На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Лорендель села в машину и направилась к Центральному почтамту имперской столицы.
Здание почтамта было огромным, и, несмотря на ранний час, там уже толпились люди.
Связываться на небольших расстояниях позволяли магические хрустальные шары, да и с момента изобретения телефона прошло всего два года… И все же авторитет почтамта оставался непоколебимым: большинство аристократов и магов не доверяли телефонам. Причина крылась в том, что запечатанный магией конверт мог вскрыть лишь тот, на чью ману настраивали печать, тогда как телефонная связь не отличалась надежной защитой.
«Я-то это понимаю, но…»
Прослужив в роду Раднер до того, как стать секретарем графа Эдварда, Лорендель разделяла подобный ход мыслей. Но в то же время она не могла не отдавать себе отчета: именно из-за такого косного консерватизма благородные семьи рушились одна за другой.
Как бы то ни было, в здании вовсю суетились почтовые служащие и горожане, желавшие отправить корреспонденцию.
— Пожалуйста, высадите меня здесь, — попросила Лорендель. — Я быстро.
— Буду ждать вас, — отозвался кучер.
Из-за скопления экипажей и людей девушке пришлось выйти на главном бульваре и пройти остаток пути до видневшегося вдали почтамта пешком.
Приближаясь к монументальному входу, она крепче сжала в руке запечатанное магией письмо.
«Какое же дело может быть у господина к генеральному почтмейстеру?..»
Поскольку сам почтамт держался за традиционную магию и отрицал технический прогресс, его глава с глубокой неприязнью относился к начинающим предпринимателям, сделавшим состояние на новых изобретениях. Граф Эдвард не стал исключением. Свою роль сыграла и запятнанная Йоханом честь рода Раднер.
Поэтому, когда граф поручил ей лично доставить письмо генеральному почтмейстеру, Лорендель послушно кивнула, хотя и нашла этот приказ весьма странным.
«Но у господина наверняка есть свои причины».
Зная, что Эдвард никогда не совершает необдуманных поступков, Лорендель выбросила сомнения из головы и переступила порог почтамта.
На первом этаже располагался огромный зал, где кипела повседневная работа, а по обе стороны широкого холла наверх уводили полукруглые лестницы, ведущие к административным кабинетам.
Стоило Лорендель ступить на первую ступень, как рыцари службы охраны преградили ей путь.
— Какое у вас дело?
— Я пришла по поручению графа Эдварда из Корпорации «Эдвард», — ответила Лорендель. — Господин велел лично передать письмо генеральному почтмейстеру.
— Подождите минуту.
Один из рыцарей, гремя доспехами, поднялся наверх, а Лорендель присела на стоявший неподалеку стульчик.
Наблюдая за суетящимися посетителями, она изредка поглядывала на оставшегося стражника, гадая о содержании письма. Когда девушка бросила взгляд на наручные часы, оказалось, что прошло уже более получаса. Десять или двадцать минут еще можно было списать на бюрократию, но проверка никак не могла затянуться на тридцать минут.
— Сколько мне еще ждать? — не выдержала Лорендель.
Стражник проигнорировал вопрос.
— Прошу прощения. Я задала вам вопрос.
— Просто жди молча, — прорычал рыцарь с глумливой ухмылкой. — Или у тебя не хватает терпения? И то верно, ты же всего лишь секретарша какого-то лорда-торговца.
— Да как вы смеете!.. — вспыхнула девушка, но тут же взяла себя в руки.
Она пришла по поручению графа, и устраивать скандал без крайней необходимости не следовало. Выровняв дыхание, Лорендель отчетливо произнесла:
— Я, Лорендель Ливерен, выступаю как официальный представитель графа. Ваши грубые слова — выпад в адрес самого господина. Я обязательно доложу ему о случившемся, и вас привлекут к ответственности.
Усмешка мгновенно сошла с лица рыцаря. Смерив девушку суровым взглядом, он недовольно цыкнул и направился к лестнице:
— Я пойду доложу о ситуации, а ты жди.
Минуты через три рыцарь вернулся вместе с сослуживцем.
— Поднимайтесь, — бросил один из них. — Нужная вам комната — в самом конце коридора слева.
— Было бы куда лучше, сделай вы это с самого начала, — с достоинством заметила Лорендель, проходя мимо.
— Хватит ворчать, просто иди.
— Занимайтесь своими обязанностями, — ответила она и, пройдя вперед, слегка показала им язык.
Поднявшись на второй этаж, Лорендель прошла по коридору до массивной двери из дорогого дерева. Она постучала, и вскоре изнутри донесся сухой голос мужчины средних лет:
— Войдите!
Лорендель переступила порог и вежливо склонила голову:
— Я Лорендель Ливерен из Корпорации «Эдвард».
— Эдвард?.. — Седовласый чиновник, до этого усердно склонявшийся над бумагами, резко вскинул голову. — Тот самый граф Эдвард из семьи Раднер?
— Да, все верно.
— И какое же дело у этого человека ко мне? — В его голосе звучала откровенная враждебность.
Лорендель невозмутимо подошла к столу:
— Мне поручено передать вам это письмо.
— хм…
Генеральный почтмейстер взял конверт. Среагировав на его ману, магическая печать истаивала, раскрыв послание и приложенные бумаги.
