Душа земляного тюленя влилась в тело, и в голове закололо, словно от ледяной газировки, залитой прямо в мозг.
Стоило открыть рот, и из него, как от глотка ледяной воды в разгар летнего зноя, вырвался бы стон, поэтому я плотно сжал губы и даже задержал дыхание.
Тихо подняв посох, Хванин прицелился в четырех вампирических лошадей, которые лежали, раскинувшись и подставив животы, и спали.
Затем выпустил две средние души и две низшие души.
«Бах».
Дум-дум — ба-бах!!
Раздались четыре взрыва.
И-и-и-и-хи-хи-хи!!
Фр-р-р-р?!
И-хи-хи-хи-и-и!
От внезапного грохота вампирические лошади вскочили на ноги и, ошарашенные, принялись озираться по сторонам.
«Впечатляющая мощь».
Духовный взрыв средних душ, усиленный эффектом вселения земляного тюленя, оказался подавляющим.
Две твари, попавшие под прямой удар бледно-серого сияния, лишились всех ног, а у третьей, задетой краем взрыва, переломало переднюю и заднюю левые конечности.
Две лошади, попавшие под взрывы низших душ, отделались тяжелыми ранениями — у каждой было сломано по одной ноге.
В мгновение ока половина стаи оказалась небоеспособной, но вампирические лошади не утратили боевого духа.
Напротив, они излучали такую жажду убийства, что кожа покрывалась мурашками.
И-хи-хи-хи-и-и!
Ду-ду-ду-ду-ду…!!
Особенно крупная темно-серая вампирическая лошадь заметила Хванина, взвилась на дыбы, огласила окрестности диким ржанием и вместе с остальными бросилась в атаку, заставляя землю дрожать под копытами.
Оскаленные клыки, налитые кровью глаза — гнев достиг предела.
В них кипела жажда разорвать, растерзать и сожрать того, кто посмел напасть.
Хванина это вполне устраивало. Если бы они, используя свою мобильность, начали охоту, а не бездумную атаку, мне пришлось бы куда сложнее.
К тому же, они неслись вперед, даже не пытаясь понять, что за удар по ним пришелся.
«Если бы они задумывались о таком, то были бы не зверями, а монстрами».
Наблюдая за несущимися навстречу лошадьми с развевающимися гривами, Хванин поднял посох на вожака.
— Вперед.
Тихий голос, и стрела души, созданная из души вампирической лошади, превратилась в луч света и устремилась к цели.
Фьють-бах!
Мощь усиленной стрелы средней души тоже поражала.
Оставляя за собой след бледно-серого света, стрела пронеслась быстрее любой обычной и прошила серую вампирическую лошадь насквозь — от груди до самого зада.
«Неужели разница между низшей и средней душой настолько велика?»
Серая лошадь сдохла на месте, подняв облако пыли, но остальные четверо даже не замедлились, перепрыгнув через труп сородича.
До цели оставалось двадцать метров.
Хванин хладнокровно выпустил по одной стреле низшей души в двух других лошадей.
Свист-т-т.
Пу-хе-хе-хен-н-н?!
Фр-р-р-р!
Пусть они были слабее стрел средней души, но одна точно вошла в туловище желто-бурой лошади, а вторая полоснула другую по боку, оставив рваную рану, из которой торчали ребра.
Желто-бурая лошадь, получившая стрелу в корпус, начала замедляться и рухнула на колени, но остальные трое прибавили ходу.
Спустя мгновение они достигли Хванина, но тот был полностью готов к встрече.
— Ху-у-у!
Вспышка!
Усиленный эффектом вселения средней души, Хванин взмахнул Черной дубиной, и та с ледяным блеском рассекла толстую шею пятнистой лошади.
Из горла ударил фонтан крови, и пятнистая тварь рухнула.
Следом из-за спины выскочила коричневая лошадь, пытаясь вцепиться зубами-иглами в голову Хванина, но раздался скрежет, словно камни трутся друг о друга, и укус прошел впустую.
Пу-хи-хи-хинг!?
Коричневая лошадь с распоротым боком не могла понять, что происходит.
Ведь враг был в зоне досягаемости, и она была уверена, что укусит!
Колющая боль!
Пу-хи-хи-хи-хи-хинг!
Ощущая, как внутри груди словно полыхнул огонь, коричневая лошадь взвизгнула, подняв передние ноги, и, чувствуя, как силы покидают тело, осела на землю.
И тогда она увидела. Существо, которое было в четыре раза меньше её, вонзило длинный шип ей прямо в бок.
