Сверхъестественная способность, обретенная в джунглях. Пока у Хванина оставалась сфера души, его отношение к силе управления духами было довольно посредственным.
Что-то вроде: «Ну, шансы выжить в этих дебрях подросли». Не более того.
Даже зная наверняка, что эта сила способна расти, он не тратил драгоценные силы на тренировки и развитие, сосредоточившись на побеге из чащи — именно из-за такого легкомысленного настроя.
Впрочем, каждый прожитый здесь день превращался в непрерывную борьбу за существование, так что выкроить время для тренировок или отработки навыков ему все равно вряд ли бы удалось.
Но теперь Хванин всем нутром ощущал, насколько наивны были его прежние мысли.
Он слишком поздно осознал, какое душевное спокойствие дарит козырь в рукаве — последний, припрятанный на крайний случай рубеж обороны.
Продвигаясь по тропе, недавно и явно искусственно прорубленной кем-то в чаще, Хванин надеялся наткнуться на добычу, чью душу можно было бы поглотить, однако его желаниям не суждено было сбыться.
Один раз благодаря предупреждению «Заначки» он заметил пеструю зелено-красную змею. Судя по треугольной морде, она была ядовитой.
Хванин проворно наступил ей на голову и снес шею Каменным топором, но заполучить сферу души так и не сумел.
Из змеиной тушки хоть и поднялась белесая дымка, объем души оказался ничтожно мал и бледен даже в сравнении с зелеными монстрами или тварями с головами зверей; стоило ему сжать посох и попытаться вобрать ее в сферу, как сущность просто рассеялась без следа, не повинуясь приказу.
Помимо змеи, он убил птицу размером с половину «Заначки» и красно-зеленого жука с панцирем величиной с детский кулак (которого даже «Заначка» побрезговала есть), но и с них собрать душу не вышло.
«Значит, туша должна быть размером как минимум с «Заначку», а сообразительность — хотя бы на уровне обезьяны?»
Тяжело вздохнув, Хванин побрел дальше вдоль тропы, попутно срывая похожие на ежевику ягоды, чтобы утолить голод и жажду, как вдруг заметил, что заросли кустарника стали заметно редеть.
Прошагав еще около сорока минут, он обратил внимание, что кусты впереди снова начали сгущаться; наткнувшись на очередные ежевичные заросли, он принялся обрывать плоды, погрузившись в раздумья.
Продолжать ли путь к Великому озеру или же продираться туда, где подлесок казался менее густым?
— ...
Кря?
Заметив, что Хванин замер среди кустов, прекратив сбор ягод, «Заначка» тихо крякнула, словно вопрошая.
Глядя на эту беззаботную морду, Хванин скормил питомцу ягодку, выпрямился и развернулся в другую сторону.
С провизией проблем не было. Все, что выглядело съедобным, он безостановочно собирал по дороге, так что запасов хватило бы на несколько дней вперед.
В окрестностях Великого озера все еще могла кружить чудовищная чайка, а само озеро никуда не денется — его расположение и направление движения он и так прекрасно знает, так что имеет смысл проверить места, где заросли редеют.
Если догадка верна, появится шанс наконец-то выбраться из этого удушливого, кишащего мошкарой и непролазного чертова леса.
Взвесив, какая из зол будет меньшей, Хванин решил свернуть туда, где кустарник рос не так плотно.
Пробираться через девственные горы или нетронутые чащи — испытание адски тяжелое.
Буйные заросли и переплетенные узлами корни не просто путали ноги; густой колючий подлесок высасывал выносливость с жадностью сухой губки, впитывающей воду.
А уж для такого путника, как Хванин, обремененного поклажей и длинномерным оружием вроде копья и посоха, эта дорога и вовсе превращалась в муку.
Копье и посох поминутно цеплялись за низко свисающие ветви и ползучие лианы, а стоило на миг отвести взгляд от земли, как ноги тут же спотыкались о корни и колючие плети, грозя опрокинуть его навзничь.
