«…….»
Хванин молча вгляделся в записку, затем сложил её и убрал в карман.
Обычный человек, узнав, что его собственность стала целью вора, наверняка пришел бы в ярость — неважно, спокойный он по натуре или вспыльчивый.
И чем ценнее была бы эта вещь, тем сильнее разгорался бы гнев.
Но Хванин не злился, он задавался вопросом.
Гнев? В нём не было нужды. Он и так знал, что это произойдет, а теперь, когда всё подтвердилось, оставалось лишь подготовиться, поймать вора и либо перерезать ему глотку, либо размозжить череп.
«Кому понадобилась моя "Заначка"?»
Вероятность того, что Уэнна солгала, была крайне мала.
Хванин знал: горничные отеля «Ольц» готовы были сами платить за купание, лишь бы подольше оставаться рядом с ним.
Да и сообщила она об этом явно в расчете на будущую награду. А если нет…
«…….»
Остановившись и обдумав всё с разных сторон, Хванин развернулся и вернулся в отель.
Если Уэнна написала в записке самое важное, значит, скорее всего, она владеет и другой информацией.
Кстати, как раз вчера утром он закончил обнимать каждую из женщин, работающих в банном отделе отеля, по два раза.
Получив приветственный поклон от стражников у входа, он вошел внутрь. Сотрудники за стойкой регистрации молча склонили головы.
Одной из причин, почему Хванину приглянулся отель «Ольц», была именно такая атмосфера.
Они не докучали гостям лишними разговорами, но при этом делали всё возможное, чтобы никто не чувствовал себя проигнорированным.
Он обратился к слуге в парадной форме, стоявшему у лестницы на верхние этажи:
— Мне нужны банные услуги в номер 306.
=Будет исполнено немедленно. Желаете выбрать конкретную горничную?=
На Земле в таком общественном месте подобный вопрос вызвал бы неловкость, но в этом мире мужчине пользоваться услугами горничной — в порядке вещей, никакой тени на репутацию это не бросает.
Напротив, если ты отказываешься, на тебя начинают смотреть с подозрением: «С этим парнем что-то не так? Снаружи выглядит здоровым, а внутри, небось, гнилой?»
— Есть кто-то новенький?
Хванин спросил, хотя уже знал ответ, и слуга почтительно отозвался:
=К сожалению, нет. Та горничная, что обслуживала вас вчера утром, была последней.=
— Тогда пусть будет та девушка, что была первой.
=Вы об Уэнне? Я передам ей, и она придет к вам.=
— Сегодня я хочу отдохнуть не спеша. Времени у меня предостаточно.
=Слушаюсь.=
Вернувшись в номер, Хванин увидел, как его «Заначка», валявшаяся на кровати, подняла голову и издала вопросительное «Куу?». Вид у неё был озадаченный: почему он вернулся так скоро?
Сняв плащ с капюшоном, Хванин усмехнулся и небрежно бросил его в сторону «Заначки». Плащ накрыл её с головой.
Куэт~. Куку! Куу~
Некоторое время плащ подергивался, а потом затих. Похоже, она уснула.
Расстегнув верхнюю пуговицу рубашки, Хванин подошел к окну и стал ждать. Вскоре раздался стук в дверь.
— Открыто.
Дверь щелкнула, и вошла Уэнна с мягкой улыбкой. Она катила тележку, а следом за ней две юные горничные лет четырнадцати втащили тяжелые бадьи с водой, каждая размером почти с них самих.
=Благодарю, что выбрали меня снова. Я Уэнна.=
Сделав вид, что ничего не знает, она вежливо поздоровалась и умело отдала распоряжения ученицам. Меньше чем через две минуты всё было готово.
Перед тем как две юные горничные покинули номер, Хванин поманил их и дал каждой по одной золотой монете на чай.
Для них это была огромная сумма — если перевести на стоимость продуктов, это почти сто тысяч местных единиц.
Лица девочек просияли.
=Спасибо вам!=
=С-спасибо большое…=
Когда горничные ушли и дверь закрылась, Уэнна, сняв только чепчик, встала у края ванны, сложив руки на животе, и почтительно склонилась.
То ли от предвкушения, то ли от волнения её лисьи ушки с черными кончиками на макушке непрерывно подергивались.
=Господин Хванин, всё готово. Желаете войти сейчас?=
— Да.
Приняв услуги Уэнны, он разделся и погрузился в горячую воду. Усталость, которую не удалось до конца снять даже кровавыми камнями, начала стремительно выходить из тела, словно лопались мелкие пузырьки.
