Заявление Элдригона Леонхарта об упразднении императорской династии прозвучало через три дня после того, как мы изучили воспоминания в Юго-Восточной Магической башне.
В тот момент я проводил внезапную проверку в южном филиале Корпорации «Эдвард», как раз указывая управляющему на его халатное отношение к управлению персоналом.
Работа с кадрами требовала умелого сочетания кнута и пряника. Следовало поощрять тех, кто трудился усердно, и наказывать отлынивающих — только тогда росли производительность и эффективность труда.
Однако управляющий южным филиалом, опьяненный собственной властью, раздавал награды льстецам и карал каждого, кто смел ему перечить.
Я уже собирался немедленно уволить его и отправиться в западный филиал, когда ко мне вдруг подошла Лорендель. Лицо ее выражало глубокую тревогу.
— Что произошло?
Хотя она и отличалась излишней драматичностью, я знал, что она не станет напускать на себя столь мрачный вид без веской причины.
Молча взглянув на меня, Лорендель схватила меня за руку и вывела на улицу, подальше от фабрики южного филиала.
— Граф...
— Говори. Быстрее.
— Только пообещайте мне кое-что. Что вы ни за что не станете злиться. И что не распустите руки.
— Говори же.
Губы Лорендель задрожали, прежде чем она произнесла:
— Его Величество Элдригон объявил об упразднении императорской семьи.
— Что?
— И он объявил, что предоставит право голоса каждой семье, имеющей титул, открыв им возможность вмешиваться в государственные дела. Так что... с сегодняшнего дня Империя больше не монархия. Теперь здесь аристократия.
Услышав эти слова, я на мгновение лишился дара речи.
«Аристократия...»
Я помнил об одном историческом событии из своего прошлого, вызванном этой политической системой, которой не существовало в двадцать первом веке.
Великая французская революция.
После масштабного кровопролития, вспыхнувшего из-за бунта против дворянских привилегий, аристократов в стране просто не осталось.
Короля казнили, а бесчисленные дворяне обратились в пепел в бушующем пламени народного гнева.
Нынешние дворяне Империи были высокомерны и надменны. Они были готовы на все, лишь бы набить собственные брюха, и в них не оставалось ни капли благородства, к которому обязывал их статус.
Если подобные люди получат доступ к управлению государством, бесчисленные имперские граждане будут обречены на страдания. И когда это недовольство вырвется наружу, все неизбежно закончится революцией.
— Немедленно отправляемся в столицу.
— Граф!
— Я не стану применять силу.
Мне нужно было немедленно остановить упразднение императорской семьи. Я не понимал, о чем думал этот ублюдок Элдригон... но если катастрофа, вызванная его решением, заставит страдать Анию, у меня появлялось еще больше причин вмешаться.
Сев в машину, я поехал прямиком в столицу.
Проведя за рулем около двух часов, я добрался до города, но въехать не смог: стражники перекрыли путь.
Высунувшись из окна, Лорендель окликнула их:
— Освободите дорогу! В этой машине едет граф Раднер.
— Мы знаем, но, к сожалению, прямо сейчас не можем вас пропустить.
На лице стражника отразилось замешательство. Выйдя из машины, я сам направился к нему:
— Почему? Элдригон приказал вам остановить меня?
— Дело вовсе не в этом, граф! Ситуация в столице сейчас...
Я медленно взглянул за его плечо. Издалека доносились хаотичные возгласы и крики разъяренной толпы.
— Мы не можем этого принять!
— Свободу Империи!
— Да как смеют эти ничтожества без титулов открывать рот?!
— Не смейте противиться решению Императора!
Понаблюдав за собравшимися внизу людьми, Элдригон медленно прикрыл балконную дверь и вернулся в кабинет.
Его адъютант склонил голову с растерянным видом:
— Ваше Величество, протесты слишком сильны...
Элдригон молча опустился в кресло и тихо вздохнул.
Он предвидел подобное развитие событий, и все же не ожидал столь яростного сопротивления. Элдригон полагал, что даже оппозиция, обвинявшая Императора в некомпетентности, изменит свое мнение, получив власть. Разумеется, он рассчитывал и на поддержку семей, изначально стоявших на стороне монархии.
Однако совершенно неожиданно с резким протестом выступили те, от кого этого не ждали, — новобогачи-предприниматели.
Накопив огромные состояния в качестве городских торговцев, они владели многим, но не имели дворянских титулов. Впрочем, сам статус знати уже давно превратился в пустой звук. Обладая богатством, не уступающим аристократическому, торговцы считали дворян лишь наивными глупцами, не знающими реальной жизни, а потому и не цеплялись за титулы. Ведь миром правили деньги, а имея капитал, они могли позволить себе любую роскошь.
Но с провозглашением аристократии все изменилось.
Дворяне, которые прежде обладали привилегиями, но не имели прямого доступа к управлению государством, теперь получили в свои руки грозную силу — право голоса. Презирая выскочек-предпринимателей, они наверняка начнут принимать законы, чтобы разорить их и раздавить поодиночке.
