Когда на месте гибели существ начали один за другим проявляться призраки, Хванин ощутил не столько удивление, сколько легкое недоумение.
Он уже видел призрака животного, похожего на помесь лошади и оленя. Удивляться чему-то еще здесь было бы странно.
Причина недоумения крылась в том, что призраки монстров с головами зверей были настолько тусклыми, что разобрать их очертания почти не удавалось.
Семь призраков, словно небрежно стертые ластиком, размытые и нечеткие, мерцали, подобно крошечным кострам, и плавно дрейфовали над рекой.
Ящеролюды же, затаившись в воде, не спешили показываться.
Коротко поразмыслив, Хванин активировал Зрение ауры и попробовал позвать призраков.
«……»
Никакой реакции.
Призраки, похожие на сероватый дым, лишь бесцельно кружили: одни медленно поднимались в небо, другие плыли к противоположному берегу.
Раньше, когда призрак оленелошади крутился неподалеку, он позвал его подсознательно, и тот пришел. Неужели в этот раз вышло иначе?
Пробормотав это про себя, Хванин машинально взглянул на посох из оленьего рога.
На всякий случай он сжал его крепче и позвал снова, но ответа не последовало.
«Может, дело в слишком большом расстоянии?»
Будь то ментальная связь или эмпатия, для эффективности требовалась близость.
Призраки монстров с головами зверей находились примерно в 30–50 метрах. Самый близкий — в 30 метрах, так что…
Подумав немного, Хванин с помощью Зрения ауры определил точное местоположение всех ящеролюдов, после чего спрятал свои вещи и «Заначку» в зарослях.
Затем, вооружившись копьем, посохом из оленьего рога и закрепив на поясе Каменный топор, он спустился по склону, по которому когда-то спустились монстры, на галечный берег реки.
«……»
Может, они были сыты после недавней охоты? Ящеролюды, лежавшие на дне реки, лишь обнимали валуны размером с них самих или забивались в расщелины, даже не пытаясь приблизиться.
Благодаря Зрению ауры Хванин отчетливо видел скрывающихся ящеролюдов, поэтому вел себя чуть смелее.
Подойдя на расстояние четырех метров к воде, он уставился на призрака, маячившего метрах в десяти, и мысленно скомандовал:
«Иди сюда».
───…….
Он был уверен лишь наполовину, но когда призрак действительно медленно поплыл к нему, у Хванина по спине пробежал холодок.
До этого момента призрак не проявлял ни малейшей активности. Но стоило позвать — и он послушался.
Неужели теперь он способен повелевать призраками?
Хванин вгляделся в призрака монстра с головой зверя, подошедшего вплотную, и внезапно осознал, что исходит от него некое чувство.
Это… печаль? Боль?
Слишком слабое, едва уловимое ощущение. К тому же казалось, что если заговорить с ним, последует ответ.
Хванин уже хотел что-то сказать призраку, но, заметив, как с правого берега приближается еще один ящеролюд, плотно сжал губы.
Это был не один из тех семи, чье местоположение он вычислил, а новый, подошедший издалека.
К тому же, если издали он этого не заметил, то вблизи стало ясно: место, где находился ящеролюд, слегка подрагивало, словно на нем была накинута качественная маскировочная сеть.
Интересно, такая медленная походка — их естественная скорость или же они так осторожно подкрадываются к добыче?
Видя, что монстр воспринимает его как пищу, Хванин, убедившись в наличии путей к отступлению, поднял с земли камень размером с кулак и швырнул в ящеролюда.
Свист — удар!
Шурх.
Камень, описав идеальную дугу, попал ящеролюду прямо в голову. Похоже, удар был ощутимым, так как из монстра вырвался звук, напоминающий сдувающийся мяч.
А затем, словно сбрасывая кожу, ящеролюд проявился полностью.
Ящеролюд, до этого шедший на двух ногах, видимо, разозлился из-за брошенного камня: он пару раз высунул змеиный язык, а затем опустил верхнюю часть тела и перешел на четыре конечности.
Он двинулся вперед, но, честно говоря, передвигался так медленно, словно бегущая черепаха, и никакой угрозы не представлял.
Разум твердил, что причин для боя нет, но сердце колотилось, подталкивая вступить в схватку. Хванин, чувствуя легкое замешательство, усмехнулся и крепче перехватил древко копья.
Неужели это и есть истинное желание — предпочесть зов сердца рациональным доводам?
Решившись на бой, Хванин осмотрелся.