Уэнна, как и в прошлый раз, подставила свою грудь вместо подушки и, массируя шею и голову Хванина, прошептала:
=У вас такие восхитительные мышцы, господин Хванин. Совсем не то, что у других мужчин — у них они какие-то противные.=
— Ну, я ведь другого вида, нежели мужчины из племени Лук.
=Даже с учетом этого, мужчины нашего вида слишком уж грубые. Настоящие «качки» с мозгами из мышц, которые думают, что всё в мире можно решить только силой и размером.=
Хванин, закрывший глаза во время массажа, открыл их и посмотрел на Уэнну.
Её лицо было полной противоположностью невинной и острой внешности Иелкаты. Это была типичная лисья мордочка с густыми ресницами, от которых веяло соблазном и похотью.
Встретившись с ним взглядом, Уэнна лучезарно улыбнулась — на щеках появились ямочки, а родинка под глазом стала ещё заметнее.
— Кто-то положил глаз на моего питомца.
=Да. Я случайно услышала в переулке за отелем, как обсуждали номер вашей комнаты и зеленого Куэ.=
Её игривое выражение лица мгновенно сменилось серьезным. Уэнна максимально объективно и подробно рассказала, при каких обстоятельствах стала свидетельницей разговора и кто именно в нём участвовал.
— Хм…
— Это был Уиллекс, слуга, отвечающий за уборку номеров на четвертом этаже. Должно быть, он подслушал разговоры об «этом малом» в комнате ожидания для прислуги и продал информацию, — раздался голос.
— Значит, человек, с которым беседовал этот уборщик, — член клана «Кожаных шкур» из трущоб центрального района?
— Да. Мне удалось случайно увидеть его лицо. Поскольку я пряталась за шторой до самого его ухода, он не заметил меня, так что, думаю, он не знает, что я всё слышала.
В словах Уэнны определенно была логика, и всё складывалось в единую картину.
Если удастся подтвердить еще одну деталь, её словам можно будет верить.
Закончив с купанием, Хванин переложил спящую «Заначку» в корзину-кровать, а затем целых шесть часов подряд терзал Уэнну.
Сначала он два часа доводил её до оргазма не менее десяти раз — так яростно, что даже «Заначка» просыпалась от шума, — пока та не потеряла сознание. Дав ей десять минут на передышку, он привел её в чувство и продолжил мучить еще час.
Снова потерявшую сознание Уэнну он насильно вырвал из забытья очередным оргазмом, а затем целый час без остановки выжимал из неё все силы в самых разных позах. После того как она опять отключилась, он подождал десять минут, разбудил её и еще сорок минут нещадно истязал.
Последние сорок минут он довел её до состояния, когда из-за непрерывных оргазмов мозг, пропитанный усталостью и наслаждением, уже не мог связно мыслить.
Хванин уложил обмякшую, лишенную сил Уэнну на бок, приподнял одну её ногу и, грубо атакуя сзади, прошептал ей на лисьи ушки:
— Боюсь, как бы клан «Кожаных шкур» не узнал об этом и не причинил тебе вреда.
— Хг-гк, всё хор… всё хорошо, кх-х-х…
— Почему ты говоришь, что всё хорошо? Они ведь могли видеть тебя, но сделать вид, что не заметили.
— Я… я была одна, совсем одна… А-а-а-а-а!
— Зачем ты так печешься обо мне? Если это всплывет, тебе же будет только хуже.
— Кх-х, кх-х. Хванин… Я так… Хванин-ним… Хр-р. Хотела… чтобы ты… взял меня… О-о-о-о-ох!..
— Хотела, чтобы я взял тебя? И ради этого пошла на такой риск? Почему?
— Хочу стать красивее… хочу стать элитной куртизанкой, чтобы богач… чтобы любовником… А-а-а-а-а-кх! Кх-а-а-а-а-нг!..
Достигнув двадцать первого оргазма, Уэнна затараторила, а затем, издав звериный вопль, выгнулась дугой и забилась в судорогах.
Захлебываясь рыданиями, с лицом, на котором от закатившихся глаз остались лишь белки, и текущими слезами и соплями, Уэнна наконец обмякла, словно мертвая, перестав реагировать на любые раздражители.
— М-м.
Доведя Уэнну до полного беспамятства, Хванин привел в порядок её измученное лицо, укрыл одеялом и вошел в ванную.
