— Вдруг?
От слов Хванина лицо девушки округлилось от изумления. В этом выражении читалось такое торжество, что Хванин лишь сильнее утвердился в своем решении: он непременно заставит её рыдать.
Я, сам Хванин, соизволил проявить любопытство и заговорить с ней, а она смеет так себя вести?
Я, сам Хванин, беспокоюсь о ней, а она смеет так себя вести?
Я предлагаю ей спарринг, а она отказывается и смеет так себя вести?
Именно такое поведение Хайен=Зод, этой девицы, скребло Хванина по нервам.
Хванин подобрал в оружейной подходящий шест, взвесил его в руке, проверяя, насколько тот удобен, и, вспомнив технику захвата и перемещения старшего инструктора по копейному бою, начал разминаться.
Повторив движения несколько раз, он в общих чертах уловил принцип и поднялся на освободившуюся площадку для спаррингов.
Со стороны это наверняка выглядело так, будто он просто нелепо размахивает палкой. Доказательством тому служило странно скривившееся лицо Хайен=Зод, наблюдавшей за ним с края арены.
«Думает, что я просто пустозвон без гроша за душой».
— Эй, безымянный. Ты собираешься драться в этом?
После замечания Хайен=Зод Хванин спохватился, вспомнил про свой плащ с капюшоном и сбросил его.
Он так привык к нему, что совсем забыл о своей экипировке.
К нему как раз подошла Бриллит, только что закончившая первый спарринг и слегка вспотевшая, и Хванин передал ей плащ. Бриллит покосилась на Хайен=Зод, стоявшую на арене, и прошептала:
— Хванин, эта госпожа…
— Ничего страшного. Подержите мой плащ, пожалуйста.
— Да, да.
Когда он подошел к Хайен=Зод, застывшей в центре площадки с шестом в руках, та снова с любопытством уставилась на него, разглядывая лицо.
— Ты похож на Плё, но в то же время совсем другой. Твои уши… это их настоящий вид?
— Мы здесь для спарринга или нет?
— …Да, для него.
Хайен=Зод недовольно надула губы, когда Хванин, проигнорировав вопрос, ответил вопросом на вопрос.
Хванин смотрел на неё холодным, невозмутимым взглядом.
Количество ауры лишь немногим плотнее, чем у Бриллит.
Если судить по концентрации ауры, схожей с местными старшими инструкторами, то и уровень мастерства должен быть примерно таким же. Или же она сильнее, раз уж её считают дочерью начальника арены?
Пока он размышлял, вокруг площадки начали собираться другие инструкторы и участники тренировок.
— О? Это же леди Хайен. Кто её противник?
— Не знаю. Раз ауры нет, значит, безработный. Очередной учебный спарринг, что ли?
Слушая перешептывания толпы, Хванин спросил Хайен:
— Надеюсь, если в ходе спарринга случится что-то неприятное, вы не будете держать на меня зла.
— Это я должна была сказать, но ты опередил меня. Не волнуйся. Жрец, присланный из храма бога зверей, очень умел — даже если сломаешь руки или ноги, он быстро всё исцелит.
— Прекрасно.
Несмотря на скрытую угрозу Хайен=Зод, намекавшую, что кости могут и треснуть, Хванин спокойно перехватил шест и принял боевую стойку.
Вокруг тут же посыпались комментарии:
— Вау, стойка просто… Похоже, он едва освоил основы копья.
— Почему леди вообще согласилась с ним драться? Могла бы просто поручить это Рохану или Риэ.
— Наверное, он задел её любопытство? Она ведь часто бывает капризной…
В глазах окружающих это выглядело как жалкая попытка новичка подражать искусству владения копьем. Для инструкторов его стойка была сплошной дырой, открытой для атаки.
Ирония заключалась в том, что для самого Хванина это была идеальная позиция, позволявшая как уклониться от атаки с любого направления, так и контратаковать.
Лишь Бриллит, уже успевшая сразиться с Хванином, знала, что эта стойка — неприступная железная стена.
И Бриллит украдкой вздохнула.
Невероятно, что даже старшие инструкторы не могут разглядеть истинное мастерство Хванина. Она начала сомневаться, стоит ли ей продолжать здесь тренироваться.
— Готов?
Хайен=Зод ударила кулаками в перчатках друг о друга, и Хванин кивнул. Девушка тут же рванула с места.
Сначала на этом смазливом личике появится синяк, как у панды…
Синяк… появится…?
«Постойте. Почему земля приближается?»
Плюх.
