Я думал, что брак многое изменит.
В конце концов, о браке ходит немало поговорок.
«Не женись».
«Почему?»
«Просто не делай этого, гребаный ты ублюдок».
Что-то в этом роде.
Или еще:
«Идея безбрачия обретает полноту лишь в браке».
«Ведь только так можно убедиться в собственной правоте».
Подобные изречения.
Поэтому после свадебной церемонии я какое-то время испытывал тревогу.
Сможем ли мы вести нормальную супружескую жизнь?
Прошлая семейная жизнь до развода... что ж, она в любом случае закончилась крахом (пусть даже в это, конечно, кое-кто и вмешался).
Наверное, именно поэтому я так много переживал о том, как нам жить дальше после свадьбы.
— Босс?..
— Босс, кофе уже через край льется!
— Ай, горячо!
Около месяца я жил словно в тумане.
Лорендель и руководство компании даже устроили серьезное собрание, не на шутку обеспокоившись моим здоровьем.
С такими темпами акции Корпорации «Эдвард» рисковали превратиться в бесполезные бумажки.
Вот такие у них были опасения.
К счастью, мне удалось развеять их тревоги.
Даже по прошествии месяца наши дни тянулись все так же размеренно и безмятежно.
Впрочем, время от времени судьба все же устраивала нам проверки.
— Я же просила предупреждать меня заранее, когда ты уходишь из дома.
— Прости. Срочное совещание образовалось.
— Неужели так трудно было оставить записку? Теперь ведь можно позвонить откуда угодно.
Совмещать работу и семейную жизнь оказалось непросто.
Это походило на попытку жонглировать правой рукой, одновременно раскручивая тарелку левой.
Корпорация «Эдвард» росла не по дням, а по часам.
Из-за разработки портативных телефонов мне приходилось постоянно консультироваться с различными Магическими башнями, а для налаживания системы производства — обсуждать вопросы логистики со множеством благородных семейств.
К тому же требовалось развивать автомобильное дело, которым мы занимались изначально.
Мы разработали новый двигатель, и мои будни превратились в бесконечную череду демонстраций, проверок и штамповки документов.
Долгий мир в Империи обеспечил компании небывалый взлет, но для меня лично этот процесс стал изнурительным испытанием.
Случались дни, когда я попросту не мог уделять время Ании.
Разумеется, это вовсе не означало, что я остыл к ней.
Я любил ее больше всех на свете.
Стоило ей ненадолго исчезнуть из виду, как я тут же начинал скучать.
Даже если мы расставались всего на день.
Тем не менее Анию это сильно ранило.
Конечно, и она, и я заметно изменились.
Наши отношения больше не рушились из-за мелких размолвок, как это бывало прежде.
Нам просто нужно было оставаться искренними друг с другом.
Теперь мы понимали, что скрывать свои чувства — не выход.
Однако несколько дней назад между нами возникло довольно серьезное разногласие.
— Я хочу ребенка.
— Ребенка?
Ания произнесла это совершенно внезапно.
— Да. Нашего ребенка.
Оправдываясь, скажу, что в то время я был чертовски занят.
На южном заводе возникли неполадки, да еще и с поставщиком магических камней начались проблемы.
Из-за всего этого я накопил изрядную усталость.
— Граф, вам нужно поторопиться.
— Подожди, я сейчас выйду.
Спешно одевшись, я поправил волосы.
В последнее время я так много работал, что не спал нормально уже неделю.
Темные круги под глазами залегли настолько глубоко, что отражение в зеркале казалось чужим.
— Ания, давай поговорим об этом позже. Я сейчас очень спешу.
Бросив эту фразу, я ушел из дома и на два дня с головой погрузился в работу.
Время летело незаметно, сливаясь в сплошную полосу.
Повышая голос, я вел переговоры с поставщиками и устраивал разнос директорам на производственной линии.
Вернувшись в поместье спустя двое суток, я чувствовал себя совершенно опустошенным, однако дома меня поджидала куда более серьезная неприятность.
