Воспоминание тускло мерцало в самых темных глубинах угасающего сознания.
Оно относилось к тем временам, когда Эдвард еще оставался прежним собой — о тех событиях я знать никак не мог.
Медленно потянувшись к этому фрагменту чужого прошлого, я закрыл глаза и дал клятву.
Что бы я ни увидел, мое сердце не дрогнет. Моя любовь останется прежней.
Единственная женщина, которую я любил, — Ания Бронте. И только она.
Я больше не позволю сомнениям овладеть мной. Сколько раз это крошечное зернышко уже преграждало нам путь? Я не совершу столь глупую ошибку снова.
В непроглядной тьме сознания постепенно проявлялись чужие картины.
— Эдвард...
В мгновение ока всё вокруг озарилось. Вспышка оказалась настолько яркой, что мне пришлось зажмуриться.
Свет быстро угас, но в ушах остался глухой гул — подобное ощущение возникает, когда выбираешься на солнце из глубокой пещеры.
Я медленно моргнул, прогоняя стоявшие перед глазами белые пятна.
— Эдвард?
Чей-то ласковый голос коснулся слуха. Я знал его.
Ания Бронте.
Женщина, которую я любил больше всего на свете.
Девушка, заставившая меня поверить в любовь с первого взгляда.
— Эдвард!
Стоило ей строго прикрикнуть, как мое тело невольно вздрогнуло.
— ...Да, — вырвалось у меня.
Как и прежде, вопреки моей воле губы разомкнулись, произнося отклик.
— Почему ты вдруг застыл? — спросила она.
— Просто задумался.
Глаза Ании удивленно округлились, но затем она слабо улыбнулась и опустила взгляд:
— Сегодня ведь наша свадьба.
— Прости.
Даже на разочарованный, поникший голос Ании Эдвард ответил сухо и безучастно. Трудно было поверить, что так говорит человек, стоящий у алтаря.
— Неужели ты не можешь выглядеть хоть немного счастливее? — спросила Ания, снизу вверх посмотрев на него.
— Куда уж счастливее? Всё прекрасно.
— Ты вовсе не выглядишь счастливым.
— А разве должен? — Голос прозвучал резко и холодно. — Ты купила меня за деньги. Чему я, по-твоему, должен радоваться?
Я смотрел на мир глазами Эдварда и не мог видеть его лица, но по ледяному тону четко угадывалось раздражение.
— Я здесь исключительно ради своей семьи. Не строй иллюзий... Ания Бронте.
— Эдвард... — робко позвала она вслед угасающим голосом, когда он резко отвернулся.
Но Эдвард даже не обернулся.
— А теперь начинаем свадебную церемонию принцессы Ании Бронте и Эдварда Раднера! — донесся голос епископа из-за закрытых дверей храма.
— Пошли, — бросил Эдвард единственное сухое слово.
Как только створки распахнулись, он медленно зашагал вперед.
И видение померкло.
Мое сознание устремилось к следующей картине. Возникло ощущение, будто я на огромной скорости лечу сквозь темный туннель.
Чувство непривычное, но... само увиденное казалось еще более странным.
«Если память мне не изменяет, в оригинальной истории Эдвард влюбился в Анию с первого взгляда и посвятил ей всего себя. Но почему тогда он испытывал такое отвращение к браку? В оригинале ничего подобного не было. Чьи же это воспоминания?»
Пока я пытался переварить увиденное, мое сознание скользнуло в очередной фрагмент прошлого.
Очнувшись, я обнаружил, что нахожусь в особняке.
В том самом особняке, где мы с Анией начали жить вместе сразу после свадьбы.
«Что я здесь делал?»
Мой взгляд медленно опустился.
— Неужели это так сложно? — донесся дрожащий от слез голос Ании. — Просто съездить вместе в столицу?
Она плакала. Крупные слезы катились по ее щекам, с тихим капающим звуком падая на пол.
— Зачем в столицу?
— Я же говорила. На свидание!
— На свидание? — из моего горла вырвался всё тот же холодный голос Эдварда. — Наш договор завершился со свадьбой. Неужели я обязан ходить с тобой на свидания и после заключения брака? У тебя совсем нет совести.
— Совести? — переспросила Ания, задыхаясь от шока. — Мы женаты! Одно-единственное свидание — это ведь не сложно!
— Я уже сказал: сегодня у меня важный спарринг. У меня нет причин отменять намеченные дела ради того, чтобы развлекать тебя.
— Как ты можешь так говорить...
Эдвард лишь насмешливо фыркнул. Ания, резко развернувшись, выбежала из комнаты и с силой хлопнула дверью. Дверная створка, отскочив от косяка, уныло поскрипывала на сквозняке.