Семь монстров, затаившихся в реке, не шевелились. Вокруг был только этот один, приближающийся прямо к нему.
Как только Хванин принял боевую стойку, выставив копье, ящеролюд, скакавший на четырех лапах, замер в пяти метрах.
«Прыжок».
Распознав намерение монстра, Хванин слегка согнул колени, напрягая мышцы.
Свист.
Едва ящеролюд прыгнул, Хванин заметил, как его пасть чуть приоткрылась. Сделав резкий выпад по диагонали вперед и предугадав траекторию атаки языком, он полоснул копьем снизу вверх.
Хруст.
Серебристая вспышка прочертила дугу. Кусок плоти размером с кулак, словно оборванный воздушный змей, отлетел в сторону, орошая землю кровью, а приземлившийся ящеролюд зажмурился и затряс головой.
Судя по тому, как кровь не просто капала, а брызгала во все стороны из его пасти, в языке было полно сосудов.
Видя, что монстр дезориентирован от боли, Хванин решил, что это идеальный момент. С глухим стуком он с силой ударил правой ногой о землю и вонзил копье.
Плюх.
Почти сорокосантиметровый наконечник больше чем наполовину вонзился в грудь человека-ящерицы.
Защита чешуи оказалась слабее, чем ожидалось. Оценив по отдаче и сопротивлению толщину шкуры и пластин, Хванин уже собирался крутануть копье, но в этот миг...
«Место крепления слишком слабое. Переломится».
Почувствовав, как опасно натянулся стык наконечника и древка, он торопливо выдернул копье обратно.
Впрочем, даже не сделай он этого, ящеролюд, получивший удар лезвием аккурат в область солнечного сплетения — если мерить по человеку, — уже сдавленно сипел от боли и пытался перехватить древко когтистыми лапами.
Этот малый играючи уволок в реку монстра с головой зверя весом под тридцать килограммов, начисто проигнорировав его отчаянное сопротивление. Тягаться с ним чистой силой было бы верхом глупости.
Стоило Хванину сделать широкий шаг назад, как ящеролюд, почти не утративший боеспособности, угрожающе двинулся следом.
Судя по яростному свистящему сопению, вырывающемуся из его ноздрей, тварь была вне себя от бешенства.
Хванин зорко следил за движениями его нижних конечностей, удерживая дистанцию, как вдруг...
Кхссс!
В ту секунду, когда ящеролюд выставил вперед левую лапу, Хванин молниеносно сократил расстояние и снова нанес колющий удар в грудь.
Чавк!
Шшш-а-а-а!..
На сей раз копье прошло сквозь грудь навылет, однако ящеролюд даже не дрогнул: вытаращив остекленевшие рептильи буркалы, он распахнул пасть, раскинул когтистые лапы и ринулся прямо на Хванина.
— ...!
Восемь коротких, но бритвенно-острых когтей метнулись к нему с обеих сторон, а прямо перед глазами уже нависала оскаленная пасть, усеянная рядами зазубренных зубов.
Вместо того чтобы бросить копье и уклониться, Хванин вогнал его еще глубже.
— Х-ха-а!..
И, точно замахиваясь бейсбольной битой, с силой крутанул древко, швыряя ящеролюда оземь.
Вжух!
Прямой наконечник не имел зазубрин, поэтому центробежная сила легко сдернула тварь с острия; проехавшись по гальке, человек-ящерица молниеносно выправил равновесие с помощью хвоста.
«Одних уколов мало, останавливающего действия не хватает».
Получив два глубоких удара, ящеролюд словно и не заметил ран — лишь несколько раз мелькнул обрубком языка, припал к земле и с яростным топотом понесся прямо на Хванина.
Шшш-а-а-а!..
Неотрывно глядя на мчащуюся на четырех лапах тварь, Хванин подгадал момент, когда та распахнула пасть, намереваясь впиться в него зубами.
— Получай!
И с размаху вогнал острие прямо в раззявленную глотку.
По древку передалась мелкая противная дрожь — лезвие со скрежетом вспороло что-то твердое. В ту же секунду Хванин намертво уперся ногами и поясницей, удерживая равновесие, чтобы навалившаяся туша несущейся твари не сбила его с ног.
Полет ящеролюда прервался: проглотив больше метра древка и насадившись на него, точно кусок мяса на вертел, он захрипел, судорожно забился и закрутился всем телом в отчаянной агонии.
Почувствовав, как засевшее глубоко внутри копье готово треснуть пополам под безумными конвульсиями, Хванин поспешно отступил назад, увлекая оружие за собой.
