— Создатель?..
Услышав тихий шепот Ании, Ха Суджон слегка кивнул.
Встав со своего места, он протянул руку к парящим в воздухе проекциям документов. Написанные им романы аккуратно сложились в стопку прямо у него на кончиках пальцев.
— Вы все — персонажи из написанных мною романов.
— Романов? Вы имеете в виду книг?
— Да. Книг, которые я написал.
Собравшиеся у кончиков пальцев Ха Суджона текстовые окна слились в одну-единственную книгу.
«Если ты не полюбишь меня, я умру»
— Это романтическое фэнтези.
На обложке книги были изображены мы с Анией. Мы стояли рядом, словно смотря друг на друга, но в то же время наши взгляды не пересекались.
Но что-то здесь было не так. Он утверждал, что я персонаж романа, но, строго говоря, это казалось неправдой.
Эдвард и Ания. Они определенно являлись персонажами книги. Но я ведь не был Эдвардом! Тело принадлежало ему, но... душа внутри была чужой.
— Подождите...
— Да, говори.
Заметив мою заминку, Ха Суджон улыбнулся. И прежде чем я успел спросить, заговорил первым:
— Похоже, ты все еще не можешь в это поверить? Дозволишь мне начать самому? Я знаю, о чем ты хочешь спросить.
Глаза Ха Суджона блеснули.
— «Я ведь не персонаж романа...» — именно об этом ты собирался спросить, верно?
— Как вы...
— Я знаю. Конечно, знаю, ведь сам создал тебя. Я знаю о тебе абсолютно все: о чем ты думаешь и что хочешь сказать.
Я почувствовал себя неуютно, словно мои мысли бесцеремонно прочитали. Но не успел я осознать это чувство, как Ха Суджон продолжил:
— Я отвечу на твой вопрос.
Стоило ему слегка постучать по обложке, как из книги вылетело и зависло перед нами новое окно.
Там было написано:
[Имя: Эдвард Раднер.]
[— Старший сын семьи Раднер. Праведный и искренний характер. Искусен в фехтовании и магии. В силу определенных обстоятельств переместился в книгу «Если ты не полюбишь меня, я умру».]
Ха Суджон бегло просмотрел текст. В этот момент Ания тревожно потянула меня за рукав:
— Что это значит? Перемещение?..
— Позже... я все тебе объясню.
Я не знал, как признаться Ании. Как сказать, что Эдвард, которого она любила, — это вовсе не я? Я твердо решил рано или поздно раскрыть ей правду, но сейчас меня охватил липкий страх.
«Если Ания узнает истину, продолжит ли она любить меня? Ведь тот, кому принадлежало ее сердце, был настоящим Эдвардом, а не мной...»
— Боишься? Что Ания разлюбит тебя?
— Что?..
— Ты думаешь, будто узнай она, что ты из другого мира, Ания Бронте перестанет тебя любить.
Меня читали как раскрытую книгу. Хотя нет... тут и читать ничего не требовалось. Этот человек знал абсолютно все о нашем мире.
— Да, — пришлось признаться честно, ведь скрывать что-либо было бесполезно. — Я не Эдвард. Не тот Эдвард, которого полюбила Ания Бронте. Тот человек отличается от меня.
Ания ошеломленно посмотрела на меня.
— Ания... — тихо позвал я. Я был обязан это произнести: — Человек, которого ты любила, — это не я. Я переместился сюда из другого мира. Если быть точным, то Эдвард, начиная с двадцатидвухлетнего возраста... это я.
— Я не понимаю...
— И не поймешь, — опередил меня Ха Суджон. — Ания просто не способна осознать существование иных измерений, Эдвард.
— Тогда... в чем же дело? Я ничего не понимаю, — нахмурившись, Ания покачала головой.
Во мне внезапно проснулся страх. В голове всплыл худший сценарий, которого я так боязливо ждал — мысль, неотступно преследовавшая меня с самого появления в этом теле.
«Если я увижу конец этой истории, вернусь ли я в свой прежний мир?»
Стоило мне об этом подумать, как Ха Суджон тут же отозвался:
— Твой прежний мир... Ты хочешь вернуться туда?
— Нет.
Я ответил без единой секунды колебаний. Когда-то я отчаянно желал вернуться назад, но теперь у меня не осталось сожалений. Потому что в моем прежнем мире не было Ании Бронте. Не было женщины, которую я буду любить вечно.
— Ха-ха... Я так и думал.
— Откуда вы знаете?
— Потому что ты именно такой человек. И потому что я сам создал тебя таким.
— Не говорите глупостей! Я не созданный вами персонаж. Я не Эдвард!
— Хм... неужели? — Ха Суджон постучал по клавишам ноутбука. — Ну тогда скажи мне. Если ты не Эдвард, то кто же ты?
— Я...
Внезапно мой разум словно оцепенел, лишая возможности выстроить хоть одну мысль.
«Кто я?»
«Кем я был, если не Эдвардом?»
Тихонько усмехнувшись, Ха Суджон произнес:
— Ну же, скажи мне, Эдвард. Кто ты? Если ты не Эдвард, то как тебя зовут? Где ты жил, кто твоя семья? Твои друзья?
Я ничего не мог вспомнить. В голове была лишь звенящая пустота.
