Хванин устроился на работу в одну из дочерних компаний крупного конгломерата, когда его родители погибли в аварии, оставив его совсем одного в этом мире.
Объявились было какие-то люди, называвшие себя родственниками и кузенами, в надежде урвать наследство, но стоило делу дойти до закона, как эти типы, осыпав его проклятиями, исчезли так же бесследно, как и появились.
Для Хванина, сумевшего полностью сохранить родительское наследство, это не стало душевной травмой.
Да и в любом случае, он никогда не интересовался людьми: те, кто находился за пределами его личного круга, были для него не более чем муравьями на обочине.
Впрочем, после гибели родителей, которые служили для него компасом и ориентиром в жизни, существование Хванина стало еще более бесчувственным.
За двадцать шесть лет он так и не нашел того, чего хотел бы достичь или к чему стремился бы всей душой.
Единственной целью, которую можно было назвать таковой, была забота о родителях, вырастивших его без всяких условий и ожиданий.
Но теперь и их не стало — они разбились в автокатастрофе.
Ни цели, ни направления, ни смысла.
Потеряв всё, Хванин поначалу немного растерялся, но, следуя заветам родителей, решил жить как самый обычный человек.
Это оказалось несложно.
Он с детства усвоил: если притворяться молчаливым, внимательно слушать собеседника и изредка улыбаться, большинство людей проникаются к тебе симпатией.
К тому же, если копировать поведение родителей и действовать так, как они учили, никаких проблем не возникало.
Лишь изредка, когда он совершал поступки, от которых окружающие приходили в ужас, близкие знакомые в шутку спрашивали: «Эй, этот малый, случаем, не психопат?», но в целом его репутация оставалась вполне приличной.
И вот, на третий год работы, Хванин оценил самого себя как человеческую оболочку.
Без желаний, без интересов, просто пустая оболочка, живущая лишь потому, что еще не умерла.
Потому он и не боялся смерти. Если бы она пришла, он бы просто принял её с мыслью: «Ну, значит, пора».
Наверное, это можно назвать полным равнодушием к смерти.
И всё же, когда он случайно оказался в странном месте и отнял жизнь у неведомого монстра, Хванин впервые ощутил прилив эмоций.
Разрыв жизненной нити, отозвавшийся в подошвах ног. Легкость уходящей жизни, просочившаяся сквозь ладони.
В сердце Хванина проросло семя.
«……М-м».
Приняв тот факт, что он больше не на Земле, Хванин первым делом поставил перед собой задачу вернуться домой.
Особой причины не было.
Просто в голове, еще возбужденной от убийства трех зеленых чудовищ, всплыло слово «возвращение», а следом за ним — и сама цель.
У него не осталось ни семьи, ни друзей. Возвращаться, по сути, было некуда, но теперь он, кажется, начал понимать, что имел в виду отец, говоря о ностальгии. Именно поэтому он и выбрал эту цель.
С первого взгляда — абсолютно невыполнимая задача. Но Хванин, почувствовав, как его дух впервые воодушевился от постановки цели, принялся вертеть в пальцах золотую монету.
«Перемещение? Или телепортация?»
Хванин читал много разной литературы ради знаний, и среди книг попадались всемирно известные фэнтези-романы.
«Алиса в Стране чудес» или «Волшебник страны Оз».
Он подобрал монету и попал в странный мир. Значит, монета — это проводник для межпространственного перехода, и он активировал его, коснувшись предмета.
К тому же, золото обычно служит валютой.
А если есть валюта, значит, есть и цивилизация. Раз существует цивилизация и перемещения между мирами, то где-то в этом мире должны быть и маги.
Если найти мага и расспросить его о монете, можно будет понять, что делать дальше.
Глобальная цель — возвращение на Землю.
Локальная цель — поиск мага.
Насущная цель — выжить здесь, в джунглях.
Подумав, что для начала это вполне достойный план, Хванин начал пробираться прочь от зеленых тварей, выискивая безопасное место.
Цель-то он поставил, но…… честно говоря, ситуация была паршивее некуда.
«Пожалуй, в такой ситуации уместно сказать, что тревог у меня полон рот».
Под ногами — слой опавших листьев и перегноя, мешающий идти.
Заросли кустарника, вымахавшие до груди, крадут обзор и выматывают силы.
Погода стоит жаркая, но терпимая. Ночью похолодает, но у него есть лохмотья, снятые с убитых монстров, а если собрать побольше листьев с деревьев, можно устроить лежанку и переждать холод.
Разводить огонь — затея не из мудрых. Если хищник боится пламени, он уйдет, но если зверь любопытен, свет костра может его приманить.
Что до ночевок под открытым небом, то он не раз ходил в походы с отцом, так что привык к бивакам.