Кха-а, кхарк!.. Кхссс-ссс!..
Ящеролюд перевернулся на спину кверху брюхом, слепо загребая когтистыми лапами воздух.
Из разинутой пасти густыми толчками хлестала алая кровь, а само тело билось о камни точно вытащенная на берег живая рыба.
Хванин отер выступивший на лбу пот и, не сводя глаз с на удивление живучего противника, быстро огляделся по сторонам.
То ли у этих тварей напрочь отсутствовало чувство сородичей, то ли дело было в чем-то еще, но другие ящеролюды к нему не приближались.
Выхватив из-за пояса Каменный топор, Хванин без колебаний обрушил его на шею бьющегося в конвульсиях врага.
Хрясь!
«Неужели их чешуя уязвима только перед колющими ударами?..»
Несмотря на удар со всей дури, пара чешуек лишь покрылась паутиной трещин.
Вложив в руки еще больше силы, Хванин принялся методично опускать обух и лезвие в одно и то же место раз за разом. Во все стороны брызнули осколки раздробленной чешуи, ошметки рваного мяса и липкая багровая кровь.
Лишь раскрошив шейные позвонки после череды тяжелых ударов, Хванин вытер пот со лба рукавом и шумно выдохнул: «Фу-ух».
От бешеного выброса адреналина и резких движений сердце колотилось как бешеное, а пот лил градом.
Переведя дух над трупом ящеролюда с наполовину отрубленной, жутко обвисшей головой, Хванин принялся вспарывать Каменным топором его брюхо.
«Нужно выяснить, где у них расположены внутренние органы».
Рубить копьем нельзя — прочность соединений не позволяет. К тому же чешуя этих тварей великолепно держала дробящие и рубящие удары.
Значит, выход один — бить на укол. А чтобы убить такую тварь клинком шириной всего в семь сантиметров, нужно поражать уязвимые точки и жизненно важные органы. Вот только в анатомии ящериц Хванин смыслил немного.
Распахнув рассеченную брюшину в стороны, он принялся придирчиво изучать нутро человека-ящерицы.
И стоило приглядеться...
— ...Хм.
Сердце располагалось ровно посередине, между основаниями плеч.
Выходит, если бы при первом выпаде он взял на десять сантиметров выше, ящеролюд сдох бы на месте.
Печень и легкие, наполовину перекрывая сердце, теснились меж ребер, однако грудной кости, которая у человека вместе с хрящами надежно прикрывает грудную клетку, здесь не было вовсе.
А это значило: нанеси точный укол — и ящеролюда можно прикончить одним-единственным ударом.
Остальные потроха, укутанные брюшиной на человеческий манер, кучковались в нижней части живота, но Хванин не знал, свойственно ли подобное земным ящерицам, и не стал забивать себе голову.
Главное, что теперь ориентир ясен: метить строго в центр между плечами.
— Фу-у-ух...
Смахнув со лба пот, Хванин выпрямился во весь рост.
Анатомировать тварь, которая даже без учета массивного хвоста не уступала по габаритам взрослому мужчине, оказалось занятием куда более изматывающим, чем представлялось на первый взгляд.
Оглядевшись по сторонам, он заметил, что приблизившийся к нему призрак так и парит неподалеку. Ни одной другой призрачной сущности поблизости больше не осталось.
«Почему же этот задержался в одиночестве?»
Пока он размышлял над этим, из препарированного трупа ящеролюда тоже выскользнуло нечто белесое; увидев, насколько оно отличается от духа монстра с головой зверя, Хванин слегка нахмурился.
Размерами призрак не уступал телу при жизни, да и очертания невооруженным глазом позволяли безошибочно признать в нем ящеролюда.
При этом прозрачность была столь высока, что сквозь него отчетливо просматривалось все, что находилось позади.
«С чем же связана такая колоссальная разница в облике?»
Все семь призраков монстров с головами зверей выглядели совершенно одинаково.
Призрак животного, походившего на помесь лошади и оленя, если не брать в расчет цвет и прозрачность, был настолько четким, что почти не отличался от живой особи.
Контуры ящеролюда тоже читались ясно, но в сравнении с духом зверя разница была столь же разительной, как между качеством 2160p и 144p.
Значит ли это, что внешний вид зависит от расовой принадлежности?
Вопросов становилось все больше. Хванин осторожно приблизился к призраку монстра с головой зверя и выставил вперед навершие посоха из оленьих рогов.
