Душа Хоурана, очистившаяся до прозрачно-серого цвета, как и у других душ, глубоко поклонилась Хванину, выражая свою благодарность.
«Значит, если исполнить последнее желание, душа освобождается от состояния смешения».
Глядя на это, уже нельзя было сказать, что души лишены способности мыслить.
А если они способны мыслить, то, разумеется, с ними можно и разговаривать.
«Если я не могу наладить диалог, значит, мне просто не хватает способностей».
Душа Хоурана с любовью и состраданием посмотрела на свою семью, а затем, рассыпавшись сиянием, подобным туману, медленно растворилась.
Спустя мгновение Хванин перевел взгляд на семью Хоурана, которая возносила молитвы, и произнес:
— Он ушел.
— Спасибо вам, Укротитель душ. Вы исполнили последнее желание моего покойного мужа, спасибо вам… огромное спасибо…
— Благодарим вас, Укротитель душ!
— Спасибо!
— Это была моя работа. Не стоит благодарности.
Хванин, сдерживая слезы, принимал слова признательности от жены и детей Хоурана, но, чувствуя на себе взгляды деревенских жителей, наблюдающих за ним издалека, лишь мысленно вздохнул.
Усилия, затраченные на разрешение одного случая смешения, были отнюдь не малы.
В этот раз все было просто, так как дело происходило в маленькой деревушке, но если бы речь шла о крупном поселении или городе, где переплетены сложнейшие человеческие отношения, это превратилось бы в головную боль, от которой только и жди раздражения.
Тратить столько времени и сил на дела, которые тебя совершенно не касаются, — это просто невыгодно.
— Мы хотим отблагодарить вас, Укротитель душ. Пожалуйста, примите это.
— Не буду отказываться.
Жена Хоурана в качестве награды преподнесла валюту, которой можно было легко воспользоваться, и необработанные драгоценные камни, но, учитывая, что на решение задачи ушло целых две недели, это было не так уж и много.
Скорее, это было ничтожно мало по сравнению с затраченным ментальным трудом.
«Может, стоит скрывать, что я Укротитель душ? Или просто делать вид, что не замечаю смешения, либо искать способы принудительного упокоения душ…»
Если выбирать самый большой доход, который Хванин получил за две недели пребывания в Юлкаме, то это было увеличение количества имеющихся у него сфер душ.
Число сфер выросло с 16 до 24 — прибавка составила целых восемь штук.
Причина такого внезапного роста была связана с теплом, скапливающимся в нижней части живота женщин.
Это тепло не только восполняло потраченную энергию, но и было напрямую связано с накоплением сфер душ.
Он понял это через два дня после прибытия в деревню. В разгар исполнения наказания Лукила он переспал с сестрами Хуини и Эннель, и именно тогда заметил, что количество сфер увеличилось.
«С тех пор как я начал спать с ними, скорость роста числа сфер стала подозрительно высокой. Неужели в этом был секрет?»
Используешь сверхспособности — они растут.
Впитываешь тепло из женской утробы — сверхспособности тоже растут.
Даже без этого, каждую ночь женщины деревни сами приходили к Хванину, желая быть с ним.
Начиная со следующего дня, Хванин, за исключением тех женщин, с которыми могли возникнуть проблемы, каждую ночь проводил время с двумя-тремя из них. В итоге, за 12 дней он впитал тепло более чем от 30 женщин, что позволило увеличить количество сфер душ до 24.
Здесь Хванин осознал, что его сверхспособности вышли на новый уровень.
Способность, полученная вместе с ростом, была несколько туманной.
Это была возможность отдавать душам более сложные команды.
Если выразиться точнее, теперь он мог вступать с душами в прямой, пусть и ограниченный, контакт.
Хотя он по-прежнему не мог разобрать, что говорят души, по крайней мере, теперь они понимали всё, что говорил Хванин.
В любом случае, если смотреть шире, то, что он мог легко овладевать женщинами, тоже можно было считать доходом, полученным в ходе деятельности Укротителя душ.
Однако Хванин решил, что это никак не связано с упокоением смешения или очищением.
В конце концов, когда в деревню приходит способный чужак, местные женщины всегда ищут близости на одну ночь.
Это значит, что даже если бы он не был Укротителем душ, женщины все равно тянулись бы к нему, так как он уже доказал свои боевые навыки.
На самом деле, еще до того, как его способности Укротителя душ стали известны, в ту самую ночь, когда проходил приветственный банкет, к нему уже приходило несколько женщин, так что это утверждение было верным.
Чтобы привыкнуть к новой способности, Хванин бродил по деревне, общаясь с душами.
Хотя полноценный диалог не складывался — он говорил словами, а они отвечали жестами рук и ног, — этого было достаточно, чтобы исполнить большинство желаний духов.
Души, получив желаемое, упокаивались, а жители деревни обретали душевный покой.
Хванин удостоился еще большего уважения со стороны сельчан, а также узнал, что человеческую душу можно превратить в сферу только с согласия самой души.
Информация и награда, не имеющие особой ценности.