— Где Ания?
— Ну... дело в том, что...
Ания покинула особняк, оставив лишь короткую записку:
«Раз уж ты так сильно любишь свою работу, то и проводи с ней всю жизнь».
— Вот же беда. Она не говорила, куда направляется?
— Нет... ничего.
— Значит, уехала к себе домой.
Я тут же поспешил в поместье Бронте.
Дел оставалась целая гора, но я не мог сосредоточиться ни на чем.
Да и кто вообще смог бы работать в подобной ситуации?
— Ания!
Добравшись до замка, я позвал Анию, но дверь в ее комнату оказалась наглухо заперта.
Расспросив слуг, я узнал, что она вернулась в крайнем гневе и с грохотом заперлась у себя.
Некоторое время в нерешительности топчась перед дверью, я спросил:
— Что мне делать в такой ситуации, Лорендель?
— Я и сама толком не знаю.
— Но ты ведь женщина. Должна же ты понимать женское сердце.
— Понятия не имею. Я никогда не любила мужчин.
— Хм...
В итоге я решил просто подождать.
Устроившись в приемной, я принялся штамповать скопившиеся бумаги и незаметно для себя досидел до самой темноты.
— Граф, не желаете поужинать? — поинтересовался один из слуг Бронте.
— А как же Ания? Она поела?
— Нет. Когда госпожа запирается в комнате в таком гневе, она может не выходить оттуда целую неделю.
— Хм... Понятно.
Но я не мог позволить этому затянуться на неделю.
— Приготовь для нее немного хлеба и супа чуть позже.
— Слушаюсь. Я все сделаю.
Погрузившись в раздумья, я продолжал механически ставить печати на документы.
Если отбросить все обиды Ании, виноват во всем был именно я.
Каким бы занятым я ни был, следовало хотя бы сделать вид, что я ее слушаю.
С ее стороны это действительно выглядело ранящим пренебрежением.
К тому же речь шла не о простом предложении сходить на свидание или поужинать вместе.
— Ребенок...
С тех пор как мы поженились, прошло уже два года, но наши ночи до сих пор оставались невинными.
Дело было вовсе не в том, что Ания не привлекала меня как женщина.
Просто я чувствовал себя абсолютно счастливым и в текущем положении.
Настоящее приносило мне столько радости.
Я попросту не испытывал в этом острой необходимости.
Разумеется, будучи мужчиной, я порой поддавался подобным желаниям.
Но в любом случае главным оставалось желание самой Ании.
Я не мог руководствоваться лишь собственной прихотью.
Поэтому я пустил все на самотек.
Могло ли это ранить ее?
Не решила ли она, что мои чувства остыли?
— Как же все сложно...
— Что именно сложно?
Стоило мне устало откинуться на спинку кресла, как раздался чей-то голос.
— Давненько не виделись, Эдвард.
Это была Виола Бронте.
С лучезарной улыбкой на лице она стояла прямо за моей спиной.
— Здравствуйте. Действительно, давно не виделись.
— Что привело вас в поместье Бронте?..
— Ах, ну...
Я замялся, не зная, как потактичнее объяснить ситуацию, но Виола ответила за меня:
— Все из-за Ании?
— Да... вы правы.
— Сегодня утром она вернулась вне себя от ярости, так что я сразу заподозрила ссору.
— Мы не то чтобы поссорились, скорее...
— Тебе не нужно оправдываться, Эдвард. Любящие люди иногда ссорятся, это нормально.
— Думаете?
— Конечно.
Присаживаясь рядом, Виола мягко предложила выслушать меня и дать совет.
Я без утайки поведал ей обо всем.
Рассказал, как закрутился на работе и как Ания внезапно заговорила о ребенке.
И о том, что из-за вечной спешки я не сумел ответить ей как подобает.
Опасаясь, что мои слова прозвучат как жалкие оправдания, я поспешил признать свои ошибки, однако Виола лишь тихонько рассмеялась.