Привыкшие полагаться на острый ум ради выживания, торговцы прекрасно это понимали. Установление аристократии попросту уничтожит их!
«Я совершил очередную глупость...»
Император, не ведающий реальной жизни. Глупец, разрушающий Империю, пока сам витает в облаках...
Не в силах оспорить насмешки и оскорбления, которые оппозиция бросала ему в лицо, Элдригон понурил голову.
— Если вы откажетесь от своих слов прямо сейчас... — осторожно начал адъютант.
— Аристократические семьи этого не потерпят, — перебил его Элдригон.
Легко дать, но трудно забрать назад. Почему слова, которые так часто повторял его отец, пришли ему на ум только сейчас?
— Усильте охрану дворца. Никого не впускайте.
Все, что оставалось Элдригону, — закрыться от всего мира. В конце концов он снова сбежал, не в силах выносить собственного ничтожества.
— Вот что произошло, — закончил стражник.
Выслушав его объяснения, я кивнул.
— Граф, думаю, сейчас лучше всего будет вернуться, — тихо предложила Лорендель.
Обычный стражник, охранявший въезд, беспокоился лишь о городских беспорядках, но если бы я вмешался в этот хаос, все стало бы куда сложнее.
Новобогачи-предприниматели и аристократы... Я оказался фигурой, стоявшей в самом центре этого острого конфликта. Будучи успешным предпринимателем с дворянским титулом, я не мог принять ничью сторону. Более того, учитывая мое влияние и богатство, трудно было представить, на какие уловки пойдут обе фракции, чтобы перетянуть меня к себе.
— Поехали, — произнес я.
— Да, давайте возвращаться...
— О чем ты? Я имею в виду во дворец.
— Что?.. — В замешательстве Лорендель издала судорожный вздох.
— Мне нужно прибраться за этим идиотом Элдригоном.
— Не стоит заходить так далеко...
— Стоит.
Когда я медленно двинулся вперед, даже стражники не посмели меня остановить.
Пока я неторопливо шел по главной улице столицы, на меня устремлялись десятки взглядов, а добравшись до дворцовых ворот, я увидел торговцев и дворян, увязших в яростной перепалке.
Узнав меня, они удивленно замолкли, и вокруг мгновенно воцарилась тишина.
— Господин Эдвард!
— Граф Раднер!
Они потянулись ко мне, но я прошел мимо, направляясь к воротам.
— Откройте.
— Его Величество приказал никого не впускать!
— Император? Он больше не император. Он сам упразднил императорскую семью.
С этими словами я обнажил висевший на поясе меч.
— Попробуйте остановить меня, если хотите. Хотя у вас все равно ничего не выйдет.
Возразить им было нечего. Ведь именно Элдригон собственными руками растоптал имперский закон.
Войдя во дворец, я не спеша направился к кабинету Элдригона. Мне даже стало любопытно, насколько бесстыдным окажется его лицо после того, как он заварил всю эту кашу.
Знакомые лица мелькали мимо, не решаясь встать на пути.
— Господин Эдвард?..
— Граф Раднер!..
На их лицах читалось явное замешательство: дворцовые служащие и чиновники просто не знали, стоит ли преграждать мне дорогу. Но я продолжал идти вперед, не обращая на них внимания.
И вскоре показался кабинет.
— Граф Раднер. — Рыцарь-гвардеец, всегда неотлучно следовавший за Элдригоном, посмотрел на меня сверху вниз. — Да как вы смеете? О чьей безопасности вы вообще печетесь?
— Чьей безопасности? Он больше даже не император.
— Даже если так, благородная кровь остается неизменной! В отличие от вашей, граф Раднер — ведь вы лишь мелкий дворянин.
Его рука потянулась к моему воротнику.
Перехватив его запястье, я заблокировал движение:
— Отпусти. Открой дверь.
После долгого, напряженного молчания дверь со скрипом отворилась. На пороге стоял сам Элдригон.
— Эдвард...
Я думал, что увижу на его лице глупую спесь, но изможденный вид представшего передо мной правителя был настолько жалким, что не вызывал даже злорадства. Словно он и представить себе не мог, что его собственная некомпетентность приведет к столь масштабной катастрофе.
Медленно опустившись на колени, он схватил меня за руку:
— Эдвард... Что мне делать?
Услышав эти слова, я почувствовал, как внутри закипает гнев.
— Встань, Элдригон!
Я силой заставил его подняться. В его устремленных на меня глазах застыла глубокая тревога. Он казался окончательно раздавленным бременем ответственности.
— Я скажу тебе, что делать.
— Что делать?..
Посмотрев сверху вниз на человека, медленно поднимавшего голову, я не торопясь замахнулся правой рукой.
Для того, кто не способен даже убрать за собой собственную грязь, не существовало лучшего средства.
— Стисни зубы.
Мой кулак со свистом рассек воздух и врезался Элдригону прямо в челюсть.
Брызги крови красиво окропили пол.
Окружавшие нас адъютанты беззвучно закричали от ужаса, а рыцарь-гвардеец уставился на меня, яростно вытаращив глаза.