……
Размытый, словно клочья тумана, призрак никак не отреагировал на его жест.
Некоторое время Хванин прикидывал, что делать дальше, а затем, вспомнив, как дух отозвался на его зов, мысленно приказал: «Иди сюда».
— ———……
В то же мгновение призрак монстра с головой зверя колыхнулся, обратился крошечной тусклой сферой и прильнул к рогу на навершии посоха.
— ...!
Неужели команда без указания конкретной цели действует по площади? Заметив, что к нему приближается и призрак ящеролюда, Хванин велел тому остановиться — и белесый силуэт тут же замер на месте.
Сердце гулко забилось в груди.
«Неужели это стадия подготовки к тому бесцветному взрыву, которым атаковал зеленый монстр?»
Призракам можно отдавать приказы. И они способны оседать на посохе в виде сияющих сфер.
Сопоставив эти два факта, Хванин сделал определенный вывод: если его догадка верна, лучшего и желать нельзя. Мысленно он велел духу ящеролюда следовать за ним.
Нужно изучить этих призраков получше.
Вернувшись к утесу, где были спрятаны «Заначка» и остальные пожитки, Хванин принялся обустраивать стоянку, решив заночевать возле реки.
Это место находилось менее чем в сотне метров от прибрежного обрыва; кустарники высотой в метр-полтора разрослись здесь так густо, что напоминали просторный заросший сад — идеальное укрытие от чужих глаз.
Достав ржавый кинжал, Хванин расчистил площадку примерно в три пхёна, собрал срезанные ветви в кучу и постелил сверху звериную шкуру.
— Кря.
Сбросив «Заначку» на импровизированную постель, Хванин вплотную приступил к исследованию призраков и собственных способностей.
«Итак...»
На данный момент ему были доступны две вещи: активация Зрения ауры, позволяющая различать цветовую гамму живых существ, и поглощение теплой и прохладной энергий с последующим преобразованием их в согревающий жар и леденящий холод.
Теперь к этому добавилась возможность повелевать душами при помощи посоха.
Что касается цветовых спектров, тут пока исследовать было нечего.
Жар и холод, по его догадкам, циркулировали по организму подобно крови, однако прямо сейчас проверить это предположение не представлялось возможным.
— ...
Сжав и разжав кулаки, Хванин поставил перед собой призрака ящеролюда и принялся тестировать все подряд.
Доступные приказы оказались предельно примитивными.
«Подойди. Отойди. Стой. Следуй за мной».
Любые другие команды дух попросту игнорировал, не двигаясь с места, будто вовсе не понимал их смысла.
Если же приказать ему подойти, выставив перед собой посох, призрак сжимался в круглый сгусток тусклого света и прикреплялся к оленьему рогу. При этом Хванин догадывался, что чужой взор вряд ли способен различить это свечение.
Ведь, хотя сфера и испускала сияние, стоило поднести ее к траве, земле или шкуре, как становилось ясно — окружающие предметы она ни капли не освещает.
— Кря. Крук.
Завершив предварительные тесты, Хванин оставил напоследок еще одну проверку. Он окинул потяжелевшим взглядом «Заначку», деловито склевывавшую брошенные ей крошки кораллового гриба.
— ...
Насколько Хванин помнил, с призраками можно было проделывать три вещи.
Вселение, одержимость и некромантия.
Некромантия, судя по всему, к его способностям отношения не имела, так что ее можно было сразу исключить.
Вселение и одержимость схожи тем, что дух внедряется в тело носителя, однако суть этих явлений принципиально различается.
При вселении практик лишь заимствует силу потусторонней сущности, тогда как при одержимости душа берет верх над телом и полностью захватывает контроль.
«Те восемь зеленых монстров...»
Хванин был абсолютно уверен: та нечеловеческая прыть, которую они продемонстрировали, была результатом именно вселения духов.
Он перевел взгляд на призрака ящеролюда, парящего над кустами.
Способен ли он вселить этого духа в плоть? И если да, то какой эффект это даст?
Пусть он и был твердо уверен в своей теории, эта уверенность держалась лишь на чистой интуиции, не подкрепленной фактами.
Испытывать подобное на собственном теле было верхом безрассудства. Но и разыскивать монстра, чтобы вселить духа в него, тоже нельзя — это лишь усилит потенциального врага.
— Кря?
Заметив, что рука с угощением замерла, «Заначка» уставилась на Хванина и требовательно крякнула.
Глядя на нее, Хванин принял окончательное решение.