Мне приснился сон.
Сон?..
А может, и не сон вовсе, но даже если так, происходившее казалось именно им.
В этом сне я стоял на холме.
Огромный дуб, словно не замечая собственной величины, тянулся ввысь, к самому небу, а вокруг раскинулась небольшая поляна, обнесенная изгородью, чтобы никто не сорвался с кручи.
Звезды, похожие на россыпь мелкой соли, густо усыпали ночной небосвод, тихо мерцая в вышине.
Прохладный осенний воздух ласкал мои щеки.
Я был десятилетним мальчиком.
Неужели это действительно я?
Не Эдвард... а настоящий я.
Протянув руку, я посмотрел на собственную ладонь.
Для десятилетнего ребенка она казалась слишком крупной. В детстве я был довольно щуплым и не отличался крепким сложением, так что это, должно быть, был Эдвард.
Десятилетний Эдвард.
Та его версия, которой я не знал.
В новелле ничего не упоминалось об Эдварде в десятилетнем возрасте. В моем прежнем мире ему с самого начала было двадцать лет, а на момент гибели исполнился двадцать один.
Что же пытался показать мне этот сон?
Было ли это порождением сознания Эдварда, уснувшего глубоко внутри после того, как я овладел его телом? Или же смутным воспоминанием, дремавшим в его разуме?
Впрочем, это не имело значения.
Медленно повернув голову, я увидел стоявшую рядом девочку — невольно желанную, знакомую и в то же время странно чужую.
— Ания...
Девочка лет восьми, не больше.
Я никогда раньше не видел этого лица, но точно знал ее имя.
Ания Бронте.
Единственная, горячо любимая дочь герцогской семьи Бронте и самая красивая девочка в Империи.
Она медленно обернулась и посмотрела на меня:
— Да, Эдвард.
В ее больших глазах отражались звезды. На мгновение я едва не потерял разум от этой красоты, но чары рассеялись.
Эдвард из сна заговорил сам по себе:
Но я ничего не слышал. Его губы шевелились, однако звук будто полностью отключили.
— Да. Все еще.
«Все еще»? Что это могло значить? Я не знал.
— Хорошо.
Маленькая Ания лучезарно улыбнулась. То была чистая, невинная улыбка, лишенная и капли фальши.
— Когда-нибудь, обязательно.
Разговор, лишенный всякого контекста.
Но об одном я все же мог догадаться.
Более двух лет назад, во время праздника урожая в Землях Бронте, Ания кое-что спросила. Она поинтересовалась, помню ли я наше обещание. Наверняка то, что произнес десятилетний Эдвард, и было тем самым обещанием.
Но какова его суть?
Этого я знать не мог.
— Ого! Звездопад! — восхищенно воскликнула Ания, и взгляд Эдварда устремился к небу.
Метеоры, подобно тонким мазкам кисти, начали рассекать усыпанный звездами небосвод.
Сколько времени я простоял, завороженно созерцая эту неописуемую красоту?
Придя в себя, я обнаружил, что снова нахожусь в своей комнате. Точно так же, как тогда, когда поймал падающую Анию.
— Граф! — едва я открыл глаза, Лорендель тут же подняла суматоху.
За окном солнце уже перевалило за горный хребет, и оранжевые лучи заливали комнату, напоминая закат на каком-нибудь тихоокеанском острове.
Сколько же дней я здесь пролежал?
— Граф! Вы в порядке? Как вы себя чувствуете? — взволнованно уставилась она на меня, с шумом вскочив со стула.
Я проигнорировал ее суету и спросил:
— Какое сегодня число?
— Простите?.. Ну... вы пролежали без сознания всего день.
— Так какое сегодня число?
— Седьмое.
Какое облегчение. Пролежи я здесь целую неделю, то пришел бы в ярость.
— Где Ания?
— Госпожа сейчас обедает.
— Понятно.
Поднявшись с постели, я быстрым шагом направился к столовой. Изумленная Лорендель поспешила следом:
— Граф, вам еще нельзя вставать и ходить!
— Можно.
— Врач сказал, что вам необходим покой.
— Я лучше знаю свое тело. И еще... — услышав слегка раздражающее обращение, я повернулся к Лорендель и произнес: — Не называй больше Анию «госпожой». Ей это не нравится.
— Простите?..
— Если я прошу не делать этого, значит, не делай.
— Да, господин.
Спустившись по лестнице, я миновал коридор и вошел в столовую, где сидела Ания.
Она неторопливо повернула голову, и ее глаза удивленно округлились:
— Эдвард!
Отодвинув стул, Ания бросилась ко мне.
Я охотно раскрыл объятия навстречу ей. Мягкие золотистые волосы нежно коснулись моей груди.
Ее тело едва заметно дрожало. Похоже, я заставил ее нешуточно поволноваться.
— Прости меня.
— Ты хорошо себя чувствуешь?
— Все в порядке. Но важнее другое... — я приоткрыл рот, но внезапно осекся, не зная, что сказать.
Я собирался спросить о разговоре из сна, но вовремя вспомнил одну деталь: как Ания дулась на меня в прошлом из-за того, что я забыл об их обещании.
Если это действительно было столь важное обещание, воспоминание о котором ни в коем случае нельзя было стирать из памяти, не покажется ли ей все это подозрительным?
Узнав, что я не настоящий Эдвард, а лишь чужак, занявший его тело... не бросит ли она меня?
— Важнее другое?..
— Ничего. Пустяки.
— Что? — Ания лукаво улыбнулась.
