— Ох, к сожалению, это была последняя.
Узнав, что вернуть украденные карманниками в центре Брандеска вещи почти невозможно — всё равно что искать иголку в стогу сена, — Ания вернулась в лавку аксессуаров, но там её ждали лишь удручающие новости.
— Может, есть хоть что-то похожее?..
— А что я могу поделать? Это была уникальная ручная работа мастера, ничего подобного вы больше не найдёте. Вы говорили, что это подарок... Эх, надо же было так оплошать и попасться карманникам!
— Не могли бы вы показать другие работы этого мастера?
Продавец согласился и вынес имеющиеся украшения, но ни одна из брошей не пришлась Ании по душе.
«Та была идеальной...»
При взгляде на украшение её охватило то же глубокое чувство, что и в момент их недавней встречи с Эдвардом.
Это должна была быть именно та брошь. Никакая другая не подошла бы ему так идеально.
— Тогда... я возьму эту, — тихо произнесла девушка.
— Эх, какая жалость. Назовём это компенсацией за ваше расстройство — забирайте так, я отдам её даром.
Хоть новая брошь и досталась бесплатно, радости Ания не ощутила.
Её недавний воодушевлённый настрой улетучился, уступив место подступающим слезам. План вручить Эдварду безупречный подарок во время изысканного ужина в ресторане рухнул.
Девушка отрешённо смотрела на серебряную бабочку, лежащую на ладони. Затем, спохватившись и испугавшись очередной кражи, она спешно спрятала украшение за пазуху и тревожно огляделась.
Ания чувствовала себя невероятно глупой. Беспомощной дурочкой, не способной уберечь даже то, что держит в собственных руках...
Дочерью гордого герцогского рода, которая так и не научилась жить собственным умом, оставаясь заложницей своего происхождения.
Ей отчаянно хотелось сбежать. Обрести настоящую свободу, о которой она мечтала.
И всё же, даже отрекшись от семьи и решившись быть подле Эдварда, она оставалась лишь бесполезной аристократкой, не приспособленной к самостоятельной жизни.
— Леди? — Заметив, что Ания вернулась к экипажу с мрачным видом, рыцарь обеспокоенно нахмурился. — Что-то случилось?
Встретившись взглядом с её полными слёз глазами, он вздрогнул и крепче сжал руль:
— Я... я сейчас же трогаю!
Автомобиль плавно тронулся, покидая улицы Брандеска.
Ания уставилась в окно. Еще мгновение назад ей казалось, будто она стала частью этого яркого, бурлящего мира, но то была лишь иллюзия.
Если окружающие люди казались текучей водой, то сама Ания оставалась маслом, не способным с ней смешаться.
Сколько бы девушка ни отрекалась от своего рода, сама она нисколько не изменилась.
А значит, всё ещё была скована по рукам и ногам. Словно невидимыми узами крови, которые невозможно разорвать.
— Граф, здесь есть сад, где выращивают редкий и невероятно красивый цветок под названием шафрен, — меньше чем через десять минут после прибытия в Брандеск доложил Лорендель.
Он протянул мне пергамент с искусным рисунком.
Растение и впрямь выглядело чарующе: над сверкающим фиолетовым бутоном изящно возвышались тонкие, хрупкие тычинки.
— Достань его. Прямо сейчас.
— Будет исполнено! Я немедленно всё организую!
— И как можно больше. Букет должен выглядеть пышным и роскошным.
— Слушаюсь!
Слуги переполошились и засуетились. Много времени это занять не должно было.
Тем временем я решил прогуляться по улицам города. За целую неделю мне толком не удалось пройтись пешком: каждый день сводился к тому, что я садился в автомобиль, мчался в очередное поместье, высиживал бесконечные встречи или переговоры, а затем снова садился в машину и уезжал...
«Даже домашняя собака гуляет чаще, чем я», — недовольно подумал я.
От постоянной неподвижности меня охватывало нетерпение. Поскольку Эдвард изначально был рыцарем, тело требовало должной физической нагрузки и бунтовало от застоя.
— Я пройдусь один. И не вздумайте тащиться следом, — предупредил я слуг. — Поймаю — сразу уволю.
— Д-да, Ваше Сиятельство... Поняли.
И вот я наслаждался редкой возможностью побыть наедине с собой. Брандеск полностью оправдывал звание крупнейшего торгового центра — шумящий, оживлённый и наполненный кипящей жизнью. Горожане, выбирающие продукты, рыцари и наёмники, осматривающие снаряжение, купцы, во весь голос торгующиеся за оптовые партии... Вдыхая этот суматошный воздух, я ощутил давно забытую свободу.
«Пожалуй, стоит купить ей ещё один подарок».
С тех пор как Ания отреклась от семьи, она жила на удивление скромно. Девушка и прежде отличалась бережливостью, а теперь и вовсе избегала предметов роскоши. Возможно, после разрыва с родней ей попросту не хватало средств — ведь и я сам жил без личных сбережений, пока не встал во главе рода.
«Я был к ней невероятно невнимателен».
Мне страстно хотелось подарить ей что-нибудь особенное. Что-то полезное, но красивое — вещь, которая непременно заставит её улыбнуться...
