Вернувшись из лавки, Суса застал в зале на первом этаже неожиданную картину.
Исилита, с распухшими от слез глазами, сидела перед Хванином и тихо всхлипывала.
— Ого! Исилита, так ты тоже женщина?!
— …Убью!
— А-а! Шучу, шучу!
Почувствовав смертельную опасность от деревянного стула, пролетевшего в миллиметре от лица, Суса поспешно спрятался за спину Бриллит и принялся оправдываться.
Исилита не хотела тратить эмоции впустую, поэтому, шмыгнув носом, вернулась на место и тихо села.
Что же, черт возьми, произошло, пока он на пару минут отлучился в лавку, что эта свирепая дикая кошка дошла до слез? Суса, заказав у трактирщика пиво на всех, покосился на Исилиту и спросил Хванина:
— Никогда бы не подумал, что увижу Исилиту в слезах. Что случилось…?
— Случайно помог её призраку обрести покой, вот и всё.
— А, так это слезы радости?
Хванин, поняв деликатность Сусы, слегка улыбнулся и покачал головой.
— Оказалось, что призрак — это младшая сестра Исилиты из её детства.
— Ого?!
Кратко пересказав события, произошедшие на втором этаже, не раскрывая при этом подробностей прошлого Исилиты, Хванин закончил рассказ. Суса, внимательно слушавший с серьезным видом, искренне поздравил Исилиту:
— Поздравляю, что твоя дорогая младшая сестра благополучно обрела покой и отправилась в Сад богов.
— …Спасибо.
— Ого, значит, теперь Исилита будет следовать за господином Хванином всю свою жизнь?
— Да. Даже если бы не было контракта, я бы всю жизнь следовала за господином. Это ведь была просьба Абет.
— Правильное решение. Исилита, ты и сама знаешь, таких людей, как господин Хванин, в мире почти нет.
— Знаю. И правда…
От того, как она ответила, украдкой поглядывая на Хванина, Суса мысленно ахнул.
«Она попалась! И телом, и душой стала пленницей господина!»
Суса мог лишь восхищаться.
Четыре девушки из деревни Юлкам выглядели так, будто готовы отдать свои сердца, если Хванин того пожелает.
За свои пятьдесят лет он впервые видел, чтобы женщины проявляли такую решимость, а теперь еще и пробужденная профессионалка!
Размышляя о том, как можно заставить женщин так влюбиться, Суса вдруг вздрогнул.
«Погоди, если подумать…»
После спарринга перед Лехилом взгляд Бриллит, бросаемый на Хванина, тоже иногда менялся.
Сусу охватило чувство тревоги: того и гляди, уведут и его любовницу.
Вспомнив, как в последнюю ночь в Юлкаме, после страстной ночи, Бриллит вздохнула, словно осталась неудовлетворенной, Суса сжал кулаки.
«Нет, так не пойдет. Сегодня ночью надо принять чудодейственную пилюлю и показать класс».
Хотя Суса в какой-то мере проникся к Хванину уважением, это одно, а личное — совсем другое. Он не позволит увести свою женщину у себя на глазах.
Дав себе такой зарок, Суса протянул Хванину всю выручку от продажи шкур магических зверей и иных существ, сбытых в лавке.
— Шкур было многовато для такой маленькой лавки, но, видимо, из-за недавнего наплыва монстров староста Мера забеспокоился и решил сделать из них кожаные доспехи для отряда самообороны. Благодаря этому удалось сбыть почти всё по хорошей цене. Вот вырученные деньги.
В мешочке лежало целых 76 серебряных монет. В пересчете это означало почти 1,9 миллиона вон за шкуру.
— Клыки и рога, думаю, лучше продать в Уэйфорде. Это материалы, которые активно используются в алхимии и фармацевтике, так что там цены будут повыше, чем в Этбруке.
— Торговля — ваша стихия, Суса, так что оставляю это на вас. Вот, ваша доля.
Округлив сумму до 8 серебряных монет, Хванин протянул их, и Суса почтительно принял деньги обеими руками.
Это решение было принято еще по дороге. Какова бы ни была сумма выручки, 90% забирает Хванин, а 10% — группа Сусы.
Суса, конечно, хотел отдать всю выручку от рогов, клыков и шкур, но Хванин прекрасно понимал: односторонние отношения хрупки, как стекло.
Поэтому, учитывая свою роль, он планировал распределить доход 7 к 3, но Суса продолжал вежливо отказываться, и в итоге сошлись на 9 к 1.
Из 8 серебряных монет 3 доставались Бриллит, 3 — Динте и Хюску, а оставшиеся 2 — самому Сусе.
«Значит, за 6 грениров, включая мясо, кости и побочные продукты, вышло 6 серебряных».
В любом случае, теперь на руках было 2 золотые, 13 десятисеребряных и 47 серебряных монет. В пересчете на воны — около 370 миллионов.
Были еще золотые монеты союза рас, но их следовало хранить как доказательство.
«Стоимость контракта подчинения — одна золотая. Регистрация личности в администрации Уэйфорда и получение разрешения на исследование лабиринта на двоих обойдутся в 5 десятисеребряных, так что реальных денег остается 220 миллионов…»
Деньги немалые, если смотреть с одной стороны, и небольшие — с другой.