В одно мгновение зрение затуманилось, и Хайен=Зод почувствовала, как земля летит ей навстречу. Она рухнула ничком и только тогда осознала, что оказалась в нокауте.
— Ч-что?
— Что это сейчас было?
— Почему леди упала?
— Кажется… шест ударил её прямо в подбородок.
Слыша шепот толпы, Хайен=Зод пробормотала про себя:
«Ударил в подбородок?»
Лежа на земле и пытаясь осмыслить произошедшее, она вдруг заметила, как кончик шеста постукивает по земле прямо перед её лицом. Она подняла взгляд.
На неё смотрел невозмутимый черноволосый мужчина.
— Вы в порядке? Если тяжело, может, закончим на этом?
До её ушей донесся этот противный голос, в котором не было ни капли благодарности за то, что он вообще удостоил её вниманием.
— …!!
Хайен=Зод подскочила, словно пружина, и, густо покраснев от ярости, выкрикнула:
— Какое колдовство ты использовал?!
Значит, со стороны это выглядело как магия.
Хванин не ответил, лишь приподнял кончик шеста. Хайен=Зод, стиснув зубы, бросилась на него снова, вложив в атаку всю свою концентрацию.
И в тот момент, когда она уже собиралась нанести сокрушительный удар ногой в прыжке по этому долговязому парню…
Бах!
Равновесие нарушилось, инерция усилилась, и Хайен Зод покатилась по тренировочной площадке, превратившись в беспорядочный комок.
— Что это сейчас было?!
— Как посох вообще мог так двигаться…?!
— Да к черту это, дело в тайминге атаки…!
— …??
Хайен снова не поняла, почему оказалась на земле.
Со стороны всем было видно, как в тот момент, когда Хайен Зод, вращаясь на триста шестьдесят градусов, собиралась нанести удар ногой, посох Хванина ударил её по опорному колену. Но с её точки зрения траектория посоха была скрыта собственной атакующей ногой.
Внезапно почувствовав резкую боль в колене, Хайен лишь тогда осознала: удар пришелся именно туда, из-за чего она потеряла равновесие и рухнула.
Как?!
Её гордость — светло-голубые волосы — спутались и покрылись дорожной пылью, но Хайен, сохраняя предельно серьезное выражение лица, уставилась на Хванина и вновь приняла боевую стойку стиля Зод.
Философия отца гласила: если что-то случилось однажды — это случайность, если дважды — закономерность.
Хайен Зод честно признала: боевое искусство этого мужчины выше её собственного.
«Но я — профессионал. Я покажу ему, что между безработным и профессионалом лежит непреодолимая стена!»
— Не подойдешь?
— …
Хайен не поддалась на провокацию, лишь обострила внимание, готовая к рывку.
Левая ладонь выставлена ребром вперед, указывая на Хванина, правый кулак прижат к боку — идеальная стойка для сдерживания и контратаки.
В таком положении она сможет отразить выпад с любой стороны.
— Тогда я сам подойду.
Услышав слова мужчины, Хайен напряглась до предела…
— …?
И тут же замерла, озадаченная его неспешной походкой.
Что это? Что он задумал?
Она на мгновение растерялась от того, что противник ведет себя так, будто вышел на прогулку. Но, заметив движение посоха, стиснула зубы и, попытавшись ребром ладони отбить оружие, одновременно выбросила кулак в сторону груди мужчины…
— Кха!
…она хотела ударить, но посох, извиваясь подобно змее, глубоко вонзился ей в бок, выбивая из легких весь воздух.
От удара, сотрясшего все внутренности, Хайен Зод забыла о технике передвижения. Она попятилась, судорожно хватая ртом воздух, пока наконец не рухнула на одно колено, издавая хриплые, надрывные звуки.
«П-подожди…! Дышать…!»
Воздуха не хватало. Казалось, посох, глубоко вошедший в бок, задел позвоночник — боль волной прокатилась по всему телу, концентрируясь в районе живота.
Она хотела попросить его остановиться, но из-за спазма в легких не могла вымолвить ни слова.
Хванин, прекрасно видя её состояние, с силой ударил посохом по её выставленной руке, а затем с размаху ткнул концом древка прямо в центр открытой груди.
Пак!!
Грохот.
От удара в солнечное сплетение Хайен Зод отлетела назад, несколько раз перекувыркнувшись. Лишь тогда, почувствовав, как сжатые легкие наконец расправились, она разразилась приступом кашля.
— Кх-у-у-у…!
Она свернулась калачиком, обхватив живот руками. С каждым приступом кашля изо рта текли слезы, слюни и сопли.