Ш-ш-ш-х!
Опрокинув на себя поток прохладной воды, Хванин зачесал волосы назад и принялся раскладывать по полочкам информацию, вытянутую из Уэнны.
Если коротко: Уэнна не была в сговоре с этими ублюдками из «Кожаных шкур», чтобы заманить его в ловушку.
Её милый заговор заключался в том, чтобы предоставить Хванину информацию о том, что «Кожаные шкуры» охотятся за «Заначкой», и тем самым добиться того, чтобы он выбирал её чаще, чем других.
Причиной такого вывода послужило то, что сам Хванин последние три недели совершал паломничество по элитным борделям.
Поползли слухи, что женщины в трех лучших заведениях внезапно стали ослепительно красивы, и стало известно, что причина тому — «один мужчина».
«Раз уж я вкусила хорошего, то, конечно, помолодела! Кья-ха-ха-ха!»
«Ох, что же он такое ест, что пошли такие слухи? Я бы тоже хотела попробовать. Кук-кук-кук».
Большинство женщин, услышав это, восприняли всё как шутку: мол, переспала с хорошим мужиком, вот тело и расцвело.
Куртизанки из борделей тоже не спешили делиться подробностями, желая сохранить этот чудодейственный секрет только для себя, в надежде стать еще прекраснее.
Однако была группа людей, которые свято верили в эти слухи.
Это были горничные, отвечающие за банные услуги в отеле «Ольц».
Факт того, что после ночи с гостем из номера 306 становишься красивее, уже давно стал секретом полишинеля среди них.
Более того, то, что гость из 306-го каждый вечер посещает элитные бордели, было известно всем слугам и горничным «Ольца».
«Какой-то мужчина» из элитного борделя = «Гость из номера 306».
Уэнна, сложив два и два, разработала план, основанный на случайно увиденной сцене.
Она расскажет гостю из 306-го о том, что видела, и мило попросит его почаще выбирать её.
Разумеется, за купание она заплатит сама. Если благодаря этому она станет еще красивее, то её внешности хватит, чтобы работать в элитном борделе.
Доход там будет куда выше, чем у горничной в отеле.
Работая горничной, она получала от силы 2 серебряные и 77 медных монет в месяц, включая чаевые.
Это была цена лишь одного визита к самой низкосортной куртизанке из элитного борделя.
Стоило только попасть в элитный бордель, как, помимо заработка, можно было использовать свою привлекательность и сексуальность как оружие, чтобы попытаться стать любовницей богачей из центрального района.
Иными словами, Уэнна предоставила информацию Хванину, движимая амбициями стать содержанкой богатого мужчины.
— Кх-кх-кх.
Узнав о подоплеке слухов, в центре которых оказался он сам, Хванин невольно усмехнулся от абсурдности ситуации.
Неудивительно, что каждый раз, когда я входил в это элитное заведение, похожее скорее на роскошный салон, чем на бордель, куртизанки в холле смотрели на меня с таким напряжением.
Слухи оказались правдой, но, впрочем, неважно.
Я вышел из душа, сел у окна и, прислушиваясь к доносящимся с улицы голосам, упражнялся в языке, когда Уэнна заворочалась и, издав невнятный стон, приподнялась.
— …Ах! Простите, простите! Боже мой…
Вспомнив, что во время акта она потеряла сознание, Уэнна осознала, сколько времени прошло, и, побледнев от ужаса, попыталась сползти с кровати.
Бах.
— Ай!
Ноги подкосились, и она рухнула на пол номера.
— О-о-ох…
Нижняя часть тела дрожала, словно у неё отнялись поясница и ноги.
Уэнна чувствовала, как всё тело ноет, будто её избили, а между ног всё горело огнём. Пока она пыталась прийти в себя, не зная, что делать, Хванин подхватил её на руки и отнёс в ванную.
— Вода уже остыла, но если ополоснёшься, станет легче.
— …Простите. Я даже не смогла нормально обслужить вас…
— Всё в порядке.
Уэнна, осознав, что её план произвести хорошее впечатление провалился, поникла.
«Такая дура… Даже не смогла довести дело до конца, хотя он так старался… А-а-а! Как же обидно!»
Она в отчаянии забила ногами в воде, а потом, решив помыться и привести номер в порядок, пока её репутация не упала ещё ниже, тихо вскрикнула.
Стоило ей коснуться себя, как пронзила острая, колющая боль.
