем и посохом из оленьего рога в руках, с Каменным топором и Черной дубиной на поясе, Хванин продолжал идти вдоль реки, не оборачиваясь.
Сразу за ним, с огромными, больше их самих, узлами за спиной, шли Рюхи и Эфнис.
Следом за ними Хуини и Эннель несли тюки поменьше.
Рюхи и Эфнис несли узлы с едой и водой.
Прочие вещи — запасное оружие, большие шкуры животных для ночлега, деревянная посуда, сделанная Рюхи, — были навьючены на Хуини и Эннель.
Причина, по которой Рюхи и Эфнис несли самые важные грузы, заключалась в том, что, хотя боевые навыки у них были практически нулевые, физической выносливости им хватало, да и сами они были теми, кого нужно защищать не меньше, чем припасы.
Раз уж их все равно нужно оберегать, эффективнее держать всех в одной связке.
В итоге Хуини и Эннель, которые могли сражаться, даже если из кустов внезапно выскочит зверь, несли тюки с инструментами, которые не жалко было бросить в случае чего, а также дополнительно вооружились ручными топориками и железными копьями.
Это было требование Хванина: обладая более выраженной кровью народа оборотней, эти двое должны были в случае чего защитить остальных.
Они шли обычным шагом, примерно по 5 км в час.
Четверка следовала за ним без особого труда, лишь слегка вспотев.
Хванин, отслеживая ход времени по длительности свечения духовной сферы, объявил привал.
— Отдохнем минут десять.
— Да.
— Хорошо!
Коротко ответив, женщины осторожно опустили груз и с облегчением выдохнули. Они пили воду из реки, протекавшей прямо рядом, или опускали в нее ноги, принимая ванночки.
Хванин подозвал духа, который кружил неподалеку, заменил низшую духовную сферу, а затем подошел к Хуини и Эннель, которые обмахивались ладонями.
— Хуини, Эннель. Как вы себя чувствуете?
— Отлично! Мы наелись мяса, так что сил хоть отбавляй!
— Я тоже. Могу идти хоть целый день.
— Вот и хорошо. Тогда у меня будет к вам просьба.
При слове «просьба» глаза Хуини чересчур ярко блеснули.
Взгляд ее выражал надежду, что он попросит их помочь в будущих битвах, но Хванин это проигнорировал.
— У вас двоих отличный слух и нюх. Будьте внимательны к приближению зверей или монстров, пока идете позади. Если что-то заметите — сразу зовите меня.
— Да!
— Да.
— Самое важное — не получить травму. Если начнется бой, я наложу на вас благословение, но не лезьте на рожон.
— Понятно…
— Да.
Возможно, это потому, что они вместе с Хванином бродили по низине, где вода начала отступать, и охотились на разных зверей — Хуини была переполнена уверенностью в себе.
Хуини, чье лицо выражало явное желание проявить себя, едва слышно выразила недовольство словами Хванина о том, чтобы она не лезла на рожон, но Хванин, проигнорировав это, подошел к Рюхи и Эфнис, чтобы проверить их состояние.
Спустя некоторое время отдых закончился, и когда отряд двинулся в путь, Эннель прижалась к Хуини и тихо, но строго предупредила:
— И ты, и я — по сравнению с нашим благодетелем лишь слабые девчонки. Всю охоту в низине тоже в одиночку провернул он.
— …….
— Если честно, если зудит тело и хочется покрасоваться — лучше завязывай, пока по-хорошему прошу.
— А, я вовсе не собиралась!?
— Вот видишь. Забыла, что благодетель говорил утром? Он просил говорить тише.
— Ук.
— И ты думаешь, я тебя первый день знаю? Сколько раз было: обещала, что будешь вести себя тихо, а сама начинала бегать и дурачиться, доставляя неприятности жителям деревни?
— Я, я правда не буду.
— ……Хуини.
От ледяного голоса единственной сестры Хуини судорожно сглотнула.
— Только попробуй сделать что-то, что подвергнет всех опасности… Тогда я сама тебя прирежу. Запомни.
— А, ладно-ладно…
Это было предупреждение сестры, которая, в отличие от нее, обычно тиха и спокойна, но всегда держит данное слово.
Именно в тот момент, когда Хуини, дрожа, тихо ответила, раздалось:
Кве-кве! Кве-кве!
«Заначка», летевшая впереди на разведке, начала подавать сигналы тревоги.
Хванин остановился, и девушки тут же замерли, прижавшись друг к другу. Следом, с характерным шорохом раздвигаемых кустов, из леса выскочили три коричневых ягуара.
……Гр-р-р.