Лечебное зелье первой помощи, которое дал Дорито, владелец лавки в Юлкаме, стоило 5 серебряных за флакон — оно могло затянуть даже рваные раны с оголенными внутренностями, оставив лишь шрамы.
Если учесть, что на все эти расходники нужно по две порции, да прибавить расходы на ремонт и обслуживание снаряжения, оплату постоялого двора и сбор информации, то два золотых разлетятся в мгновение ока.
«Впрочем, останки монстров из лабиринта стоят куда дороже, чем я думал».
Кто бы мог подумать, что одна шкура — пусть и почти без повреждений — размером с волка потянет на миллион девятьсот тысяч вон.
Если потратить около месяца на сбор информации, а затем, подготовившись, войти в лабиринт, то, может, прибыли и не будет, но какой-никакой доход я себе обеспечу.
«А если не выйдет — всегда можно продать свое имя гильдии Духовных мастеров».
Глядя, как остальные члены отряда начинают смеяться и болтать, потягивая холодное пиво, от которого на кружках выступает роса, Хванин спокойно выстраивал в голове план действий в этом небольшом городке.
Скрип-скрип. Каркас кровати стонал, словно живой.
Тихий шепот, слов которого было не разобрать.
Сдавленные, похожие на всхлипы стоны женщины.
То ли носильщик Элес делил постель с кем-то, то ли Бриллит предавалась утехам со Ссой — звуки явного сексуального соития пробивались сквозь деревянные стены.
«……»
Хванин, который лежал неподвижно, пытаясь уснуть под этот аккомпанемент, в конце концов сдался. Тяжело вздохнув, он поднялся с кровати.
Вместо того чтобы просто лежать здесь, лучше прогуляться по деревне и поспать где-нибудь в тихом месте.
=М-м-м…….=
Оставив Исилиту, которая спала на полу на расстеленных одеялах и спальнике в легкой одежде, он открыл дверь и вышел. Из соседних комнат стоны наслаждения доносились еще отчетливее.
«Значит, оба».
За исключением поскрипывания дерева на втором этаже, в гостинице царила полная тишина. Выйдя наружу, он увидел залитую лунным светом деревню, побелевшую от ночного сияния.
А еще — кое-где стоящие в тени белесые фигуры.
Будь на его месте обычный человек, он бы перепугался до смерти и заорал, что это призраки, но Хванин, с присущей ему эмоциональной сухостью, просто проигнорировал их и зашагал по дороге.
=Х-хозяин!=
Вдруг к нему, тяжело дыша, подбежала Исилита, накинув лишь плащ. Видимо, она проснулась в спешке: сквозь распахнутые полы плаща были видны короткие шорты и тонкая льняная майка, под которой отчетливо вырисовывались упругие холмики груди.
Интересно, это инстинкт или осознанный выбор — прихватить с собой двуручный меч?
=П-почему вы ушли, не поспав? Там враги?=
— Просто вышел прогуляться. Возвращайся и спи дальше.
=Нет. Я пойду за вами.=
Красавица с волнистыми каштановыми волосами смотрела на него с простодушным выражением лица. Хванин помедлил, глядя на нее, затем развернулся и зашагал прочь.
— Авет просил, чтобы ты держалась рядом, вовсе не означало, что мы должны быть неразлучны каждую минуту. Наверное, он имел в виду, что мы должны действовать как товарищи.
=Э-э…… правда?=
Хотя внешне это звучало как призыв держаться вместе до конца, он чувствовал, что в глубине души тот надеялся на отношения куда более близкие, чем просто товарищеские.
Как это объяснить? Хванин промолчал — признаваться в таком было бы нелепо.
Исилита на мгновение смутилась, но тут же пристроилась следом за ним, глядя на него с абсолютным доверием.
=Все равно пойду. У вас ведь даже оружия с собой нет.=
«……»
От того, как Исилита безоговорочно верила своим словам, Хванин почувствовал легкий дискомфорт.
Человек, у которого внешнее полностью совпадает с внутренним — полная противоположность ему самому, человеку, чьи мысли и слова всегда разнятся.
Человек, рядом с которым он чувствует себя неловко.
Но он знал: пусть это и неприятно, но такие люди, как она, — самые надежные спутники. Поэтому, не подав виду, Хванин приподнял Каменный топор, висевший у него на поясе.
— Ты этого не видишь?
=Такой игрушкой…….=
Хванин не стал дослушивать Исилиту. Указав на деревянный частокол метрах в пятидесяти, он без видимых усилий метнул Каменный топор.
Вжих-…… Хрясь!
Исилита, наблюдавшая, как Каменный топор вонзился точно в дерево, приоткрыла рот, часто заморгала, а затем бросилась вперед, чтобы забрать оружие.
=Хозяин, вы еще и метанию обучены?=
— Я же говорил днем: впервые я взял в руки оружие для боя всего три месяца назад.
=……Ого. Я годами тренировалась метать кинжалы, но едва попадаю в цель с десяти метров…….=
— Это довольно печально.