Раздражение неотвратимо накапливалось, словно медленно тикающий периодический урон, но Хванин терпел: по мере продвижения вперед кусты расступались, под ногами все отчетливее проступала твердая почва, а густо росшие деревья постепенно отдалялись друг от друга.
Кряк!
Услышав тревожный крик «Заначки», Хванин замер и активировал духовное зрение, озираясь по сторонам.
Хотя поддерживать духовное зрение можно было без затрат тепла или холода, пестрящий неестественными красками лес ложился непомерной нагрузкой на глаза и мозг.
Поэтому он держал его включенным около часа, после чего обязательно давал себе двадцать минут передышки, однако стоило сидящей на роге посоха «Заначке» подать сигнал опасности, как он тут же распечатывал духовное зрение, прерывая любой отдых.
Вот только разглядеть, что именно вызвало ее тревогу, он не сумел.
— «Заначка», ты что там увидела?
Стоило Хванину слегка шевельнуть посохом и окликнуть ее, как птица вспорхнула с шеста, опустилась на ветку дерева и уставилась в кусты внизу.
Прячется в траве?
Поняв нехитрую подсказку «Заначки», Хванин перехватил копье, внутренне подобрался и осторожно тронул заросли острием. В то же мгновение раздался шорох, листва яростно заколыхалась, и взгляд Хванина выхватил нечто, метнувшееся в противоположную сторону.
Крошечный светло-серый комок шерсти в мгновение ока растворился среди свисавших с ветвей лиан.
«Что это было?»
Мельком увиденное существо оказалось четвероногим зверьком, едва ли превосходившим размерами «Заначку».
В спектре ауры отчетливо доминировал желтый цвет; впрочем, раз оно припустило наутек от одного лишь легкого шороха, зверь, должно быть, отличался пугливым нравом.
Раздвинув ветви там, откуда удрал зверек, Хванин наткнулся на довольно крупное гнездо, свитое из сухой травы и прутьев.
Заросли кустарника и впрямь становились все реже. Должно быть, в таких местах мелкой дичи было куда проще прятаться от свирепых крупных хищников.
Продвигаясь вперед, Хванин заметил, что заросли кустарника заметно поредели, и вскоре он ступил под сень уютного леса, усыпанного сухой бурой листвой.
Оглянувшись, он увидел неподалеку все те же зловещие, непроходимые кущи.
Вновь устремив взгляд перед собой, Хванин окинул взором пробивавшуюся сквозь палую листву травку, мелкие стебельки и становящиеся все тоньше стволы, а затем изо всех сил толкнул одно из деревьев ладонью.
Деревце слегка накренилось, и земля под корнями заходила ходуном.
Сказался ли прирост его физических характеристик или дело было в том, что тощие стволы едва ли достигали пятидесяти сантиметров в обхвате, но корневая система явно сидела в почве непрочно.
За такими не укрыться, преградой для врага они тоже не станут, а стоило неловко взмахнуть оружием — и клинок непременно зацепился бы за соседний ствол.
Убрав Каменный топор, он вновь вооружился копьем и обратился к летящей следом «Заначке»:
— «Заначка». Держи ухо востро, дозор на тебе.
Кря.
Расстояние между деревьями составляло всего два-три метра, но из-за тонких стволов синева неба открывалась взгляду даже без необходимости задирать голову.
Парящей в вышине «Заначке» наверняка было видно далеко вокруг.
Поручив наблюдение с высоты обученной базовым командам «Заначке», Хванин двинулся вперед, тщательно подмечая расположение каждого дерева.
Если здесь водится мелкая дичь, значит, бродят и крупные хищники, что на нее охотятся.
Случись схватка, Хванин намеревался воспользоваться расстановкой деревьев, чтобы занять наиболее выгодную позицию.
И вскоре...
Кря-я-ак!
— Ха-ах!
Чавк! Скулеж полоснул по ушам!
Кря-кря!!