Заблокировав атаку духовным щитом и пронзив сердце коричневой лошади, Хванин почувствовал леденящее дыхание за спиной, мгновенно отпрыгнул в сторону и тут же снова выставил духовный щит.
Ква-квак, хрусть-хрусть!
Полупрозрачная плита, достаточно большая, чтобы закрыть всё тело, разлетелась в щепки от тарана темно-серой лошади.
И-хи-хи-хи-хи-хинг-!!
Темно-серая лошадь пришла в ярость из-за невидимой стены, преградившей ей путь. Если бы не она, эта тварь, похожая на насекомое, была бы уже растоптана!
Разум темно-серой лошади, поглощенный гневом, заставил её бесноваться, словно дикого мустанга на родео.
Она подпрыгивала, лягалась во все стороны и клацала зубами, способными перекусить кости.
Любой другой испугался бы такого напора, но Хванин с бесстрастным лицом выждал момент и молниеносно взмахнул Черной дубиной.
Сила, усиленная эффектом вселения вампирической лошади, породила серебристую вспышку.
Свет, изогнутый подобно косе смерти, полоснул темно-серого монстра по шее. Брызнула кровь, и бешеные движения твари начали постепенно замедляться.
Хванин проводил взглядом то, как монстр рухнул на землю и поник головой, затем с силой взмахнул копьем, стряхивая с лезвия кровь, и направился к пяти кровососущим демонам, что, корчась от боли, барахтались в грязи с переломанными конечностями.
Собрав души десяти поверженных кровососущих демонов, Хванин с помощью своей Черной дубины выбил и прибрал к рукам их длинные острые клыки.
Раньше, встречая зверей, он не видел смысла собирать трофеи, полагая, что опытный охотник и так справится с добычей, но с кровососущими демонами всё иначе.
Их клыки достигали длины предплечья, а прочность и острота были поразительны для кости. Хванин подумал: если этот мир действительно таков, каким он его себе представляет, то на них наверняка найдется спрос.
Бросив последний взгляд на десяток туш, разбросанных по земле, Хванин отбросил сожаления и зашагал к долине.
Все кровососущие демоны были невероятно крупными.
Они превосходили размерами даже тяжеловозов вроде бельгийских, голландских или клайдсдейльских лошадей с Земли.
Будь у него знания о дублении кож, он нашел бы им массу применений, но, увы, в этом он был совершенно невежествен.
«По идее, уже должно было начать проясняться, но почему-то стало только темнее».
Возвращаясь к долине и глядя на унылое темно-серое небо, Хванин слегка нахмурился, когда в голову пришла тревожная мысль.
«Неужели?»
Жалко тратить силы на призыв духа, когда нет боя, но если его догадка верна, то расход одной сферы душ — сущая мелочь.
Призвав дух кровососущего демона, он, не заботясь о распределении сил, рванул вперед на предельной скорости.
Ветер с яростным свистом бил в уши, но путь, на который обычно уходил час, Хванин преодолел за девять минут. Тяжело дыша, он похватал всё сушившееся снаружи мясо, побросал его в свой сюртук и закинул в пещеру.
Затем он помчался к западным горам-близнецам, добрался до зарослей с огромными листьями, способными укрыть человека, и принялся срывать их, не разбирая дороги.
Тук, ту-тук. Ту-ту-тук…
«Черт!»
Почувствовав, как на голову упали первые тяжелые капли, Хванин выругался, прижал к груди охапку листьев и, скользя по склону, помчался вниз. Добравшись до места, он принялся лихорадочно укрывать ими свою костровую коптильню.
«Укладывать как черепицу, чтобы вода не просочилась внутрь…!»
Стоило ему закончить, как хлынул ливень.
Сва-а-а-а!
Квек? Кве-ет. Ку-эт!
Как только с неба обрушились потоки воды, «Заначка» поспешно юркнула в пещеру.
Хванин, не обращая внимания на ливень, вырвал из земли каркас шалаша-коптильни, который до этого просто стоял у скалы, и принялся мастерить из него крышу.
Он связал три широкие панели внахлест, установил их под наклоном, и дождевая вода тут же заструилась по ним, не попадая внутрь.
Укрыв коптильню листьями и соорудив крышу, чтобы защитить ее от прямого попадания влаги, Хванин потушил костер и вытащил мясо.
Раз пошел дождь, из-за сырости копчение стопроцентно провалится. Лучше убрать всё сейчас, чем позволить бактериям и плесени испортить продукт.