— В этом нет одной лишь твоей вины, Эдвард.
— Простите?
— Ты был занят в последнее время.
— Да, есть такое.
— В суматохе дел подобное случается. Наша девочка не отличается особым пониманием, поэтому ей, должно быть, трудно войти в твое положение.
Виола умолкла, на мгновение ласково улыбнувшись.
— Хотя кому, как не мне, бросившей собственную дочь, рассуждать об этом.
— Ха-ха...
— Скорее, мне стоит извиниться перед тобой.
— За что?
— Все из-за меня.
Заметив мое недоумение, Виола устремила взгляд в окно, словно мысленно возвращаясь в далекое прошлое.
— Будь я тогда чуточку взрослее и заботливее, сумей я подарить Ании настоящую материнскую любовь... В последнее время я часто думаю: выросла бы она такой, если бы все сложилось иначе?
— Но ведь я могу любить ее за двоих.
Сказав это, я смутился и прикусил губу, заставив Виолу тепло рассмеяться.
— Это было бы чудесно, но... все же любовь, полученная в детстве, совсем иная. Детские воспоминания остаются с нами на всю жизнь.
— Вы хотите сказать, что из-за этого Ания так отчаянно жаждет любви?
— Не то чтобы жаждет... Скорее, в ней живет некоторая одержимость. Одержимость людьми.
— Да. Это правда.
Так оно и было.
Поступки Ании, которые я когда-то принимал за злодейство, на самом деле рождались из глубокого одиночества.
Лишенная искренней любви, она постоянно пребывала в тревоге.
Боясь предательства со стороны того, кто ей дорог, она шла на любые безумства, лишь бы удержать это чувство.
— Когда-нибудь... если она получит достаточно любви, ей станет легче.
— Поэтому, пожалуйста, люби нашу девочку изо всех сил.
— Я буду любить ее. Всю жизнь, так крепко, что никто в мире не посмеет ей позавидовать.
— Хо-хо. Наша Ания — благословенное дитя.
Ночь становилась все глубже.
Наша беседа изрядно затянулась.
Бросив взгляд на часы, Виола поднялась со своего места.
— Пожалуй, мне пора. Я тоже поговорю с Анией, так что завтра вы сможете вернуться домой вместе.
— Неужели это возможно?
— Ания вовсе не плохая девочка.
Когда я вежливо поклонился на прощание, Виола мягко коснулась моего плеча.
— И все же не сердись на нее слишком сильно. Обиды, капризы, разочарования — все это происходит лишь от избытка чувств. Наша девочка возлагает на тебя огромные надежды. И эти надежды настолько велики, что малейший промах оборачивается для нее горькой обидой.
— Я буду помнить об этом.
— Тогда доброй ночи.
На следующее утро.
Спустившись к завтраку, я обнаружил в столовой Анию.
Похоже, разговор с матерью действительно пошел ей на пользу.
Но с чего же мне начать?
Не ожидая увидеть ее так рано, я растерянно подбирал слова, когда Ания вдруг подняла голову и посмотрела на меня.
— Эдвард.
Ее глаза были сильно заплаканы.
«Сколько же слез ей пришлось пролить, чтобы так опухли веки?» — стоило мне об этом подумать, как глаза Ании вновь наполнились влагой.
— Ания, твои глаза...
— Эдвард!
Не дав мне договорить, Ания сорвалась с места и бросилась в мои объятия, а затем горько разрыдалась.
— Ания, что случилось? Почему ты плачешь с самого утра?
— Всхлип... Я была не права.
— Что?..
— Я виновата... Прекрасно зная, как ты занят... я все равно устроила сцену из-за пустяка...
— Ания, успокойся. Давай сначала просто подышим.
Обняв ее за плечи, я принялся глубоко дышать вместе с ней, и постепенно она пришла в себя.