Некоторое время он отрешенно смотрел на раскачивающуюся дверь, после чего тихо вздохнул и неторопливо пошел по коридору особняка.
— Молодой господин, — окликнул его знакомый голос, заставив остановиться.
Эдвард повернул голову и увидел Лорендель. Она выглядела заметно моложе, чем сейчас.
— Прибыл граф Дюшон.
— Подай ему тот чай, что мы привезли с Севера. Передай, что я сейчас спущусь.
— Слушаюсь, — Лорендель с поклоном удалилась.
Эдвард прошел дальше и замер перед дверью комнаты Ании.
Из-за нее доносился тихий, разрывающий душу плач. Она рыдала так отчаянно, что у любого слушателя сжалось бы сердце.
Он долго стоял неподвижно, занеся руку над дверной ручкой. Но пальцы постепенно ослабли, и рука бессильно опустилась.
— Ха-ах... — вырвался у него судорожный вздох.
В тот же миг в его груди отозвалась тяжелая, давящая боль. В горле встал обжигающий ком, а глаза застлали слезы.
— Ни за что... — пробормотал Эдвард, разворачиваясь, и пошагал по коридору в сторону тренировочной площадки.
Нить сознания оборвалась, видение завершилось, и я вновь полетел сквозь бесконечный темный туннель.
На этот раз полет длился дольше. Я стремительно несся по бесконечному коридору. Пожалуй, это было даже к лучшему — требовалось перевести дух и обо всем подумать.
«Этого я раньше никогда не видел. Согласно прочитанному мной оригиналу... Ания действительно первой предложила брак. Но ведь Эдвард влюбился в нее с первого взгляда и посвятил ей всего себя! Стоило Ании пожелать, и он отменял любые важные дела за пять минут до начала — настолько глубокой была его преданность. И этот человек сейчас так холодно отталкивает ее? А Ания отчаянно за него цепляется? Что за бред? В моей памяти сюжет выглядел совершенно иначе. Возможно, пока я был в неведении, вышло какое-то переиздание? Если автор не выдержал жалоб читателей и переписал историю... Или же выпустил спешл в виде отдельного тома? Такое вполне могло произойти».
Пока я размышлял об этом, сознание устремилось к выходу из туннеля, откуда лился ослепительный свет.
Когда ослепительное сияние постепенно рассеялось, я обнаружил себя посреди ночи.
Полная луна заливала землю бледным, призрачным светом.
Оглядевшись, я узнал комнату. Это был тот самый особняк, где мы с Анией жили перед возвращением в Земли Раднер.
Глубокой ночью Эдвард сидел при зажженной лампе и читал книгу. За окном тихо стрекотали ночные насекомые.
Эдвард молча скользил взглядом по строчкам, но, поскольку я смотрел на мир его глазами, мне всё было предельно ясно: ни единое слово не задерживалось в его голове. Я отчетливо ощущал его смятение, чувствовал, как сжимается и разрывается от боли его сердце. Он находился под гнетом сильнейшего, невыносимого стресса.
— Проклятье! — сжав зубы, Эдвард резко захлопнул книгу.
Сжав кулак, он замахнулся на стену, но замер в последний миг и, покачиваясь, бессильно упал на кровать.
— И что мне теперь делать? — выдохнул он, уставившись в потолок.
Эдвард медленно зажмурился.
— Что, черт возьми...
В этот самый момент снаружи раздался глухой стук.
Тело Эдварда резко дернулось, его забила мелкая дрожь.
— Что, черт возьми... Что делать... Как мне... — бессвязно шептал он снова и снова, не в силах остановиться.
— А-а-а-а-а!
Раздирающий душу крик разорвал ночную тишину. От этого вопля закладывало уши, но Эдвард продолжал лежать с закрытыми глазами, тяжело и прерывисто дыша.
Из коридора донеслись исполненные ужаса вопли:
— Госпожа!
— Срочно зовите лекаря!
— Боже мой... этого не может быть!
Шум и суматоха нарастали, а мое сознание тем временем угасало.
«Опять... она снова делает это...» — пронеслось в его мыслях.
И прямо перед тем, как окончательно вернуться в реальность, я успел заметить, как из-под согнутой руки Эдварда, прикрывавшей лицо, хлынули слезы. Его губы исказились в мучительной гримасе.
— Хватит... пожалуйста, прекрати! — этот отчаянный вопль Эдварда до сих пор эхом отдавался в моих ушах.
«Почему...»
Я никак не мог взять в толк.
Почему, столь холодно отвергая Анию, он испытывал такие невыносимые муки, когда она пыталась покончить с собой?
Терзаемый этим вопросом, я почувствовал, как сознание окончательно вернулось в мое собственное тело.