— Ха-а!!
Хрусть! Глухой удар!
Визг!
Под тревожные крики «Заначки», доносившиеся со всех сторон, Хванин сошелся в яростном бою с тварями, ростом и повадками поразительно напоминавшими ретриверов.
Неведомо откуда взявшись, стоило лишь около часа пройти после зарослей кустарника, на него хлынула свора из полусотни с лишним псов — «Заначка» только и успела истошно закрякать, взвинтив его бдительность до предела.
Используя тонкие стволы как подобие баррикад, чтобы серые четвероногие твари не смяли его числом, он непрерывно маневрировал и разил копьем без передышки.
Слегка качнувшись в сторону от прыгнувшей с распахнутой пастью твари, он распорол ей бок, а затем ушел шагом от броска со спины и резким выпадом перебил подкравшемуся псу сухожилия на задней лапе.
— Хмпф!
Тявк! Жалобный визг!
Р-р-ры-ы-ы!..
Хванин ощущал легкую дрожь в перенапряженных руках, сжимавших копье, но вместе с тем его охватило поразительное чувство.
Он словно наперед знал, куда ударит собачья порода. Траектории их движений читались с пугающей отчетливостью, раскрывая каждый следующий шаг.
И все же усталость давала о себе знать.
Как ни пытался он беречь силы, после истребления трех десятков тварей дыхание сбилось, а каждый выпад требовал яростного выдоха.
Действие третьего снисхождения духа развеялось давным-давно, а битва кипела уже добрых двадцать минут.
Было бы странно не выбиться из сил.
— Ха!
Понимая, что нельзя показывать ни капли слабости, Хванин молниеносным выпадом вонзил острие глубоко в пасть несущегося на него зверя и тут же затыльником древка раздробил морду псу, нападавшему с фланга.
Визг!
Захлебывающийся скулеж!
Тварь, глубоко заглотившая наконечник, яростно забилась на земле, а пес с выбитым затыльником глазом истошно взвыл, крутясь на месте.
Пока остальные твари опешили при виде агонии сородичей, Хванин поддел ногой валявшийся посох из оленьих рогов и ловко перехватил его рукой.
Гр-р-р!..
Р-р-ры-ы!
При виде этого свора разом отпрянула метров на десять, глухо и угрожающе рокоча.
Похоже, они прекрасно помнили, как во время первого снисхождения духа взрыв душ разметал сразу пятерых их собратьев.
Но целью Хванина было четвертое снисхождение.
Поспешно призвав белесый дух зверя и облачив в него свое тело, Хванин ощутил, как сердце вновь забилось в бешеном ритме, а кровь вскипела жаром, — и сделал глубокий вдох, одновременно выискивая взглядом самых матерых вожаков.
— Вперед!!
Вшу-у-ух...
Он притянул все витавшие вокруг души и единым махом запустил их во врагов.
Словно по сигналу, твари бросились врассыпную, однако пять сфер душ с наведением настигли их куда быстрее.
Гав! Гр...
Грохот взрыва!!
Истошный визг!!
Жалобный вой!
Все твари, намеченные взглядом Хванина, до единой угодили под сокрушительный удар.
— Ха-а-а-аргх!!
Оставив истекающих кровью калек, Хванин рванул к уцелевшим псам, которые от взрывов лишь припали к земле, и безжалостно обрушил острие на тех, кто еще пытался скалить клыки.
Визг!
Рык боли!!
Скулеж!!
Пусть ударов стало меньше, но каждым он методично кромсал плоть: рассекал лапы или вспарывал бока, лишая врагов боеспособности.
Когда еще четверо рухнули обездвиженными, спесь и ярость псов заметно угасли.
Сам Хванин из-за единовременного взрыва пяти душ ощутил пронизывающий холод.
«Среди тех, кто полег, явно был вожак».
Быстро оценив обстановку, Хванин выхватил из-за пояса Черную дубину, с силой обрушил её на ближайшее дерево и, что есть мочи, заорал:
— Съебали отсюда, твари! Проваливайте нахуй!!