Она плакала так жалобно, то и дело всхлипывая и судорожно хватая ртом воздух, словно обиженный ребенок.
Это выглядело настолько трогательно и забавно, что я невольно улыбнулся.
— Почему ты смеешься?
Когда она спросила об этом, шмыгая покрасневшим носом, она показалась мне невыносимо милой.
Я крепче прижал ее к себе.
— Тебе не за что извиняться. Это я кругом виноват.
— Нет. Виновата я.
— Пусть даже я был занят, мне следовало позаботиться о тебе.
— Нет, я лишь путалась под ногами и мешала тебе работать...
И сколько еще мы собирались так спорить?
В конце концов, признав обоюдную вину и обменявшись извинениями, мы решили вернуться в наше поместье.
На прощание Виола Бронте, провожавшая нас у порога, тепло улыбнулась.
— Я так рада, что вы помирились.
— Это все благодаря вам, госпожа Виола.
— Ну что ты, я ведь ничего не сделала.
Пообещав навестить ее в ближайшее время, я увез жену домой.
Всю дорогу мы держались за руки, соприкасаясь плечами.
Одно лишь это дарило мне невыразимое счастье.
Уверен, Ания чувствовала то же самое, и от этой мысли на душе становилось еще теплее.
Но вместе с тем в моей груди расцветало какое-то странное, новое чувство.
— Ания.
— Да?
— Давай купим цветов по дороге домой?
— Цветов?
— Я уже давно не заглядывал в наш сад.
— Давай так и сделаем.
Накупив целую охапку цветочных горшков, мы вернулись в усадьбу.
Прогуливаясь по саду, мы бережно высаживали новые растения на пустующие клумбы.
Свежие бутоны украсили цветник, который прежде пестрел одними лишь Гымдонхва.
Мы поужинали, как обычно, а затем отправились на прогулку по окрестностям поместья.
Однако мои мысли были далеки от привычной рутины.
«Ребенок...»
«Каково это — иметь собственного ребенка?»
«Смогу ли я воспитать его достойным человеком при моей вечной занятости?»
Первым делом в душу закрадывались тревоги.
Интересно, думает ли Ания о том же?
Она шла молча, погруженная в собственные мысли.
Так пролетел еще один день.
Мы и сами не заметили, как он подошел к концу.
К тому моменту, как мы переступили порог дома, солнце окончательно скрылось за горизонтом, уступив место ночной тьме.
Окутанный сумерками особняк выглядел неописуемо красиво.
Зажженные тут и там огни ярко озаряли его величественный силуэт.
— Лорендель.
Едва вернувшись, я тут же позвал управляющую.
— Да, граф?
— Сегодня у всех выходной. Уходите и не возвращайтесь ближайшие два дня.
— Что?
— Собери всех слуг, поезжайте по домам или просто развлекитесь, делайте что хотите.
— ...... Хм-м.
— Что такое?
— Вы тоже наконец-то повзрослели, граф.
Услышав ее двусмысленный намек и заметив хитрую ухмылку, я отвесил ей легкий щелчок по лбу.
Но Лорендель лишь весело рассмеялась в ответ.
— Желаю вам чудесно провести время, граф!
— Идите уже живее! И чтобы два дня я вас тут не видел.
— Я держу за вас кулачки!
Когда слуги собрали вещи и покинули усадьбу, в опустевших коридорах воцарилась глубокая тишина.
Прихватив бутылку вина, которую по моей просьбе оставила Лорендель, я поднялся на террасу второго этажа.
С этой террасы, обустроенной специально для Ании, весь сад был виден как на ладони.
Я замер, любуясь силуэтом Ании, стоявшей у перил.
Лишь в этот миг мое сердце по-настоящему затрепетало.
Чувства захлестнули меня с головой.
— Ания.
— Да.
— Хочешь немного вина?
Наполнив бокалы, мы соприкоснулись ими и сделали по глотку.
А затем завязался разговор.
Я даже не помнил, о чем именно мы беседовали.