Если начать перечислять остальные мелкие проблемы, то не хватит пальцев на обеих руках, но самой серьезной на данный момент оставались еда и вода.
Ну и, конечно, неизвестные монстры, обитающие в джунглях, и хищники, которые здесь наверняка водятся.
Ур-р-р-к.
Желудок издал утробный звук.
С тех пор как он попал в это странное место, прошло пять часов.
А до этого он выпил лишь пару рюмок алкоголя, немного изотоника да съел крошечную шоколадку — по сути, он не ел уже десять часов после обеда.
Будь он на Земле, поиск еды и воды не был бы таким критичным вопросом.
Можно утолить жажду утренней росой или поискать съедобные плоды. В конце концов, есть же поговорка о том, что можно питаться кореньями и древесной корой.
Однако…
Кьи-и-и-р-р-р…
«……»
Над головой, издавая странные звуки, пролетела фиолетовая птица с рогом.
Это не Земля.
Конечно, на Земле тоже встречаются птицы с рогами. Например, птицы-носороги или цесарки. Но там нет фиолетовых птиц размером с журавля, чей клюв напоминает спиралевидное сверло.
По крайней мере, в памяти Хванина таких не было.
А значит, нужно исходить из того, что земные знания и здравый смысл здесь не работают.
Если болезни, вызванные совершенно иной средой, — это неизбежность, с которой ничего не поделаешь, то от нападения зверей или монстров во время ночлега можно хотя бы попытаться защититься.
Вот только как понять, что здесь можно есть?
«Если зажарить на огне…»
Хванин повернул голову к густым зарослям, где рос оранжевый плод размером с пятисотвоновую монету. Он потыкал каменным топором в круглый, усеянный пупырышками фрукт, пробормотал что-то себе под нос и покачал головой.
Даже жарка на огне не гарантирует безопасности. Кто даст гарантию, что в результате неизвестных химических реакций не образуется смертельный яд?
С водой та же история.
Найти источник — еще не значит спастись. Кто знает, какие микроорганизмы в ней живут и как они подействуют на организм?
Бывает, что люди травятся, просто попив местной воды в заграничной поездке, а что, если здесь и вовсе другие законы мироздания?
Законы физики, кажется, схожи с земными, так что, возможно, если соорудить простейший фильтр или развести огонь и прокипятить воду, все будет в порядке.
Поскольку Хванин при жизни часто занимался бушкрафтом вместе с отцом, он мог смастерить фильтр для очистки мутной воды или слепить примитивную глиняную посуду.
Но заниматься бушкрафтом в лесу, кишащем монстрами?
Это равносильно самоубийству.
Хванин почувствовал, как невидимое лезвие прижалось к самому горлу.
Такого чувства он не испытывал за все свои двадцать шесть лет.
Лесная ночь наступает рано.
Хотя голова Хванина была переполнена тревожными мыслями, он начал осматриваться, решив первым делом разобраться с насущными проблемами, пока лес постепенно погружался во тьму.
Сейчас на наручных часах было 01:17.
Когда он только попал сюда, часы показывали пять вечера. Весной солнце садится примерно в семь, так что, если учитывать разницу во времени с Кореей, выходило около восьми часов.
Если разница с Кореей составляет восемь часов, значит, он находится на нулевом меридиане. Это линия, проходящая через Великобританию и Африку.
«Если применить сюда температурный режим…»
Джунгли Центральной Африки или первобытные леса Англии, Франции, Испании.
…Да быть того не может.
Допустим, на секунду, на одну миллионную долю вероятности, что те зеленые монстры — неизвестные науке коренные обитатели.
За несколько часов Хванин прошел не менее двадцати километров.
В здравом уме Хванина не существует лесов, где гигантские деревья высотой в десятки метров покрывают территорию диаметром в двадцать километров, по крайней мере, в Европе таких нет.
В Африке он никогда не был и не интересовался ею, так что, может, там они и есть, но, насколько он слышал, дневная температура в апреле-мае там легко переваливает за тридцать градусов. А местами доходит и до сорока.
Здесь не так жарко. Да и влажность, кажется, высокая.
«В конечном счете, это лишь подкрепляет гипотезу о том, что я не на Земле».
Хванин, отвлекшись на раздумья, тихо вздохнул, продолжая искать место, подходящее для ночлега.
В нынешнем районе не было ничего пригодного для лагеря.
Еще час — и лес поглотит кромешная тьма. Нужно найти безопасное укрытие, ведь могут появиться ночные хищники.
Надеяться на удачу и двигаться дальше — глупая затея, недооценивающая опасность леса.
«Надо вернуться».
Хванин направился обратно к месту, которое приметил двадцать минут назад, внимательно изучая джунгли, полные жизни.
Жизни в лесу было в избытке.