Она опустила взгляд и в изумлении уставилась на свои половые органы, которые распухли и покраснели, словно налились кровью.
«Ого, ну и ну. Моя киска превратилась в раздувшуюся мидию».
Подумать только, не меньше четырёх часов она кончала столько раз, что не пересчитать на пальцах обеих рук.
Что ж, по крайней мере, теперь она знала, к чему приводит такая нагрузка.
Усвоив урок, Уэнна кое-как ополоснулась, смыла следы мужчины, надела чистую форму горничной и принялась за уборку ванной и комнаты.
«О господи. Простыни насквозь мокрые. Неужели я столько натекла?»
Хорошо хоть матрас не пострадал.
Несмотря на то что всё тело ломило, а между ног всё ещё нещадно жгло, Уэнна, как истинный профессионал, достала из тележки свежее бельё, застелила кровать, вытерла следы на полу и, отвесив изящный поклон, поприветствовала Хванина, который с невозмутимым видом попивал чай.
— Прошу прощения, что потеряла сознание и не смогла оказать должный уход.
— Ничего страшного. Это я должен извиниться, что был слишком груб.
Ха-а… Вот почему горничные так рвутся работать в 306-м номере — из-за таких манер.
Пробормотав это про себя, Уэнна почувствовала укол досады: она не смогла выполнить свою работу на высшем уровне.
Кажется, до самого конца она держалась…!
Если бы она справилась лучше, то могла бы попросить его вызывать её снова, но, не имея на то смелости, Уэнна молча вышла из номера.
— …
Когда дверь за Уэнной закрылась и в номере воцарилась тишина, Хванин встал и посмотрел на улицу, где уже начинали сгущаться сумерки.
Вариант попросить помощи у Ссы отпадал.
Если попросить, Сса, конечно, с радостью поможет. Но тратить накопленные отношения на такую мелочь было неразумно.
Эти связи стоило приберечь для более важных моментов, чем решение подобных пустяковых проблем.
Пока город постепенно погружался в темноту и люди зажигали фонари у своих домов и лавок, Хванин, погружённый в раздумья, разбудил «Заначку».
— «Заначка». Вставай. Я знаю, что ты проснулась.
Она уже давно не спала, но, не желая покидать свою корзинку, лениво потянулась и тут же прыгнула Хванину на грудь.
От тяжести почти в двадцать килограммов из груди Хванина вырвался стон.
— Угх, ну и свинья же ты.
Куэт!
Названная свиньёй, «Заначка» захлопала крыльями, будто пытаясь доказать, что она совсем не тяжёлая, но Хванин, чувствуя, как у него на руках бьётся мешок с рисом, поспешно применил заклинание контроля.
Куэт, ку!
— Если я посажу тебя на плечо, у меня плечо вылетит. Спускайся.
Успокоив «Заначку», которая пыталась забраться на плечо, как при первой встрече, Хванин накинул капюшон и вместе с ней вышел из отеля.
Если кто-то нацелился на «Заначку» в его отсутствие, то лучший способ защиты — просто брать её с собой.
— Мам, смотри, птица ходит.
— Ой? И правда.
Прохожие с любопытством смотрели на «Заначку», которая из-за своего веса не могла летать и семенила следом, как собака.
Зелёная куэ внешне сильно отличалась от обычных особей. Для людей, лишённых знаний, зрелище зелёной птицы, бегающей за хозяином, как пёс, выглядело диковинно.
Привлекая взгляды толпы, Хванин направился ко второму городскому кладбищу и остановился у оружейной лавки.
— Хм.
Заметив на витрине кинжалы, он зашёл внутрь и купил подходящий пояс и пять метательных ножей.
Если случится нападение, одного лишь Каменного топора будет недостаточно.
«Это не звери и не монстры, против людей кинжалов должно хватить».
В правой руке — Каменный топор, в левой — кинжал. Вспоминая движения инструктора по парному бою, чьи приемы я подсмотрел еще в высшей военной школе Хайерна, я взмахнул оружием несколько раз, и хозяйка оружейной лавки, наблюдавшая за мной, захлопала в ладоши, не скрывая восхищения.
— Превосходное мастерство, позволяющее в полной мере использовать и тяжесть Каменного топора, и остроту кинжала. Однако…
Подойдя ближе, хозяйка внимательно осмотрела Каменный топор и изумилась еще сильнее, чем прежде.
— О боже. Это ведь Каменный топор, сделанный из черного дерева Хиллана и камня Джимрака!