От того, что это была сфера человеческой души, мощь навыков или их эффективность не возрастали, а уважение деревенских жителей теперь было совершенно бесполезным.
— Хм…
Хванин, лежа на кровати, смотрел на 24 сферы душ, пульсирующие на его левой руке, а затем перевел взгляд на синее небо за окном.
«Пора покидать деревню».
Две недели он действительно усердно спал с женщинами, впитывая их тепло.
В голове Хванина проносились события тех дней.
Женщины, что приходили ко мне каждый божий день, были как на подбор — одна краше другой.
В лесном лабиринте, обнимая Рюхи, Эфнис, Хуини и Эннель, я, Хванин, грешным делом подумал: неужто в этом мире все женщины — сплошь красавицы? И, как оказалось, не ошибся.
Даже старухи выглядели так, будто просто благородно состарились, а женщины средних лет источали такой шарм, что могли бы дать фору женам богачей из высшего общества.
Молодые девицы обладали внешностью, достойной айдолов или киноактрис, да и детишки были милы, словно профессиональные юные актеры.
Да, помимо человеческих ушей, у них на макушках красовались еще два звериных, да и хвосты имелись, но для меня, человека с широкими взглядами, это не было проблемой.
Вот только касалось это исключительно женщин. Мужчины же — все как один — были скин-уокерами.
Голова зверя, тело человека, а вместо кожи — шкура.
Когда я впервые прибыл в Юлкам, то был немало удивлен. Глядя на то, насколько сильно они отличаются как виды, я задавался вопросом: а могут ли они вообще иметь потомство?
«……»
И хотя у мужчин, как и у женщин, в районе сердца и живота теплилось тепло, я даже не смотрел в их сторону.
Если бы для развития способностей потребовался мужчина, я бы лучше начисто от них отказался.
«Лучше сдохнуть, чем так».
Пробормотав это про себя, я поднялся с кровати, заслышав за окном хлопанье крыльев.
Куэт!
«Пришла?»
Куэк. Куэт.
Похоже, мутация голоса завершилась, и теперь «Заначка» издавала вполне чистые звуки. Она прыгнула на кровать и, зарывшись в мои объятия, начала ластиться.
Я погладил ярко-зеленые перья на спине «Заначки» и приподнял её двумя руками.
«Кажется, снова потяжелела».
Уже килограммов десять, не меньше. Размером с гуся, а весит в три раза больше.
Подумав, что скоро она, должно быть, снова вырастет, я немного поиграл с ней, а затем поднялся, прихватил Каменный топор и вышел из комнаты.
В общем, за две недели я усердно перетискал всех женщин, так что теперь теплыми оставались лишь те, у кого уже были хозяева.
Поскольку я не собирался наживать проблем из-за баб, задерживаться в Юлкаме смысла больше не было.
Спустившись на первый этаж, я увидел дочерей старосты, которые возились с горами лесных трав и овощей. Заметив меня, они тут же вскочили, я слегка кивнул им в ответ и покинул дом.
=Ах, благодетель!=
Прямо у порога стояла та самая, кого я как раз собирался навестить.
Хуини из племени оборотней-волков расплылась в улыбке, как щенок, и тут же повисла у меня на шее. Я потрепал волчью девочку по голове и спросил:
— Что случилось?
=Папа сказал, что копье готово, и велел пригласить вас!=
— Отлично. Я как раз собирался зайти.
Мы зашагали по низкой каменной ограде, и Хуини, не отпуская моей руки, прижалась к боку. Мирный пейзаж деревни действовал умиротворяюще.
Две недели, проведенные здесь, пролетели легко и приятно.
После инцидента с «смешением» староста стал относиться ко мне с еще большим почтением, его жены и дети без колебаний прислуживали мне, а жители деревни не только смотрели с благоговением, но и тащили лучшие угощения, как только те появлялись.
Но я не собирался здесь оседать.
Хочется изучить этот удивительный мир дальше, найти достойных противников для жарких схваток. Да и свои способности развить не помешало бы, и увидеть другие четыре расы, помимо тех, что живут в Море деревьев.
«……»
И, конечно, найти владельца той золотой монеты, что затащила меня в этот мир.
Канг-канг! Канг-канг!
Ритмичный стук по металлу, жар, исходящий от горна — я вошел в единственную в деревне кузницу, и ко мне тут же направился мужчина с суровой головой серого волка.
=Вы пришли, мастер душ.=
— Да. Хуини сказала, что копье готово.
=Прошу, сюда.=
Бельбидо, отец Хуини, проводил меня в комнату, обустроенную в глубине кузницы.
Десять квадратных метров мастерской — за десять дней здесь ничего не изменилось. Посреди комнаты на столе лежало черное копье, чей наконечник отливал мрачным блеском.
Я взял его в руки, проверяя баланс, и невольно восхитился.
Это копье было несравнимо лучше того, что я мастерил, наспех привязывая лезвие, или того, что собирала Хуини.
Глядя на длинный, каплевидный наконечник цвета воронова крыла, идеально подогнанный к древку, я почувствовал, как сердце радостно екнуло.