Я нежно смахнул слезинки, скопившиеся в уголках ее глаз.
Закончив трапезу и вернувшись в свою комнату, я взял телефон и набрал номер.
После короткого гудка из трубки донесся голос:
— Кто это?
— Это я.
— Брат?
— Да.
Голос Арии звучал так же бодро, как и всегда. Должно быть, ей приходится несладко на посту Магистра башни.
Внезапно тон Арии понизился, став более осторожным:
— Брат... у тебя все хорошо в последнее время?
— Ты о чем?
— Недавно я видела в газете статью о том, что сестра Ания пропала...
— А, она в Землях Раднер.
— Что?! — изумленно воскликнула Ария.
— Но сейчас важнее другое, у меня есть к тебе вопрос.
— Ты снова женишься на Ании?
— ...Насчет этого не знаю. Сначала просто ответь мне.
— Хорошо.
— Ты знаешь кого-нибудь, кто умеет проецировать воспоминания с помощью магии?
— Проекция воспоминаний?
— Да.
Задумавшись на мгновение, Ария протянула тихое «хм» и лишь затем ответила:
— Как ты и сам знаешь, брат, магия, которая проецирует или изменяет воспоминания, строго запрещена имперским законом.
— Знаю.
— Но раз тебе это понадобилось, дело наверняка крайне важное.
— Именно.
— ...Хорошо. Я все разузнаю и свяжусь с тобой позже.
— Ладно. Скоро я навещу тебя.
— Обязательно!
— Договорились.
Откинувшись на спинку стула, я закинул ноги на письменный стол и машинально запустил руку во внутренний карман одежды. Но там ничего не оказалось.
«Я же отдал их все Лорендель».
Ради Ании я бросил курить, но старые привычки пугали своей живучестью: стоило мыслям запутаться, как я тут же начинал шарить по карманам в поисках сигарет.
Не найдя пачки, я со вздохом уставился в окно. На улицу уже опустилась непроглядная тьма.
«Когда-нибудь, обязательно».
Я вновь задумался о сне, который привиделся мне, пока я лежал без чувств.
Какое же обещание дали друг другу Эдвард и Ания?
Сейчас мне этого не узнать, но если бы я мог спроецировать и просмотреть воспоминания Эдварда... разве я не нашел бы ответ?
Но даже если я все выясню...
«Я ведь не Эдвард».
Тот Эдвард, которого любит Ания — это не я.
Нет... в оригинальном сюжете она тоже не любила Эдварда. Так кого же тогда любит Ания — его или меня?
Голова шла кругом от этих мыслей.
Я доверяю Ании. Я люблю ее.
И именно потому, что я люблю ее, я хочу верить каждому ее слову, даже если все это окажется ложью.
Но любовь и доверие — порой совершенно разные вещи.
Даже любя кого-то до безумия, невозможно слепо верить абсолютно всему. Подобной любви в этом мире попросту не существует.
Напротив, чем сильнее любишь, тем глубже укореняются сомнения. Ведь в самой основе любви всегда тлеет мрачное, удушливое чувство собственничества.
И как бы я ни пытался закрывать на это глаза, такова была горькая правда.
Мысль о том, что однажды она может уйти, и отчаянное желание удержать Анию подле себя навечно — вот что терзало мое сердце.
Но я не хочу сомневаться.
Раз уж я люблю ее, то хочу верить всему, что с ней связано.
А значит, мне необходимо узнать правду. Какой бы она ни оказалась.
Даже если любовь, которую дарит мне Ания — всего лишь искусно сыгранная фальшь.
Даже зная об этом, я все равно смогу любить ее.
Пусть даже она... злодейка, которая соблазняет и убивает мужчин, как в оригинальной истории, я все равно останусь с ней.
И все же в глубине души расцветало слабое чувство вины.
Даже если я загляну в воспоминания Эдварда и узнаю об их обещании, эти воспоминания не будут принадлежать мне.
Эдвард и Ания.
Инородное тело под именем «я» бесцеремонно вторглось в обещание, данное этими двоими.
«Я не могу обманывать ее вечно...»
Если я узнаю правду, тогда и Ания должна будет узнать ее.
То, что я не Эдвард.
То, что под маской любимого ею человека скрывается совсем другой мужчина.
Разумеется, поверит ли мне Ания — большой вопрос. Но я не узнаю этого, пока сам ей не признаюсь.
И в этот момент мне до безумия захотелось увидеть Анию.
Пусть мы только что сидели друг напротив друга за обеденным столом, я все равно жаждал ее присутствия.
Мне хотелось услышать ее голос, коснуться мягких волос и крепко прижать к себе.
Пусть даже это было обманом по отношению к любимой женщине.
И все же.
Отодвинув стул, я поспешил к комнате Ании.
Стоило мне постучать, как Ания тут же распахнула дверь.
— Ания.
Я вгляделся в ее лицо.
Эти круглые, большие кошачьи глаза,
эти мягко струящиеся волосы,
эта горделивая осанка, за которой скрывалось ранимое сердце,
эта женщина, которая терпеть не может, когда ее называют госпожой,
которая обожает цветы и сады,
которая достаточно сильна, чтобы разрушить собственный мир...
Сейчас она казалась невыносимо хрупкой и беззащитной.
И я нежно обнял её.
— Ты ведь никогда меня не покинешь? — спросил я, словно ища подтверждения.
Рука Ании, опешившей от столь внезапных объятий, мягко погладила меня по спине.
— Да.
— Никогда.