Дышать стало легче, но солнечное сплетение горело адским огнем.
Болело всё: легкие, внутренности, казалось, вот-вот порвутся, а по позвоночнику пробегали болезненные искры.
Но хуже всего было другое: она не понимала, как именно он проводит свои атаки. Она была в ярости от того, что позволила избить себя, как беспомощного новичка, и от этого позора хотелось плакать.
— …
— …
— …
Зрители замерли, пребывая в полном шоке.
Кто эта девушка, что сейчас катается по тренировочной площадке?
Хайен Зод.
Гений рукопашного боя, которая, пробудившись как боец, не только преодолела барьер 7-го ранга, но и получила фамилию от самого Алдзина Бере, бойца 4-го ранга.
Новая звезда Вэйфорда, унаследовавшая талант отца и в свои семнадцать лет ставшая бойцом 5-го ранга.
И эта самая Хайен Зод была избита безработным, у которого даже нет ауры, и доведена до состояния грогги?
— Что происходит? Почему атаки безработного действуют на профессионала 5-го ранга?
— Может, он использовал колдовство?
— Нет, это не колдовство. От него не исходит характерной ауры.
Шум в рядах зрителей, пораженных невозможным, нарастал. Хайен Зод, решив, что не может просто так сдаться, превозмогая боль, поднялась и снова встала в стойку.
Пар-па-бах! Пак!
— Угх, кья-а!
Хрясь, хруст, треск.
— Х-хэ… а-а!
Бам!
— Кх.
Следующие десять минут её избивали так, будто она была дворовой собакой весной.
— Хватит… хватит! Я, я сдаюсь… больно!
Перед самым моментом, когда она была готова признать поражение, Хванин с громким звуком ударил её по макушке и наконец отвел посох. Она тут же рухнула на землю, обхватив голову и тело руками, и зарыдала от обиды.
На теле не осталось живого места. Макушка горела, словно на неё вылили кипяток.
Эта боль, пробивающая внешнюю защиту бойца 5-го ранга, была для неё в новинку.
Хайен Зод тоже была профессионалом. Она часто получала травмы. Бывало, что отец ломал ей кости во время спаррингов, случалось и такое, что она едва не погибла от лап инородных существ в лабиринтах.
Но эта боль была иной.
Такой, будто кости внутри превратились в мелкую крошку.
Пока в голове царил хаос, одна мысль пульсировала особенно четко:
Может, это не он не знает основ копьевого боя, а я была просто щенком, который не знал, насколько высоко небо?
Но разве нужно было бить так сильно?
«Даже отец меня так не бил!»
Глаза Хайен-Джод, наполненные слезами от обиды и затаенной злобы, сузились, когда она увидела приближающегося Хванина с бесстрастным лицом.
— Ик! — взвизгнула она и вжалась в землю.
Для окружающих прошло всего десять минут, но для Хайен-Джод, которую Хванин нещадно колотил, это время растянулось на целую вечность.
Сто минут мучений.
Этого было достаточно, чтобы страх перед болью навсегда отпечатался в её сознании.
Хванин посмотрел сверху вниз на перепуганную девушку и заговорил:
— Хайен.
— …
— Ты не собираешься отвечать?
Хванин упер посох в землю, и от глухого удара Хайен-Джод вздрогнула, ответив тихим, дрожащим голосом:
— Д-да, да.
— Как ты себя чувствуешь?
— …
— Не очень, верно? Ты ведь привыкла думать, что мир вращается вокруг тебя, но теперь поняла, что это не так.
— Я… я…
— Сияние твоего отца принадлежит ему, а не тебе. Там, где его влияние не достает, ты абсолютно беспомощна.
— …
— Мир не крутится вокруг тебя. Даже ты, обладающая такой аурой в столь юном возрасте, в глобальном смысле — лишь крошечный винтик в этом мире. Впрочем, как и я.
От этих прямолинейных слов, которые она слышала впервые в жизни, Хайен-Джод судорожно сглотнула.
— Так что запомни сегодняшний день. На грубость всегда отвечают насилием, и это насилие может стать топором, который расколет твою пустую голову.
Сказав это, мужчина развернулся и ушел. Хайен-Джод тупо смотрела ему в спину.
«Я… я никогда не думала, что я центр мира».
Но в словах этого человека не было лжи. Ведь это правда: она жила, как хотела, полагаясь лишь на авторитет отца.
Боль от ударов никуда не делась, но в груди зародилась новая, куда более острая мука.
Боль по имени «стыд».
Под прицелом взглядов людей, окруживших тренировочную площадку, Хайен-Джод хотелось провалиться сквозь землю.