=Н-нет, это нормально. ……Наверное.=
— Тот, кто тебя учил, тоже был на таком уровне?
=……Тот наемник был выше среднего…….=
Исилита, вспомнив худощавого наемника, который попадал в яблоко с двадцати метров, понурила голову.
«Раз уж наши отношения изменились, стоит укрепить доверие».
Хванин подобрал с земли несколько камешков, протянул их Исилите и сказал:
— Попади в тот частокол. Видишь, где ветка торчит?
=…….=
Исилита с серьезным лицом уставилась на частокол в двадцати метрах, на который указал Хванин. Коротко выдохнув, она метнула камешек.
Фьють-…….
Камешек, полный мощной энергии, словно пуля, исчез в темноте.
«……»
=…….=
Хванин проигнорировал покрасневшую Исилиту. Он показал ей, как правильно держать руку, как работать кистью и плечом, а затем, продемонстрировав базовую технику броска, метнул свой камешек.
Свист- Пак!
=Ого.=
— Не своди глаз с цели. Следи за движением кисти и поворотом плеча, учитывай угол, чтобы понимать, куда полетит галька. Рассчитывай в уме вес снаряда и траекторию полета. Если будешь так тренироваться, меткость вырастет сама собой.
=…….=
У Исилиты было столько вопросов, что она даже не знала, с чего начать.
Что еще за траектория? А углы и щелчки кистью — это вообще о чем?
Но было ясно одно: нужно просто смотреть и повторять.
«Это тебе не тот тощий наемник, который только и умел, что орать: "Смотри внимательно и целься", "Бей сильнее", "Ты что, даже этого не можешь?"» — подумала Исилита и, постаравшись как можно точнее скопировать позу Хванина, метнула камень.
Свист!
Камень, пущенный с огромной силой, пролетел по куда более удачной дуге и лишь самую малость разминулся с оградой.
=Вау!=
Увидев это, Исилита подпрыгнула от восторга.
Всего лишь повторила движения, а результат изменился до неузнаваемости! Если так пойдет и дальше, не сможет ли она попадать в крупную цель с тридцати метров?
— Способ броска немного меняется в зависимости от формы снаряда, но суть везде одна. Хорошо запомни это движение и тренируйся при любой возможности — мастерство придет со временем.
Выслушав наставление, Исилита снова бросила гальку. Увидев, что та едва не задела ветку на ограде, она просияла и воскликнула:
=Есть! Вау, господин, вы так здорово объясняете. А тот тощий наемник только и делал, что бубнил: "Смотри прямо", "Вкладывай силу", — и постоянно клянчил деньги, хотя толку от него было ноль!=
— ……Ночь на дворе, веди себя тише.
=Слушаюсь.=
Хванин заставил шумную Исилиту замолчать и, продолжив путь, задумался о ее переменах.
Честно говоря, эта резкая метаморфоза Исилиты не укладывалась у него в голове.
Когда они встретились впервые, в ней, как в предводительнице бандитов, чувствовалась хоть какая-то харизма. А сейчас? Она ведет себя как преданный щенок.
«Неужели отсутствие интернета может так изменить человека?»
На Земле Хванин как-то читал статью о том, что интернет лишь ускоряет проявление человеческой злобы.
Там говорилось, что в современном мире, где дети легко получают доступ к информации о преступлениях и происшествиях, они быстрее впитывают в себя эту тьму.
Хванин, который вырос в эпоху перехода от мира без интернета к его повсеместному распространению, отчасти был согласен с автором.
Говорят, формирование личности сильно зависит от среды. История о матери Мэн-цзы, трижды менявшей дом ради воспитания сына, — из той же оперы.
Если легко соприкоснуться со злом, то и пропитаться им куда проще.
«И все же, перемены в Исилите слишком уж радикальны».
Хотя он и не думал, что она притворяется…
Размышляя об этом и пытаясь отвлечься, Хванин обошел деревню и присел в беседке под деревом, похожим на многовековую дзелькву, что росла в самом центре поселения.
«Смешанных душ нет. Все двадцать семь — ярко-серого цвета».
Холодный ветер обдул разгоряченное при ходьбе тело. И тут лоб снова начало покалывать.
То самое место, куда днем его поцеловала Абет.
Это беспокоило. И то, что ее душа, отливавшая синевой, стала серой, и это странное покалывание на коже, будто ее натерли мятным соком.
Абет годами следовала за Исилитой, даже будучи смешанной душой.
Хванин не верил, что ее душа могла причинить ему вред.
Он бросил взгляд на Исилиту, которая неподалеку собирала камни и практиковалась в метании по мишеням.
Она не выглядела настолько глупой, чтобы не понимать: если она навредит ему, последствия коснутся и Исилиты.
«Значит, она все-таки что-то оставила после себя. Но что?»
Хванин наблюдал, как при каждом взмахе руки плащ Исилиты колышется, обнажая тяжелую грудь, но тут заметил, что к нему приближается душа с головой старого пса.
«Господин душ…»
Вот оно.
От этого голоса, с тем же резонансом, что был у духов, Хванин крепко сжал кулаки.