Слова пролетали мимо ушей.
Ания, похоже, чувствовала себя точно так же.
Мы просто болтали о всяких пустяках, едва отдавая себе отчет в смысле сказанного.
Когда беседа внезапно прервалась и повисла неловкая пауза, по моему лбу пробежала капля пота.
Но я не мог вечно откладывать этот момент.
Темы иссякли, и тишина сделалась почти осязаемой.
Щеки Ании пылали румянцем.
Трудно сказать, виной ли тому было вино или что-то еще.
— Ания.
— Да.
— Какое имя выберем?
— Для чего?
— Для нашего ребенка.
Лицо Ании вспыхнуло пунцовым цветом, и она поспешно отвернулась.
— Какое имя тебе больше нравится, Эдвард?
— Любое, какое выберешь ты.
— А я согласна на любой твой вариант.
— Так мы никогда не договоримся.
Переглянувшись, мы дружно рассмеялись.
И правда... разве имя сейчас имело хоть какое-то значение?
Я осторожно коснулся плеч Ании.
Она заметно напряглась.
Ее волнение передавалось и мне.
Наверное, посмотри я сейчас в зеркало, увидел бы точно такое же выражение лица.
Мои щеки горели так сильно, словно вот-вот вспыхнут.
Я медленно склонился к ней — к Ании, которая была на целую голову ниже меня.
Она тоже приподнялась на цыпочки, тянясь мне навстречу.
Ее лицо становилось все ближе.
«Невероятно красивая».
Именно эта мысль промелькнула у меня в голове, когда наши губы наконец соприкоснулись.
«Какое же это чудо, что столь прекрасная и очаровательная женщина любит меня всем сердцем».
— Ты правда так думаешь?
— ...А?
— Что это чудо.
Я поспешно прикрыл рот ладонью.
Похоже, я умудрился произнести свои мысли вслух.
Заметив мое замешательство, Ания тихонько рассмеялась.
— Знаешь что?
— Что?..
— Я ведь думаю точно так же. Встретить тебя, Эдвард... Твоя любовь ко мне кажется мне самым настоящим чудом.
— Как же неловко...
Мое сердце забилось так неистово, словно готово было выпрыгнуть из груди.
Два любящих сердца стучали в унисон под безмолвным ночным небом.
— Я люблю тебя.
— Даже если наступит конец света.
Я тихо рассмеялся.
Смех сорвался с моих уст сам собой.
— Ания.
— Да.
— Знаешь что?
— Что?
— Я люблю тебя сильнее, чем ты меня.
— А мне кажется, все наоборот.
— И все-таки я прав.
— Тогда давай проверим?
Ее голос слегка дрогнул, когда она произнесла эти слова.
Маленькая, нежная ладонь Ании увлекла меня за собой.
Трепет в груди и дрожь переплетенных пальцев нарастали с каждой секундой, вторя биению наших сердец.
За белой занавесью, в полумраке спальни, наши тела слились в единое целое.
Обнаженная кожа соприкасалась, увлекая нас в тепло постели.
Нас окутывал теплый, но все еще немного прохладный весенний ночной ветерок.
И следующей весной, и весной после нее... даже через десять лет мы встретим эти дни вместе.
Наши чувства будут лишь крепнуть день ото дня.
Даже когда эта история подойдет к концу, мы продолжим любить друг друга так сильно, что без этой любви просто не сможем жить.
Ведь это приносит столько радости.
Ведь это счастье невозможно описать словами.
И мы будем молить небеса о том, чтобы это длилось вечно.
Такова наша история на сегодняшний день.
И эта история обязательно продолжится.
— Я люблю тебя.
— Если ты не полюбишь меня, я умру, Эдвард.
— Если я не смогу любить тебя, мне тоже лучше умереть.
Наш смех эхом разнесся под ночным небом.
Словно наша любовь, которой не суждено закончиться.
Если ты не полюбишь меня, я умру
— Конец —