«Хоть какое-то утешение, что процесс шел неплохо…»
В отличие от первой попытки, мясо в костровой коптильне просыхало равномерно, без каких-либо размякших участков.
Цвет был правильным, белесым, а вместо странных запахов от него исходил густой аромат копчения.
Хванин откусил кусочек мяса, прокопченного на треть, и принялся жевать.
«Неплохо».
Говорят, вкус тесно связан с обонянием. Аромат дыма придавал мясу нужный привкус, да и по консистенции оно напоминало плотное, тягучее вяленое мясо.
Одежда насквозь промокла под дождем.
Хванин взял свое копье из черного дерева и принялся рыть вокруг коптильни водоотводные канавы, чтобы потоки воды не залили площадку.
Он не забыл и обложить края камнями, соорудив некое подобие дамбы.
Сделав всё, что было в его силах, он вернулся в пещеру, но небо не желало ему помогать.
Квек. Ку-эт.
Сидя у входа и играя с «Заначкой» деревянной палкой, словно с собакой, Хванин перевел взгляд наружу.
Ква-а-а-аррр!
Поток в долине стремительно раздулся, с оглушительным ревом несясь мимо. Похоже, вся вода, что лила в округе, стекалась в верховья реки и теперь неслась сюда.
Местами образовывались водовороты — зрелище пугающее, попади туда, живым уже не выбраться.
«…»
Костровая коптильня давным-давно исчезла в мутных водах долины.
Все его старания пошли прахом, но характер Хванина не был настолько вспыльчивым, чтобы злиться на стихийное бедствие. Перестанет дождь — построит заново.
Больше его удивляло то, что ливень не прекращался уже пять часов кряду.
Если бы были признаки тайфуна, он бы понял, но еще вчера стояла ясная погода.
«И надо же было так измениться всего за одну ночь. Дожди в этом мире всегда такие, или ситуация сейчас критическая? Не потому ли те земные твари куда-то перемещались?»
Погрузившись в раздумья, Хванин с тревогой наблюдал, как вышедшая из берегов река подбирается к скалам.
За скалами начиналась холмистая низина. Уровень воды вряд ли поднимется до бесконечности, но опасение, что пещеру может затопить, всё же оставалось.
Подумав еще немного, Хванин решил пока просто наблюдать.
Даже если выбраться отсюда, укрыться будет негде, а в пещере скопились десятки килограммов сырого мяса. Перетащить всё это в одиночку невозможно.
«К счастью, еды вдоволь».
Помимо десятков килограммов сырого мяса, имелись куски, которые уже вялились естественным путем, а также кое-какие собранные травы, ягоды, фрукты и прочие дикорастущие плоды.
Если съесть сначала то, что портится быстрее, запасов хватит на пять дней, а с учетом долгохранящихся орехов и кореньев — можно продержаться в пещере и все десять.
— Ку-у?
Хванин, до этого размахивавший веткой, замер, и «Заначка», словно спрашивая: «Ты что, больше не будешь играть?», склонила голову набок.
Стоило Хванину снова пошевелить веткой, как «Заначка», задрав хвост, тут же вцепилась в кончик и принялась с азартом тянуть его на себя.
А когда он внезапно пощекотал её живот и бока, она, подобно кошке, повалилась на спину, забавно перебирая в воздухе лапками и крыльями — прямо как с домашним питомцем возишься.
Немного поиграв с «Заначкой», Хванин отошел вглубь пещеры, сел, сжимая в левой руке жемчужно-серый камень, а в правой — посох из оленьего рога, и сосредоточился.
Неизвестно, самовнушение это или нет, но ему казалось, что при такой практике в тело вливается чуть больше холодной и теплой энергии.
Он предполагал: чем больше холода, тем мощнее техника, а чем больше тепла — тем чаще её можно применять.
Значит, чем больше этих двух видов энергии удастся впитать, тем сильнее он станет.
Всё равно делать нечего, так почему бы не попробовать?
Пока снаружи стеной лил дождь, Хванин, периодически проверяя состояние мяса, совмещал медитативные тренировки с физическими упражнениями.
Время приема пищи он не устанавливал: стоило «спектральному зрению» заметить, что мясо начинает портиться, как он тут же разводил небольшой костер из припасенных дров и съедал его. После — тридцать минут отдыха, а затем физические нагрузки до полного изнеможения.
Тренировка состояла из трех базовых упражнений с собственным весом: приседания, берпи, планка — и отработки выпадов с копьем.