От этого яростного вопля даже самые свирепые звери разом повернули назад и бросились наутёк.
— ……Фу-у-у.
Даже при активном эффекте одержимости тело казалось тяжелым, словно налитым свинцом.
Хванин тяжело выдохнул, проводил взглядом двенадцать убегающих зверей, а затем огляделся.
Скулеж, жалобный вой.
Визг.
Больше сорока тварей валялись повсюду, истекая кровью и испуская дух.
Хванин молча принялся обходить их, добивая копьем тех, в ком еще теплилась жизнь, и пронзая грудь тех, кто уже затих, — для верности.
Затем он поглотил души тех, чьи формы не требовали дополнительных навыков, в сферы душ.
— ……Восемь?
На рогах посоха тускло мерцали восемь сфер душ.
Видимо, я немного подрос после четырех последовательных одержимостей и частого использования духовного взрыва.
Хванин кивнул, поднял свой изрядно потрепанный узел из звериных шкур, но тут же замер, наблюдая, как из прорех вываливается превратившаяся в месиво еда, перепачканная собачьей слюной.
— ……
Швырнув ставший мусором узел, Хванин с глухим стуком пнул тушу ближайшего зверя.
Благодаря силе одержимости, усилившей мышцы ног, двадцатикилограммовая туша взмыла в воздух, словно футбольный мяч.
Пусть узел принял на себя основной урон, но было чертовски неприятно осознавать, что все припасенные на черный день продукты превратились в пищевые отходы.
В целости остались лишь пакетик с сухим пайком во внутреннем кармане пальто да связка целебных золотых колокольчиков.
Впрочем, неважно.
«Что теперь делать?»
Он было подумал вырвать клыки у зверей и сделать из них что-то вроде амулетов, но тут же отбросил эту идею.
Использовать запах клыков как отпугивающее средство — это всё равно что пытаться спастись от волка, призывая тигра.
Если бы это были сильные твари, еще ладно, но эти сбивались в стаи и брали числом. Скорее всего, запах лишь привлечет гигантских кроликов или других монстров.
Было бы неплохо сделать деревянный щит, но…
Задерживаться там, где вовсю воняет кровью, — плохая затея. Да и щит будет только мешать управляться с посохом.
В итоге Хванин решил просто уйти и позвал «Заначку», сидевшую на ветке дерева высоко наверху.
Свист.
Ква!
«Заначка» слетела вниз, словно только этого и ждала. Хванин скормил ей насекомое из кармана пальто и задумался, куда двигаться дальше.
Выбраться из этого чертового Моря деревьев удалось, и это уже успех.
Куда теперь?
В ту сторону, куда сбежали звери, или в противоположную?
Если рассуждать логически, гигантские кролики опаснее псовых, а слабые твари обычно держатся на окраинах, так что преследование стаи — верный путь.
Но их было больше пятидесяти, и если они достаточно умны, чтобы использовать тактику окружения и сменять друг друга в бою, то вполне могут занимать верхние строчки пищевой цепи в этом лесу.
Хванин обернулся в сторону, противоположную той, куда удрали звери.
Там лежало Великое озеро. Туда же направился гигантский кролик, а еще там обитали монстры-чайки и та же чертова чаща…
— ……
Приняв решение, Хванин зашагал вслед за убежавшими зверями.
Он не собирался оставлять в покое стаю, что на него напала. Следуя по следам, оставленным псами, он несколько дней бродил по джунглям и понял, что они делятся на два типа.
Первый — это Море деревьев, продираться сквозь которое так утомительно, что хочется сжечь всё к чертям.
Второй — мягкий лес с густой травой, тонкими деревцами и пружинистой почвой, устланной коричневой листвой, куда пробиваются солнечные лучи.
В Море деревьев, кроме насекомых, растений и мелких птиц, никто не жил.