Растения, мелкие животные, насекомые — составляющие леса ничем не отличались от земных.
Стоило немного копнуть землю, как оттуда выбирались черви (с золотистой чешуей), существа, похожие на кротов, или разноцветные гусеницы. Если потыкать каменным топором в кусты, взлетали стаи мух, источающих странное свечение, и, возможно, поденки, которые вспыхивали повсюду, словно телепортируясь.
Хоть какое-то утешение: после встречи с теми зелеными монстрами ему не попадались другие чудовища или хищники, но Хванин счел отсутствие крупных зверей дурным знаком.
Это могло означать, что те зеленые твари, передвигающиеся на двух ногах и способные пользоваться орудиями труда, либо разогнали всех животных, либо сами охотятся здесь, захватив территорию.
«Все три монстра были самцами».
Пусть и уродливые, но мужские половые органы у них были. Судя по поведению и инструментам, самки наверняка отсиживались в безопасном месте, занимаясь продолжением рода.
Чем больше он анализировал ситуацию, тем мрачнее становились мысли.
Единственным утешением было то, что он, стараясь отбить свой городской запах, долго валялся в листовом опаде и густо вымазал одежду грязью и листьями.
— Фух.
Добравшись до намеченного места, Хванин тихо выдохнул и ухватился за корень дерева, который был толще его собственного тела.
Почти девять часов непрерывного движения — и усталость начала брать своё.
Если бы только на ногах были кроссовки, а не туфли. Если бы на плечах была спортивная форма, а не деловой костюм.
Не счесть, сколько раз за день промелькнули эти мысли.
Так или иначе, Хванин, периодически оставлявший лишь ему одному заметные метки, благодаря им без труда отыскал присмотренное ранее огромное дерево и немедленно принялся устраиваться на ночлег.
Дерево было настолько исполинским, что понадобилось бы не меньше двадцати взрослых, чтобы обхватить его ствол.
Корни, выпирающие из земли, оказались толщиной с человеческое тело, и в их густом сплетении нашлось место, куда взрослый мужчина мог втиснуться, свернувшись калачиком.
В этой нише Хванин настелил ворох густой листвы, а поверх уложил шкуру, содранную с убитого им зеленого монстра.
Хотя он и натер шкуру землей и травой, запах выветрить до конца не удалось: от подстилки исходило тяжелое зловоние и едкий запах мочи, раздражавший нос и горло.
Вдобавок ко всему — приторный дух сырой травы и древесины.
— Дом, который оставили родители, был настоящим раем.
От резкого запаха к горлу подступил кашель, но Хванин сдержался, снял пиджак и втиснулся в узкое пространство.
Пришлось сидеть в скрюченной позе, но когда речь идет о выживании, комфорт — непозволительная роскошь.
Прижав к груди каменный топор и укрывшись темно-серым пальто, он почувствовал некое подобие уюта.
…
Неужели он всё это время был в таком напряжении? Стоило замереть, как события сегодняшнего дня нахлынули волной, превращаясь в свинцовую усталость.
Вместе с ней обострились голод и жажда.
Он оторвал манжету рукава, тщательно протер её изнанкой рубашки, взял в рот и начал перекатывать языком, чтобы хоть немного стимулировать слюноотделение.
«Это лишь временная мера…»
Еды нет, воды нет. Даже если держаться из последних сил, предел — два дня. Стоит ли рисковать, пока еще есть хоть какие-то силы двигаться?
В памяти всплыли плоды размером с пятирублевую монету, которые в изобилии попадались в лесу.
Они выглядели сочными, так что, если их съесть, можно разом утолить и голод, и жажду.
Однако…
— …
Продолжать мучиться от голода и жажды, пока не сдохнешь, или рискнуть жизнью, попробовав неведомые плоды?
Если выбирать из двух зол, придется остановиться на втором. В первом случае смерть неизбежна, во втором — есть хоть какой-то шанс выжить.
В конце концов, вопрос с едой он хотя бы может контролировать, а вот если в воздухе содержатся вредные примеси — тут он бессилен.
Разве не говорят, что в Средние века, Новое время и эпоху колонизации коренное население новых земель губили не столько захватчики, сколько болезни, принесенные ими?
К тому же здесь водятся монстры… и от них тоже можно погибнуть.
— Хе-хе.
Хванин издал короткий смешок.
Когда он смеялся в последний раз? Может, в начальной школе, когда мама крепко обнимала его?
Ощущение было такое, будто стоишь голым посреди минного поля, но, как ни странно, это его не пугало.
В любом случае, условия для выживания паршивые, но пока смерть не пришла, надо бороться до конца.
Хванин уткнулся лицом в полу пальто, чтобы заглушить рвущийся наружу смех, и попытался уснуть.