— Подожди минуту…
Начав читать, чиновник стремительно менялся в лице. Он глубоко нахмурился, прикусил нижнюю губу, тяжело вздохнул и болезненно прижал большой палец к переносице. Но когда его взгляд упал на второй документ, генеральный почтмейстер смертельно побледнел, а на его лоб выступила холодная испарина.
— Эй! Есть кто-нибудь снаружи?! — гаркнул он.
На крик в кабинет влетели высокопоставленные чиновники.
— Вызывали, господин?!
— Немедленно прикажите служащим найти письмо, отправленное принцессой Бронте! Любыми средствами! — Лицо генерального почтмейстера, только что бледное, теперь багровело от гнева и паники.
Пока подчиненные в ужасе разбегались исполнять приказ, он вытащил из стола гусиное перо, набросал спешный ответ и почти насильно вложил его в руки Лорендель:
— Госпожа Лорендель Ливерен! Пожалуйста, обязательно передайте это письмо графу Эдварду!
Девушка уже собралась откланяться, но почтмейстер торопливо вытащил из-под стола резную шкатулку и всучил ей:
— И вот еще… Это северный деликатес, редчайший чай! Пожалуйста, непременно передайте его принцессе Ании!
— Да… Я передам…
Лорендель покинула почтамт в полном недоумении. Что за компромат содержался в послании графа, если этот надменный чиновник так перепугался? Впрочем, доискиваться до истины не входило в ее обязанности.
Ответное письмо от генерального почтмейстера лежало передо мной уже на следующий день.
Взяв в руки тщательно запечатанный конверт, я направил в него поток маны, разрушая замок.
«Я знаю, что вы брали взятки и расхищали государственную казну почтамта…» — отправив столь прямой шантаж, я рассчитывал получить исчерпывающие сведения. Однако ответ оказался досадно скудным:
«По просьбе герцога Бронте я не стал отправлять то письмо, однако мне неизвестно его содержание…»
Призвав в ладонь крошечный язычок пламени, я сжег бумагу.
Впрочем, этого было достаточно. Я и не надеялся, что они сохранят письмо двухлетней давности. Но вопреки рассудку, глубоко в груди кольнуло жгучее чувство вины.
«Пожалуйста, поверь мне!» — когда Ания со слезами на глазах умоляла меня об этом, я вылил на нее потоки яда. Ради защиты семьи Бронте я угрожал ей, спрашивал, не сблизилась ли она со мной из меркантильности. Насмехался, называл женщиной, не способной любить, и язвил, понравилось ли ей выходить замуж за других мужчин.
— Сумасшедший ублюдок… — вырвалось у меня.
Я касался пальцами едва затянувшегося шрама на груди. Он больно носил, но эта физическая боль не шла ни в какое сравнение с той, что разрывала мне душу.
Этот шрам — клеймо моей собственной глупости. Ании, которая так отчаянно твердила о своей невиновности, я причинил невыносимую муку. Я не просто растоптал ее чувства, я заставил ее страдать настолько сильно, что она попыталась покончить с собой.
Сквозь распахнутое окно лился мягкий весенний свет. За стеклом простирался ухоженный сад и процветающие земли. Место, запустелое еще два года назад, превратилось в оживленный центр, способный соперничать со столицей Империи.
Оглядываясь назад, я с ужасом понимал, как много времени было упущено. С какими чувствами все эти годы жила Ания Бронте?
«Потому что я — принцесса Бронте».
Когда она, привыкшая хранить достоинство при любых обстоятельствах, отреклась от своего титула… что она пережила? Когда она бросила все и пришла ко мне, а я холодно оттолкнул ее, насколько глубокой была ее безысходность?
Достав из тумбочки сигарету, я чиркнул спичкой. Кончик сигареты затеплился огоньком, наполнив комнату горьким сизым дымом. Я даже не затягивался — просто смотрел, как она тлеет.
«Действительно ли я… тот, кто должен быть рядом с Анией?»
В ростовом зеркале отразился мой текущий облик. Из глубины стекла на меня смотрел изнуренный мужчина с тёмными кругами под глазами и сигаретой в дрожащих пальцах. Был ли этот человек тем самым Эдвардом Раднером, которого любила Ания Бронте?
Рыцарь Эдвард, некогда благородный и верный чести, превратился в жесткого дельца, движимого лишь алчностью и расчетом. Эдвард, который раньше не пропускал ни дня тренировок, теперь стал заядлым курильщиком, не способным прожить и часа без никотина.
Эдвард двухлетней давности и я сегодняшний — абсолютно разные люди. Я слишком сломан, чтобы удерживать Анию Бронте подле себя… и обещать ей вечность.
«Давай поженимся. Снова».
Ее голосом звучало это предложение в моих ушах.
Если мы поженимся снова, сможем ли мы обрести счастье? Не начну ли я опять терзаться сомнениями, и не сбежит ли она в ужасе, разглядев, насколько глубоко я сгнил изнутри?..
Затушив в пепельнице истлевшую сигарету, я тут же зажег новую.
— Эдвард?
Из-за двери донесся ее тихий голос.
Ания Бронте.
Насколько далеко мы разошлись? Сколько времени и боли потребуется, чтобы распутать этот узел? Обретем ли мы когда-нибудь счастье?
Дверь тихо отворилась, и на пороге появилась Ания с подносом в руках. Она была прекрасна. Все так же безупречна, как и всегда.
Но меня не покидала отчаянная, отравляющая мысль: я больше не имею права обладать ею.