А вот в мягком лесу обитали как серые псы, так и другие животные, большие и малые, образуя сложную пищевую сеть.
Среди них встречались и настоящие хищники, но большинство из них были одиночками, и даже если они сталкивались с Хванином, то почуяв запах крови разных монстров, исходящий от его одежды, предпочитали убраться с дороги первыми.
Хванин не гнался за ними, поэтому до драк не доходило.
Его целью была лишь та стая псов, что напала в первый день.
Собаки оказались на удивление настырными. Хванин не хотел, чтобы ему перегрызли горло во сне, поэтому решил перебить всех псов в этом лесу.
Но, видимо, потеряв в первом бою большую часть стаи, псы теперь постоянно избегали его, а Хванин продолжал их преследовать.
По пути ему попадались свирепые хищники, похожие на синих леопардов, которые, движимые инстинктами, бросались на него, но против тактики с использованием духовного взрыва для создания бреши в защите и последующего удара копьем по сухожилиям ног они ничего не могли поделать.
Да и нападали они поодиночке, так что особых проблем не возникало.
— ……
Хванин, в одиночку прикончивший леопарда (или кого-то очень похожего), испытывал весьма противоречивые чувства, осознавая, насколько он стал силен, но, в конце концов, это было не так уж важно.
Уже третьи сутки Хванин преследовал стаю серых псов, как вдруг, когда лес внезапно поредел, превратившись в подобие степи, он замер, ошеломленный видом открывшейся вдали горной гряды.
Благодаря спектральному зрению он видел, что повсюду на склонах гор растут растения светло-зеленых и зеленых оттенков, а также множество фруктовых деревьев с плодами молочно-белого цвета.
В лесу или в горах дикие фруктовые деревья — явление обычное. Но чтобы они росли так открыто, выставляя себя напоказ?
Плодоношение — это механизм размножения деревьев. В природе существует закон: растения эволюционируют так, чтобы их плоды было трудно съесть, либо чтобы поедание не приносило животным особой пользы, тем самым регулируя процесс размножения.
Более того, общая черта таких плодов — крупные семена при малом количестве мякоти, что повышает шансы на выживание вида.
А то, что росло там, выглядело слишком аппетитно, чтобы служить целям размножения. Такое невозможно, если только это не фруктовый сад на Земле, где кто-то специально высадил селекционные сорта.
— Похоже, собачья стая скрылась в тех горах…
Как ни крути, эти горы — ловушка.
Даже если судить не разумом, а чувствами и инстинктами, от этого горного массива веяло таким зловещим предчувствием, что по спине пробегал холодок.
Неужели стая, спасаясь от него, была вынуждена укрыться именно там?
Кря!
Услышав бормотание Хванина, «Заначка» внезапно вспорхнула и полетела в сторону горы, которая выглядела как самый обычный холм за домом.
Увидев это, Хванин поспешно крикнул:
— «Заначка»! Вернись!
Кря?
Пролетев немного, птица вернулась и села ему на предплечье, склонив голову набок, словно спрашивая, в чем дело. Хванин погладил её по спине и покачал головой.
— В том, что ярко и красиво, всегда таится яд.
Если смотреть не через спектральное зрение, а обычными глазами, гора казалась покрытой узорами из разноцветных плодов, отчего выглядела даже наряднее, чем лес в разгар осени.
Неизвестно, было ли это логово стаи серых псов или место, куда они сбежали, поняв, что их преследуют, но у Хванина не было ни малейшего желания соваться в те горы.
Еды ему хватало, так что рисковать жизнью без веской причины не стоило.
— Давай обойдем.
За горой, похожей на отравленное яблоко, виднелось еще несколько вершин.
Раз уж он выбрался из чащи, пора было начинать поиски людей.
Пусть высота этих гор едва ли превышала сто метров, но, поднявшись на вершину, он наверняка сможет разглядеть окрестности.
А если повезет, то, возможно, удастся обнаружить и небольшое поселение.