Бельбидо, будучи не только кузнецом, но и отцом, чьего ребенка я спас, чувствовал огромную благодарность и хотел отплатить мне хоть чем-то.
Но какой прок мне, человеку, от кузнеца, привыкшего делать лишь сельхозинвентарь в глухой деревне?
Если бы Хуини не показала мне клык клыкастого кабана, уверяя, что папа сделает из него отличное копье, я бы, как обычно, отказался. Но, решив, что хуже не будет, я все же доверил ему свое старое оружие...
— Потрясающе. Мне очень нравится.
Вес самого копья, балансировка, форма — всё было безупречно.
Древко, которое раньше было неровным, теперь отшлифовали, но при этом сохранили ту самую приятную текстуру, словно касаешься дорогого бархата. В нем даже осталась едва уловимая естественная кривизна, будто это была просто обработанная ветка живого дерева, что мне чертовски пришлось по душе.
Я взмахнул копьем, рассекая воздух, и нанес молниеносный колющий удар. В отличие от того оружия, что было у меня раньше, теперь на прицеливание почти не требовалось усилий.
«Вот что значит настоящий баланс».
Благодаря этому я понял: мое старое копье, у которого центр тяжести был смещен вперед, было просто куском мусора.
= Желаете испытать его на стали? На заднем дворе стоит стальной манекен, мы поставили его для проверки остроты. =
— Буду очень признателен.
Хванин вместе с Белбидо вышел на задний двор и остановился перед манекеном, в который был вбит стальной стержень. Крепко сжав древко обеими руками, Хванин на мгновение задержал дыхание и изо всех сил полоснул копьем.
Скря-а-а-г.
В тот миг, когда блеснула черная сталь, манекен оказался разрублен пополам и рухнул на землю.
= Ого-о… =
= Вот это да… =
Отец и дочь могли лишь пораженно выдохнуть. Раздался лишь легкий свист рассекаемого воздуха, но лезвие играючи перерубило даже стальной стержень внутри соломенного чучела.
Хванин и сам был удивлен.
Хотя он ударил по стали, в руку почти не отдалось сопротивления. С такой остротой можно будет без труда искромсать даже того монстра с его чудовищной регенерацией.
— Поразительно. Если бы я не попросил вас переделать копье, то горько пожалел бы.
= Вовсе нет. Это всё благодаря мастерству самого господина Духовидца, что так умело владеет оружием. Я видел воинов из окрестных деревень, которые, оттачивая мастерство в кузницах, кичились тем, что они мастера копья, но впервые вижу, чтобы кто-то так чисто и точно наносил удары, как вы. =
= Папа, ну конечно! Наш благодетель убил в Море деревьев сотни монстров и зверей! Его мастерство — это само собой разумеющееся! =
Слушая похвалу дочери, Белбидо лишь смущенно рассмеялся, испытывая сложные чувства.
«Лишь бы она не влюбилась в того, до кого ей никогда не дотянуться, и не поранила свое сердце…»
Хванин, разглядывая длинный, каплевидный наконечник копья, заговорил:
— Кстати, удивительно. Клык Священного зверя, клыкастого кабана, был цвета слоновой кости, а теперь стал угольно-черным.
= Пока я не закончил обработку, он сохранял свой цвет. Но стоило мне соединить его с древком, как оттенок начал расползаться, словно чернила, и в итоге стал таким. =
— Может, это из-за того, что клык принадлежал Священному зверю?
= Честно говоря, я и сам не знаю. Полагаю, это особый эффект черной дубины. Я и мечтать не мог, что существует дерево, которое одновременно тверже стали, но при этом гибкое и невероятно прочное. =
— Вы считаете, что это дерево — уникальный продукт Моря деревьев?
= Я не так много знаю, но никогда не слышал слухов о том, чтобы подобное дерево находили за пределами тех мест. =
— Понимаю… В любом случае, благодарю вас. Я буду беречь его.
= Это мне стоит благодарить вас за то, что оружие пришлось по душе. А теперь позвольте рассказать, на что стоит обратить внимание при использовании. Во-первых… =
Клык клыкастого кабана обладал прочностью, не уступающей черной дубине. Даже под яростным натиском того огромного монстра последний клык выдержал до самого конца.
Однако это не значило, что он не может сломаться.
Белбидо подчеркнул: хотя это не кость, по своим свойствам материал близок к ней, поэтому чем больше его точишь, тем короче становится лезвие и тем меньше срок его службы. А если внутри стержня пойдет трещина, то как оружие он станет бесполезен.
= Его характеристики превосходят сталь, но в плане долговечности он и в подметки ей не годится. Обязательно проверяйте состояние лезвия после каждого боя, и если заметите трещину — лучше сразу избавьтесь от него. Ведь Священный зверь-кабан сражался с тем огромным монстром, используя цельный, необработанный клык, только поэтому он и выдержал. =
Это означало, что после такой тонкой обработки долго прослужить копье не сможет.
— Я запомню.
= А, и еще. Кажется, Дорито тоже закончил вещь для господина Духовидца. Если будет время, загляните к нему. =
— Хорошо.