Хванин вернул посох на стойку для оружия. Он проигнорировал пристальный взгляд начальника боевой школы, который наблюдал за происходящим с пятиметрового помоста, и принял плащ из рук Бриллит.
Помимо начальника, на него глазели инструкторы и другие ученики, но Хванин не обратил на них никакого внимания и вместе с Бриллит покинул высшую боевую школу Хайерн.
— Душа… о нет, Хванин-ним. Вы уверены, что всё в порядке? Вы так избили дочь начальника школы… — Бриллит не скрывала своего беспокойства, как только они вышли за ворота, но Хванин остался равнодушен.
На глазах у сотни человек его дочь отлупили, как паршивую собаку.
Будь начальник школы слепо любящим отцом, он бы вмешался сразу, а не наблюдал до самого конца.
Будь он прагматиком, он бы не затаил злобу, понимая, что Хванин лишь «делал вид», что преподает ей урок. В конце концов, он проявил определенное уважение к положению начальника.
А если он настолько мелочен, что затаит обиду из-за такого пустяка — что ж, Хванин просто будет действовать по обстоятельствам.
— Начальник школы Хайерн не станет раздувать конфликт.
В конце концов, во взгляде Хайен-Джод, провожавшем его, хоть и сквозила обида, но не было настоящей ненависти или ярости. Да и в её глазах, направленных на него, промелькнул слабый интерес.
«Хотя я специально устроил ей взбучку и прочитал нотацию, именно на это и рассчитывая».
— …Тогда зачем вы ушли из школы?
— Мне не понравился взгляд начальника, который продолжал сверлить меня. Если бы я остался там дольше, люди начали бы докучать. Да и учиться там было уже нечему.
— В-вот как…
В любом случае, от того, что он отходил невоспитанную девицу, на душе стало легче.
На Земле за такое его бы давно стерли в порошок, но здесь это не создаст проблем, так что настроение было приподнятым.
Кстати говоря.
«Неужели тело становится таким прочным, когда достигаешь уровня воина 5-го ранга?»
С середины боя он бил всерьез, намереваясь сломать ей кости. Он чувствовал, что они трещали, но так и не сломались.
Даже если судить по Исилите, превосходство тел профессионалов очевидно, но он не ожидал, что настолько.
Хванин на мгновение представил в голове симуляцию боя с профессионалом 5-го ранга и решил, что нужно будет выведать у Бриллит побольше информации о них.
Он обратился к Бриллит, которая шла позади с озадаченным лицом:
— Прости, что заставил тебя уйти, не отработав и часа, хотя ты заплатила за тренировку немалую сумму.
— Нет, всё в порядке…
— Вместо этого, когда вернемся в особняк господина Суса, я немного поспаррингую с тобой. Буду благодарен, если примешь это как извинение.
Услышав предложение, от которого загорелись глаза, Бриллит, уже было собиравшаяся отказаться, быстро прикусила язык, низко поклонилась и воскликнула:
— Спасибо! Буду очень стараться!
После этого Хванин больше не посещал ни высшую школу Хайерн, ни другие школы, ни тренировочные лагеря.
Если единственная высшая школа была такого уровня, смотреть там было не на что.
Начальник школы? Он не хотел связываться с таким монстром.
Возможно, наблюдение за его спаррингами было бы полезным, но, судя по всему, он был фигурой символической и неприкосновенной. Даже если бы Хванин приходил туда целый месяц, он вряд ли увидел бы, как тот сражается.
Впрочем, всю необходимую информацию для владения копьем он уже собрал. Теперь оставалось лишь время от времени практиковаться самостоятельно.
Со следующего дня Хванин начал бродить по улицам центрального района, изучая город и попутно собирая сведения, необходимые для жизни в этом мире.
Его интересовало всё: что делать и куда обращаться в случае травм; как перемещаться между поселениями; какие рестораны соответствуют разным сословиям; какие расходные материалы приобретают искатели приключений и путешественники, где и как их добыть; как вести себя с представителями привилегированных слоев и правящей элиты; в чем заключаются различия в статусе согласно местной иерархии; где арендовать или купить упряжь; каковы средние цены на товары; что больше всего волнует местных жителей; какова репутация разных городов, какие существуют фракции, обычаи, религиозные верования и представления о божественных сущностях.
Знания о повседневной жизни он черпал, прогуливаясь по многолюдным улицам, посещая рестораны в обеденное время, а также заглядывая в таверны и места, где собирались рабочие.