Прогулявшись ещё немного, я вышел на ухоженную улочку. По обеим её сторонам тянулись витрины бутиков с женской одеждой и украшениями. Поскольку Брандеск находился в окружении дворянских поместий, знатные дамы часто наведывались сюда за покупками, благодаря чему торговля процветала.
Я неторопливо шёл вдоль лавок, рассматривая изысканные наряды и драгоценности: нежно-розовые платья, кольца с бриллиантами, ожерелья с рубинами, хрустальные серьги...
Выбор давался нелегко. Мысленно примеряя всё это на Анию, я понимал, что ей безупречно подойдёт любой из этих нарядов. На мгновение даже возникла мысль скупить всё подряд, но я вовремя остановил себя — такое изобилие могло лишь смутить и тяготить её. Требовалось что-то элегантное, незамысловатое, но безупречно подчёркивающее её красоту.
Свернув в тихий переулок, я заметил небольшой аккуратный бутик.
Моё внимание привлекла серебряная брошь в форме бабочки. В ней не было пышных россыпей драгоценных камней, но утончённая грация и лаконичность формы казались воплощением самой Ании.
Я купил брошь без малейших колебаний. Для обычного рыцаря сумма в пятьсот рионов равнялась месячному жалованью, но для меня это были сущие копейки. Если украшение подарит Ании хоть каплю радости, то пятьсот рионов или пятьдесят тысяч — не имеет ни малейшего значения.
В этот момент мягко засиял коммуникационный кристалл.
— Граф! Мы достали цветы! Нам возвращаться обратно?
— Да, возвращайтесь.
Взглянув на карманные часы, я отметил, что прошло ровно десять минут. Пора было возвращаться в поместье.
Ания Бронте. Наконец-то я увижу женщину, о которой не мог перестать думать всю эту невыносимо долгую неделю.
Уже сделав шаг по направлению к экипажу, я на мгновение замер, а затем вновь направил ману в кристалл.
— Лорендель.
— Слушаю, граф.
— Моё расписание на следующую неделю... отмени все дела.
— Простите?..
— Всё отложи.
— Но, Ваше Сиятельство... это вызовет бурю недовольства среди союзников!
— Я сам улажу последствия. Просто сделай, что сказано.
— Граф...
— Выполняй. И не выводи меня из себя.
— Будет исполнено!
Удовлетворённый ответом, я спрятал кристалл и зашагал прочь.
Как же обрадуется Ания, когда я вручу ей этот подарок?
Едва я представил её лицо, как накопившаяся за неделю тяжесть испарилась без следа. Сердце сладостно сжалось. Тело, готовое валиться с ног от усталости, мгновенно обрело невесомую лёгкость.
Удивительно.
Целых два года я жил с зияющей пустой раной в груди, но Ания Бронте исцелила её, заполнив собой всё моё существо. Всё прочее в этом мире казалось ничтожным, пылью у ног. Но едва дело касалось Ании, малейшая мелочь обретала грандиозный масштаб, способный перевернуть всю мою жизнь.
Как такое чудо вообще явилось ко мне?
Внезапно грудь сдавила ледяная тоска.
Если... если на миг допустить, что Ания снова исчезнет... во что тогда превратится моё существование?
Я вспомнил, как два года назад этой хрупкой девушке пришлось оставить меня. Тогда я посчитал её уход предательством, но теперь понимал: обстоятельства просто сложились самым чудовищным образом. И никто не давал гарантий, что этот кошмар не повторится.
«Если ты не будешь любить меня, я умру».
Неужели именно это она чувствовала, когда падала из окна моей комнаты, словно сорванный порывом ветра лепесток? Неужели шаг в пропасть казался ей лучше, чем жизнь вдали от меня?
А я... я собственными руками оттолкнул её. Клеймил предательницей, презирал, обвиняя в том, что она продала наши чувства за деньги...
«Какое же я ничтожество».
Буду ли я хоть когда-нибудь достоин её любви? Наступит ли день, когда я смогу искупить грехи и молить её остаться со мной навеки?
Пока я брёл по улицам Брандеска, взгляд зацепился за крошечную цветочную лавку на углу. У самого входа скромно красовались нежно-розовые бутоны.
Этот трепетный, изящный оттенок до боли напоминал саму Анию — очаровательную, но настолько хрупкую, будто она могла сломаться от неосторожного касания.
Словно в бреду, я подошёл, взял один из стеблей и обратился к флористке:
— Я возьму этот цветок.
— О господин, у вас безупречный вкус! — Улыбнулась женщина средних лет с мягкими чертами лица.
— Вкус?
— Розовая парануа редко распускается настолько пышно. Крайне капризное растение, заставить его цвести — настоящее искусство.
— Вот как...
— Для возлюбленной покупаете?
— Да.
Женщина добродушно усмехнулась:
— Вы настоящий романтик!
— Я весьма далёк от романтики.
— И всё же мужчины, которые дарят цветы, встречаются не так уж часто. Хотя сделать это совсем не трудно.
— Вы правы.
— Что ж, доброго вам пути!
Оказавшись в салоне автомобиля, я вдохнул аромат лепестков. Он был сладким, с едва уловимой терпкой горчинкой.
В ощущении этого запаха перед глазами вновь возник образ Ании.
Мне хотелось обнять её прямо сейчас.