Столкнувшись с группой из пяти человек, ягуары тут же принялись сканировать противника.
Четверо — без клыков, без когтей, с виду кожа тонкая и нежная.
В тот самый миг, когда они решили, что смогут сытно пообедать, раздался хруст — звук ломающихся костей. Увидев, как один из их товарищей обмяк, две другие твари, словно напуганные коты, подпрыгнули на месте и в мгновение ока бросились наутек по той же дороге, откуда пришли.
— Ух ты… — Хуини выдохнула, ошеломленно прошептав это в пустоту.
Еще до того, как пятнистые звери успели выбраться из зарослей, Хванин уже сжимал в руке копье, и как только они обнаружили людей, всё было кончено.
Хуини даже не успела заметить, как Хванин метнул Каменный топор, пока тот не вонзился в голову одного из ягуаров.
«Как же это круто…»
— На обед сойдет и это.
— Нам прямо сейчас заняться разделкой?
— Если прольем кровь, на запах сбегутся другие звери, так что вкус может испортиться, но продолжим путь как есть.
На сетчатке глаз Хуини запечатлелась спокойная спина Хванина, разговаривающего с Рюхи.
О сбежавших ягуарах она даже не вспомнила.
То, как он охотился в низине, было впечатляющим, но сейчас, когда его состояние пришло в норму, Хванин был воплощением того самого воина, о котором она всегда мечтала.
— …….
Хуини ощутила не возбуждение, а горький привкус.
Еще несколько минут назад она бы прыгала от восторга, но после предупреждения сестры и того, что показал Хванин, это оставило у нее чувство, будто она только что видела короткий сон.
Настоящий воин должен справляться с подобным играючи.
Даже без предупреждения сестры она прекрасно знала свое место.
Ее сил недостаточно, чтобы стать воином. Она даже не пробудилась.
Говорят, что настоящие воины обладают невероятной силой или мастерством боя, о которых слагают легенды, еще до того, как пробудят свои способности.
Если кто и станет воином, так это такой человек, как их благодетель, но кто-то вроде нее — никогда.
Увидев, что Хванин собирается взвалить тушу ягуара на плечи, Хуини опомнилась и, подбежав, перехватила ее.
— Я понесу!
— Если к твоему грузу добавится еще и это, будет тяжело.
— Столько — пустяки! А, то есть, это совсем не тяжело… Благодетелю нужно быть готовым к бою, так что груз возьму я…
— Даже если несешь груз, нельзя ослаблять бдительность и переставать слушать звуки вокруг.
— Есть.
Хванин не понимал, что творится в голове у этой миловидной девушки-подростка, но…
«Мысли старшеклассницы не для того, чтобы их понимать».
Позволив ей делать то, что она хочет, Хванин снова двинулся вперед.
Впрочем, сердце старшеклассницы, наверное, может понять только другая старшеклассница.
Эннель молча погладила сестру по голове, и Хуини, неловко улыбнувшись, почесала затылок.
На второй день после спасения девушек Хванин вновь посетил деревню Хоб, чтобы забрать Каменный топор.
Это был удивительный Каменный топор: он оставался целым, даже после того, как несколько раз пробивал черепа. У него был такой приятный баланс при метании, что возникало подозрение, будто его изначально создавали не для ближнего боя, а как метательное оружие.
Поскольку такую вещь нельзя было просто выбросить, он специально вернулся за ним, а после того, как Рюхи обмотала рукоять кожей, метать его стало еще удобнее.
Разумеется, возросла и убойная сила: большинство низших зверей выбывали из строя с одного попадания.
Меткость тоже достигла уровня, когда из ста бросков сто попадали точно в цель.
Хрусть!
Кх-э-э…!
Увидев, как их сородич падает замертво с Каменным топором, торчащим из морды, стая существ, похожих на скунсов, в панике разбежалась.
Хванин, глядя, как один ошалевший зверь прыгнул в реку и, попискивая, поплыл по течению, произнес:
— Когда нас много, звери тоже не решаются нападать бездумно.
— Неужели вы, благодетель, всё это время путешествовали в одиночку? —
Рюхи, осторожно подойдя со спины, принялась мягко разминать плечи Хванина и задала свой вопрос.
— Да. Когда ты один, и монстры, и звери первым делом норовят на тебя наброситься, — ответил он.
— Должно быть, вам пришлось нелегко… —
Услышав слова утешения от Рюхи, Хванин, который никогда особо не считал свой путь тяжелым, тихо усмехнулся. Он выдернул Каменный топор из морды зверя, размером в несколько раз превосходящего скунса, и произнес:
— Сегодня заночуем здесь.