После занятий он обмывался дождевой водой, собранной в заранее выдолбленные деревянные емкости, медитировал, а если находил мясо, грозящее испортиться, снова жарил его, отдыхал и возвращался к тренировкам и медитации.
После двух дней такого режима от запасов осталось только вяленое мясо.
Благодаря тому, что вход был прикрыт сплетением трав и лиан, а чуть дальше он соорудил вторую завесу из плаща и крупных листьев, сырость внутрь пещеры не проникала.
Наверное, поэтому вяленое мясо сохранилось на удивление долго.
Может, дело было в том, что за два дня он съел десятки килограммов мяса и выложился на тренировках, но Хванин, ощупывая заметно окрепшие мышцы и проступающие кубики пресса, погрузился в раздумья.
«Что вообще происходит с этим телом?»
По логике вещей, мышцы не могут вырасти за два дня.
Конечно, если нанять специалистов и посвятить всё время только тренировкам, питанию, сну и восстановлению, можно добиться временного пампинга, из-за чего мышцы будут казаться больше.
Но это тело не было «надутым».
Никакой забитости или скованности, отличная координация и чувство баланса — он мог даже отжиматься, стоя на руках.
Хотя это и казалось странным, Хванин решил, что раз есть причина (интенсивные тренировки и избыток белка), то есть и результат, поэтому немного изменил подход к занятиям.
Свежее мясо, которое быстро портилось, закончилось. Дождь всё еще лил как из ведра, так что пришло время экономить провизию.
Он сместил акцент с физических тренировок на медитацию.
Как он и опасался, ливень не прекращался пять дней.
Капли размером с палец пять суток висели над миром, словно сплошная завеса.
Кто знает, может, в низинах сейчас сплошное море. Если бы он покинул пещеру в первый же день, то попал бы в немыслимый переплет.
Прошло два часа с тех пор, как дождь стих.
Ква-а-а-а-а…!
Хванин высунул голову из пещеры, и его оглушил рев воды, несущейся по ущелью, словно бурный поток.
Глянув вниз на обрыв, он заметил, что уровень воды, поднявшийся на три метра, быстро падает.
«Через три-четыре часа вернется к прежнему уровню».
Он поднял взгляд к небу: между клубящимися грозовыми тучами проглядывала синева. Тучи отступали так же быстро, как и пришли.
«Как только вода успокоится, нужно будет выбраться на охоту».
Остались ли там хоть какие-то животные или звери?
Сегодня утром он доел последние запасы, включая вяленое мясо. Даже фрукты, которые начали портиться, не дожидаясь идеальной ферментации.
Остались лишь долгохранящиеся клубни, горькие травы да горстка орехов.
Материалы для розжига тоже закончились, так что всё придется есть сырым.
«Нет, там же горы-близнецы, наверняка звери спаслись от наводнения, убежав на возвышенность».
Пусть у него не осталось ни одной «духовной сферы», но тело, закаленное за пять дней, стало почти таким же сильным, как при призыве духа низшего ранга.
Этого должно хватить, чтобы справиться с мелкой дичью. В крайнем случае, можно будет собрать съедобные растения.
Хванин коротал время, подготавливая оружие к предстоящей охоте и медитируя, сжимая в ладони жемчужно-серый камешек, когда заметил, что шум воды в ручье заметно стих, и выглянул из пещеры.
Солнечный свет, которого он не видел уже пять дней, заливал долину, где теперь бурлил мутный поток.
— Ну и пиздец же здесь творится.
Долина превратилась в свалку: повсюду валялись обломки деревьев, расколотые камни, галька и нанесенный бурным течением ил.
Уровень воды был лишь немногим выше, чем до начала ливня.
Он внимательно осмотрел долину целиком.
«……Вроде бы чисто».
Кое-где образовались лужи, но опасных тварей, вроде ядовитых насекомых или змей, не было видно.
Прихватив оружие и взяв с собой «Заначку», Хванин спустился из пещеры и, вдыхая густой запах ила, направился в сторону низины.
Прежде всего он хотел оценить обстановку в бассейне реки.
— ……
Однако, не пройдя и десяти шагов, он замер и нахмурился.
Впереди, на стволе дерева, изогнутом и вывернутом с корнем стремительным потоком, он обнаружил обнаженное женское тело.
Разумеется, нахмурился он не от вида самого трупа.
— Хвост?
Его поразило то, что из основания позвоночника рос волчий хвост, а на макушке виднелись звериные уши.