Видя это, Ха Суджон медленно покачал головой:
— Ты не можешь вспомнить. И это естественно.
— Почему?..
— Да потому что я изначально этого не прописывал! Потому что я не создавал твоего прошлого. Ни один писатель не станет утруждать себя проработкой деталей, которые никогда не появятся в сюжете. Твоего прошлого нет в книге, а значит, в нем не было необходимости. Где ты родился, кем были твои родители, как тебя звали, с кем ты дружил и как жил — всего этого попросту не существует.
Я покачал головой. Этого не могло быть. Это безумие!
— Это невозможно...
— Возможно, Эдвард.
Поднявшись со своего места, Ха Суджон подошел ко мне. Он мягко взял меня за руку, помогая встать.
— Ты никто иной. Ты просто... Эдвард Раднер. И был им с самого начала.
Слова повергли меня в шок. Казалось, будто все мое существование перечеркнули одним росчерком пера.
— Эдвард, — Ха Суджон слегка обнял меня, похлопав по спине. Его прикосновение казалось на удивление теплым. — Ты славно потрудился. Я не хотел настолько сильно разрушать твою жизнь.
Однако шок быстро улетучился, и на душе стало удивительно легко. Невероятно легко.
И я наконец осознал, что это за чувство.
Облегчение.
Я ощутил такое избавляющее облегчение от мысли, что Эдвард, которого любила Ания, с самого начала был мной, что невольно выдохнул.
— Возьми это.
Достав из кармана блокнот, Ха Суджон вложил его мне в ладонь.
— Что это?
— Твои воспоминания. Открой его.
С сомнением приоткрыв блокнот, я мгновенно ощутил, как в меня хлынул гигантский поток памяти. Обещание из далекого детства. Девятнадцать жизней, честно прожитых в качестве Эдварда... Все до единого эпизода.
Только тогда я окончательно осознал: я — Эдвард Раднер. С самого начала я был Эдвардом и никем другим.
— Ну что ж, теперь мы можем поговорить снова?
Ха Суджон сел обратно, и выражение его лица стало заметно спокойнее.
Ха Суджон медленно занес руки над клавиатурой, управляя ноутбуком. Перед нами вновь возникло множество светящихся окон.
— Во-первых... Вот это — самое первое.
Созданное им окно сжалось в одну сияющую сферу.
— Это первая история, которую я написал.
Когда я посмотрел на нее, в меня странным образом потекли чужие образы. Это была та самая первоначальная история, которую я знал: злодейка Ания и влюбившийся в нее Эдвард, встретивший свою гибель.
— Зачем нужно было писать такую историю?..
— Мне и самому не хотелось делать ее такой, — уголки глаз Ха Суджона тоскливо опустились. — Как было бы прекрасно, если бы я мог писать только счастливые истории.
— Но почему вы этого не сделали?
— Потому что в таком случае рухнула бы причинно-следственная связь.
Светящаяся сфера превратилась в сложный механизм с бесчисленными сцепленными шестеренками.
— Если бы история развивалась как есть... — Шестеренки начали стремительно вращаться и постепенно разрушаться. — Она бы рухнула вот так.
— Почему?
— Потому что вы двое не прошли должным образом через испытания судьбы, которые позволили бы вам созреть для этой любви. Правдоподобность и причинность разрушились бы. В любой истории есть то, что называется причинно-следственной связью. Если бросить мяч с высоты, он упадет на землю. Он не улетит в небо.
Я кивнул. Это был базовый закон.
— То же самое и с сюжетом. Если я завершу историю счастливым концом, когда обстоятельства не позволяют вам двоим быть счастливыми, мяч улетит в небо. И тогда... — Ха Суджон указал на сломанные шестеренки: — Произойдет вот это. Поэтому мне пришлось переписать историю заново. На этот раз я ввел ход, в котором Ания украла из императорского дворца Ожерелье, меняющее судьбу, и повернула время вспять, вернувшись к самому началу. Но...
— Даже так причинно-следственная связь не сошлась.
— Верно. Насильно подогнанная причинность неизбежно уносила жизнь одного из вас.
Тоскливо улыбнувшись, он вывел на экран множество новых окон, передавая нам воспоминания. В этих бесчисленных жизнях мы с Анией снова и снова встречали смерть. Это были те самые кошмарные сцены, которые я уже видел в своем сознании.
— Всего десять раз. После десятой попытки я понял: я не могу написать историю, наполненную одним лишь беспечным счастьем. Чтобы вы двоим удалось обрести настоящее спасение, мне пришлось провести вас через боль.
Ха Суджон открыл одиннадцатый документ. Он превратился в светящуюся сферу, а затем в шестеренки. Но эти детали, проработав какое-то время на пределе возможностей, в конце концов тоже сломались. К счастью, общая форма сохранилась, пусть механизм и был поврежден.
— Я хотел сделать финал этого мира абсолютно счастливым. Но чем больше я пытался, тем больше проблем возникало в других местах.
— Так значит, вы заставили нас...
— Верно. В конце концов, я смог прийти к идеальному финалу, лишь заставив вас двоих разминуться и возненавидеть друг друга.
Он улыбнулся, но в этой улыбке крылась глубокая, застарелая печаль.