Специализированную информацию, связанную с подземельями или профессиональными навыками, он получал в храме (месте поклонения богу зверей), который в Вейфорде выполнял функции гильдии жрецов, — стоило лишь сделать небольшое пожертвование и завести беседу с одним из служителей.
Поскольку храм был излюбленным местом паломничества искателей приключений, наемников и исследователей подземелий, Хванину достаточно было просто посидеть в вестибюле, чтобы получить все необходимые базовые сведения.
Что нужно сделать в первую очередь, чтобы отправиться в подземный лабиринт к западу от Вейфорда, где лучше всего чинят оружие и доспехи, на сколько уровней уже исследован лабиринт, какие твари там обитают и как люди обычно организуют вылазки — всё это он узнавал, прислушиваясь к разговорам бывалых авантюристов.
По ночам он посещал элитные бордели, рекомендованные в отеле, где, наслаждаясь обществом женщин, выуживал истории из жизни «изнанки» города.
Кто из известных личностей сейчас на слуху.
Что за человек Альджин-Бере, хозяин города.
Какие темы сейчас самые горячие.
Сколько в городе подпольных организаций.
Насколько опасно подземелье, расположенное к западу от городских стен.
Разумеется, он собирал не только сухую информацию.
— Гость, вы, должно быть, впервые в таком заведении?
— Я здесь человек новый. Прибыл издалека, так что в местных порядках разбираюсь неважно.
— Что ж, неудивительно. Выглядите вы и впрямь экзотично. Впрочем, вы спрашивали, не нужно ли беспокоиться о контрацепции? В борделях такого уровня, как наш, за здоровьем и состоянием девушек следят очень строго.
— Что значит «строго»?
— Ну, например, чтобы не случалось историй, когда девица нарочно беременеет от богатого гостя, надеясь пробиться в наложницы или вторые жены. Хи-хи-хи.
— Полагаю, такие случаи не редкость.
— Именно. Поэтому в самом здании обычно начертаны магические печати контрацепции.
Внутри помещений, защищенных такими печатями, никакая близость не приведет к зачатию.
В те времена, когда ответственность за предохранение лежала на самих куртизанках, постоянно случались инциденты, когда девицы пытались провернуть аферу, надеясь изменить свою жизнь, если к ним заглядывал знатный гость. В итоге систему пришлось полностью пересмотреть.
— Это было десять лет назад. С тех пор гости могут расслабиться и получать удовольствие, а нам не нужно переживать, что лекарства подорвут здоровье. Хотя, признаться, некоторые девицы были разочарованы. А как с этим обстоят дела там, откуда вы прибыли?
— У нас… ответственность несут и мужчина, и женщина. Мужчины используют прозрачные, тонкие и эластичные изделия, а женщины регулируют всё с помощью препаратов.
— Разве с такой штукой не теряется всё удовольствие? Как бы тонко ни было, но если натянуть на себя что-то вроде одежды, пропадает всякая чувствительность, да и женщине, небось, только больно.
Девушка с кошачьими ушками и ухоженными, блестящими рыже-каштановыми волосами, мурлыча, как кошка, прильнула к груди Хванина.
— Они очень тонкие и гладкие. Поверите, если скажу, что они тоньше человеческого волоса?
— Не может быть! Тогда их, наверное, используют по многу раз?
Когда он ответил, что они одноразовые, девушка удивилась еще больше. За ее спиной Хванин заметил, как подергивается длинный пушистый кошачий хвост.
Он протянул руку и коснулся его — мягкая шерсть защекотала кожу между пальцами. Ощущалась невероятная нежность, плод тщательного ухода.
— А-а-н… Мой хвост не каждому дано потрогать…
Куртизанка принялась кокетничать, притираясь своей грудью к его торсу.
— Тогда, может, позвать другую девушку?
— Ни за что. Сегодня моя очередь, разве нет? Фу-фу… Вы все еще в тонусе. Ну что же… Хут.
Схватившись за стержень Хванина и прицелившись, она медленно опустилась на него.
От ощущения, как толстый, тяжелый плотский столп раздвигает ее недра и входит внутрь, девушка с кошачьими ушками дважды дернула ушами и выдохнула стон.
Хотя в элитных борделях считалось делом чести позволять гостям «нижний вход», но не «верхний», эта кошкодевочка плевать хотела на подобные условности. Она, словно лягушка, принялась ритмично двигаться, одновременно страстно впиваясь в губы Хванина.
Хванин, в свою очередь, крепко сжал ягодицы женщины, двигавшейся в такт с ним, и ответил на ее напор со всей пылкостью.